Чтение онлайн

Мудак.

— Увижусь с тобой через двадцать минут, — сказал я.

— Я буду здесь.

Я подумал о том, чтобы взять Глок, всадить пулю ему в колено и посмотреть, насколько неподвижным он останется.

По городу дул ледяной ветер, обещали дождь со снегом. Я дрожал, хотя не совсем уверен, что это было из-за погоды. Я был у него через десять минут, решив сохранять спокойствие. Позвонил в дверь.

Он не торопился отвечать, затем открыл дверь и сказал:

— Джек, рад тебя видеть.

Пригласил меня войти. Он был одет в какое-то белое дзюдоистское одеяние, босиком. Его дом выглядел ещё более пустым, чем раньше. Он спросил, не хочу ли я чаю, и я отказался. Он показал, чтобы я сел, а сам сел на пол в позу лотоса, его черты лица не выражали ничего.

Всё ещё желая пнуть его по голове, я сразу перешёл к делу.

— Что случилось?

Он посмотрел на меня с лёгким любопытством, будто видел меня впервые.

— В глобальном смысле, на мировой арене? Я не могу тебе помочь. Мой взгляд… — он замолчал, как будто подбирал нужное слово — …стал более… нейтральным.

Он был чокнутым, просто сумасшедшим. Все его предыдущие переживания — смерть сестры, тюрьма — наконец доконали его, и он слетел с катушек.

Я сосчитал до десяти и сказал:

— Гейл, свидание с ней, она появилась… утонула.

Он кивнул, будто знал, но это вылетело у него из головы.

— Ей больше некуда было идти, — сказал он. — Вода была очищающей, она унесла её от всех мучений.

Если бы он сказал, что она теперь неподвижна, я бы избил его до полусмерти.

— Ты помог ей уйти?

Он задумался, будто это было смутно интересно, не захватывающе, но, возможно, заслуживающее ответа.

— О, Джек, ты делаешь поспешные выводы, ты решаешь, что всё должно быть так, как тебе хочется, и подгоняешь всё остальное под это.

Моё терпение было на исходе. Я заглянул в свои резервы, попытался найти хоть какой-то запас толерантности.

Нет.

У меня его не было.

Я вскочил, схватил его за дзюдоистскую рубашку, поставил на ноги, а затем прижал к стене.

Сильно.

— Хватит дзенской херни, — сказал я. — Ты убил её?

Он позволил своему телу оставаться расслабленным, не реагировал на моё насилие, медленно сказал:

— Я был с ней в пятницу вечером, помнишь?

Мой кулак был сжат, готовый его избить. Мне так сильно этого хотелось, я сжал зубы:

— Да. И что, блядь?

Его голос был ровным, размеренным, как разговаривают с непослушным ребёнком.

— Джек, она утонула в воскресенье вечером.

Я отпустил его, отступил, спросил:

— Что?

Он поправил свою одежду, прислонился к стене.

— Тебе действительно нужно проверять факты, Джек. В воскресенье вечером я был на ретрите в Лимерике с пятьюдесятью другими людьми.

Я не знал, что и думать.

— Она покончила с собой? Или кто-то помог ей?

Он отошёл от стены, снова принял свою грёбаную позу лотоса.

— Ты же следователь, так что… расследуй.

Я был совершенно потерян.

— Я в полной темноте.

Он улыбнулся и сказал:

— Для многих это истинное начало.

Я вылетел оттуда, прежде чем причинил ему серьёзный вред.

26

«Mysterium iniquitatis». «Тайна беззакония». Святой Павел

Мне нужно было с кем-то поговорить, попытаться понять, что происходит.

У Джины был опыт в психологии, поэтому я позвонил ей. Она, казалось, была в восторге от того, что я звоню. То, что кто-то может быть рад слышать мой голос, было ошеломляющим. Я немного запинался, наконец собрался пригласить её поужинать, и мы договорились встретиться в новом мексиканском ресторане, который она хотела попробовать.

Что я знаю о мексиканской кухне? Затем я одёрнул себя: блядь, это же не о еде.

За час до встречи я нервничал, сердце колотилось. Это типа… свидание?

Как, чёрт возьми, себя вести, и, что хуже, трезвым? Прошло так много времени, что я больше не знал ритуала. А в те дни, когда я ходил на свидания, я всаживал в себя пару Джеймсонов и плевал, появится женщина или нет. К концу вечера большинство женщин жалели, что появились.

Я надел блейзер, бежевые брюки, удобные ботинки. Под «удобными» читай «старые». Я размышлял над галстуком и остановился на расстёгнутом воротнике — небрежный, но крутой. Проверил своё отражение. Я выглядел как сомнительный тип, продающий недвижимость в Испании.

Ресторан был в Кирванс-Лейн, в двух шагах от Куэй-стрит. Мои руки потели. Джина ждала снаружи, в тёмном пиджаке, юбке и на каблуках, и выглядела потрясающе. Её волосы были зачёсаны назад, открывая сильные черты лица. Я чувствовал себя ужасно неадекватным. Она поцеловала меня в щёку и сказала, что я выгляжу великолепно. Мне захотелось убежать.

Метрдотель сказал, что нам придётся подождать десять минут, и предложил принести коктейль. Принесите мне ведро, приятель.

Мы сели в лаундже. Джина взяла вермут с содовой, а я, да, пепси. Рок-н-ролл. Джина оглядела белые оштукатуренные стены, кактусы, картины старой Мексики и сказала, что это очень аутентично. Пара рядом с нами наяривала текилу, весь этот ритуал с солью и лимоном, и прекрасно проводила время. Я чувствовал себя священником — хуже некуда.

Напитки принесли, и мы чокнулись.

— Я рада тебя видеть, Джек, — сказала Джина.

Мне хотелось перейти к делу, сказать: Слушай, я хочу воспользоваться твоими мозгами, можем мы просто сделать это? Забудь всю эту вежливую херню, а потом я пойду домой, один.

Очень тревожило то, что меня к ней тянуло больше, чем я ожидал. И справиться с этим без рюмки чего-нибудь — понятия не имел. В отчаянной попытке выиграть время я спросил о её работе, и она легко заговорила на эту тему. Я попытался проявить интерес. У меня в ушах звенела бутылка текилы, и во мне нарастала ярость. Сколько, блядь, напитков эти ублюдки собираются выпить? У них нет ужина?

Затем я услышал, как Джина спрашивает:

— Тебе очень трудно?

Что?

Я выдал улыбку терпимости, будто смирился с судьбой.

— Социальный вечер без алкоголя, это ужасно для тебя? — сказала она.

Симпатия, именно то, что мне нужно, блядь, замечательно.

Я солгал:

— Нет, не так уж плохо.

Подошёл официант, сказал, что наш столик готов, и ей не пришлось отвечать.

Я позволил Джине заказать еду, и она выбрала энчилады, фритос, тапас и много острых соусов. Она взяла бокал вина, а я — минеральную воду.