Чтение онлайн

Епископ, будучи прекрасно осведомлён о военных успехах Владимира Смоленского и выпестованных им лично войск понимал, что осада надолго не затянется, Рига была обречена. Предпринятые Николаусом многочисленные попытки откупиться и начать мирные переговоры с этим варварским русским Аттилой были проигнорированы. Но и сдать просто так схизматиком город, десятилетиями лелеемое детище его предшественника, первого Рижского епископа Альберта, посвятившему этому делу всю свою жизнь, новый епископ тоже не мог! Оставалось лишь надеяться на Божий промысел, да крепкость рижских стен.

А утром вся Рига с городских стен наблюдала, как на воловьих упряжках в русский лагерь подвезли огромные, внушающие безотчётный страх, стенобитные пушки. Их было больше десятка! Орудия устанавливали, наводя на город хищные, чёрные жерла. Епископ Николаус в бешенстве сжимал и разжимал кулаки, он совершенно ничего не мог противопоставить дальнобойным, а оттого неуязвимым русским орудиям. Он понимал, что эти безжалостные металлические чудовища, очень скоро примутся безнаказанно расстреливать город.

Весьма призрачные шансы избежать капитуляции, епископ видел лишь в том, чтобы затянуть осаду. Могут подойти на выручку уже давно оповещённые о случившемся с меченосцами несчастье братья из Тевтонского ордена. Весной, когда очистятся ото льда воды Балтики, смогут оказать помощь, активно сейчас нанимаемые Орденом рыцари из Европы. Или же, с Божьей помощью, Владимира могут отвлечь от Риги какие — то другие неотложные дела на востоке.

Устье реки Западной Двины (Даугавы) было покрыто коркой льда, что существенно облегчало осадные мероприятия, ведь взять с наскока каменные крепостные стены и оборонительные башни, возведённые вокруг города ещё тридцать лет назад, не представлялось возможным.

Первым делом, в течение дня, при активной поддержке местного населения, вокруг Риги были, на скорую руку, возведены контрвалационная и циркумвалационная линии, а также укреплён лагерь. Теперь, на вечернем военном совещании обсуждался план штурма города.

— Башен 26 штук, расположены по всей длине стен, на расстоянии до ста пятидесяти шагов друг от друга. — докладывал Душило, посматривая в записку, поднося её поближе к зажжённым восковым свечам. — Судя по донесениям латгалов, толщина крепостных стен не достаточная, обстрела осадных пушек эти стены не выдержат! Ну, а как обрушим их, будем действовать по отработанной схеме, план города, со слов чухонцев, мы уже составили. Осталось дело за малым — только распределить полки, кто и где действует!

При последних словах на совещание ворвался вестовой, доложил об обнаружении конной разведкой в устье Западной Двины, в двенадцати километрах от Риги, монастырских каменных укреплений Дюнамюнде.

— У подножья крепости устроена гавань для кораблей, около десятка купеческих немецких кораблей вытащены на берег. — Сбившимся дыханием, докладывал раскрасневшийся от мороза ратьер.

— Что сама крепость из себя представляет? — тут же уточнил я, про себя костеря наших купцов, забывших доложить об этой вражеской цитадели.

— Стоит она на вершине горы, каменная, — с готовностью отвечал вестовой, — окружена четырьмя круглыми каменными башнями, вокруг ров с замёрзшей водой.

— Немедленно разделим силы! — подвёл я итог услышанному, — 5–й Вяземский, с осадными пушками, направится для взятия Дюнамюнде! Остальные же полки продолжат осаду Риги, но, — я особо выделил последнее слово, — до взятия Дюнамюнде Ригу пока штурмовать не будем! — Возражений со стороны воевод не последовало, привыкли, заразы, за здорово живёшь громить врагов!

Фитильные бомбы, с шипением, обрушивались на замок Дюнамюнде. Под прикрытием облака пыли, смешанных с пороховым дымом, часть подразделений состоящих из латгалов, прикрывшись щитами, принялись связками хвороста засыпать глубокий ров. Пушкари крутились вокруг своих орудий, обложенных мешками с мёрзлой землёй, как волчки, доведя все свои действия до автоматизма. За полминуты успевали прочистить стволы банниками, вложить картузы с порохом, вбить снаряды, подсыпать затравку, навести прицел и… опустошить содержимое ствола, послав «пламенный привет» защитникам замка. Через некоторое время, от частой пальбы, бронзовые пушки разогревались так, что на них можно было жарить яичницу. Тогда, по команде старшего пушкаря, прекращался огонь, и наступало временное затишье. К позиции, для охлаждения орудий, подвозились бочки с уксусом, а затем слышалось шипение и облачка пара со специфичным запахом окутывали пушечные расчёты.

Первый день обстрела воротная башня и стена выстояли, хоть и покрылись паутиной трещин и вмятин. На второй день, после полудня, в стене зияла брешь, ещё через час, весь угол воротной башни полностью завалился. Оставшаяся от башни остова окончательно рухнула при первом же попадании, подняв облако пыли, дыма и снега.

По моей команде к пролому устремились пехотные колонны. Они шли под бой барабанов, уставив вперёд длинные пики. Неожиданно из пролома стали выскакивать немцы — пешие рыцари с оруженосцами. Несколько человек, с криком бросились на приближающиеся русские роты, но были тут же нашпигованы болтами и стрелами. Остальные немцы, нервно подёргиваясь, бросали оружие, со знакомыми русскому уху словами — «нихт шиссен!»

Под скрип цепей подъемного моста, необстреливаемой во время осады второй воротной башни, я вместе с телохранителями въехал в замок — монастырь Дюнамюнде. И без того серый и мрачный замок, после штурма выглядел особенно зловеще, осколки камней, застывшие на морозе лужи крови, действовали угнетающе. Но в отличие от меня, Вяземский полк не унывал, активно конвертируя винные запасы из монастырских подвалов в свои желудки. Смущённый поведением своих ратников полковник Белослав лишь краснел, да разводил руками, дескать дорвались до хмельного, что теперь с них возьмёшь!?

— Не усмотрел государь, — винился он, — в подвале поначалу бой был, а потом как то так получилось …

— Ладно! — я лишь махнул рукой, — Ригу и без вас возьмём. Силы немцев нам известны. Оставишь в Дюнамюнде роту, а с остальными батальонами двинешь на запад с целью овладеть замками Гольдинген, Пильтен, Винда, Дурбен. Встретимся с тобой на Немане, для совместного похода против прусского племени скалвов, граничащих с Тевтонским орденом. Но об этом мы ещё отдельно поговорим, а пока отдыхайте, ждите вестей с Риги!

Прямо на глазах рижского епископа Николауса свершилось маленькое чудо. Русские войска разделились! Часть войск направилась в сторону Дюнамюнде. У рыцарей тоже враз улучшилось настроение, они принялись громко гоготать, что — то весело обсуждая. Но радость рижан продлилась недолго. Первыми загрохотали хоть короткоствольные, но очень смертоносные пушки. Как докладывали лазутчики, русские, эти орудия, с обрезанными стволами, называли «мортиры». Это странное и одновременно страшное название, как думал епископ, происходит от русского слова «мор», но и для немецкого слуха, такое название вызывало не самые приятные ассоциации (нем. morder — убийца, mortalitat — смертность).