Чтение онлайн

По идее, не бывает безвыходных ситуаций. Бывают ситуации, выход из которых тебя не устраивает.

Ты многого не знаешь про конец истории. У него есть самое тупое свойство — он всегда подкрадывается незаметно…"

Я отложила ручку и стала глядеть в окно.

Чёрт подери, если бы только я смогла сохранить тот странный рассказ про маяк, который она написала мне как-то в письме, то вытащила бы его и стала читать заново. Но писем не было, только у меня в ушах звучал её голос, да и я пока ещё хорошо помнила, что было год назад — осенней ночью, когда мы с Берц приволоклись в серебристо-зелёный дом…

Жаль, я не была писателем и не могла сама записать ту историю. Возьмись я за это, дальше второй строчки однозначно началась бы сплошная хохма, так что не стоило и пробовать. Мне оставалось положиться на собственную память…

…"Помнишь, ты рассказывала мне про маяк и про разбитые стёкла? Ведь ты уже уходила один раз навсегда, только в тот раз твой маяк чудом остался цел. Боюсь, док, что больше такого фарта не будет…"

Я ничего не могла сказать наверно. В моей жизни несколько раз казалось, что на-ка, выкуси, приплыли, а на деле оказывалось, что всё не так уж и погано.

Когда ты был сыт, кругом было очень красиво. Но в один прекрасный момент со всеми своими не очень левыми и совсем уж левыми доходами ты попадал под бдительное око закона, и начиналась жутко весёлая канитель под названием Большой Стрём.

Большой Стрём отличался сезонностью. Он преследовал нас не чаще, чем дважды в год, иначе мы оба точно превратились бы в параноиков.

Почти всегда я относилась к этому с философским спокойствием, как если бы вдруг увидела летающую тарелку или привидение, — если только мне не сносило чердак. А если чердак сносило нам вдвоём с Ником, то можно было тушить свет и ползти на кладбище.

…Одним серым утром конец истории подвалил из-за ближайшего угла и злорадно прошипел: "А я подкрался незаметно! Сами-знаете-кто".

— У нас проблемы, — сказал Ник, и мне тут же захотелось заорать.

— Опять, — я всего лишь констатировала факт. Проблемы начались вчера, или даже позавчера, когда власти взяли за яйца нашего старого знакомца Эла.

— Снова, — строго уточнил Ник.

Можно было дать девяносто девять из ста, что Эл развалился через пару секунд после того, как понял, что вляпался по самое не хочу. Можно было даже подсуетиться и организовать по такому случаю тотализатор, но вместо этого мы живо собрали манатки и перебазировались к Нику. Рокировка имела смысл только потому, что там был сомнительный вариант слинять через балкон, хотя не думаю, чтоб в случае чего нам оставили лазейку размером хотя бы с крысиную нору. Но коллективно надеяться на то, что пронесёт, было лучше, нежели забиться каждому в свой угол и заняться увлекательным гонивом.

— В общем-то, не пойман — не кайф, — хмуро пошутил Ник. — То есть, не вор.

— Я поняла, — сказала я. — Только боюсь, что это всего лишь дело времени.

— И подвешенности наших языков, — уточнил Ник.

— Прекрати, — сурово сказала я.

— Не начинай, — предупредил он.

— Тогда уж "не продолжай", — съязвила я.

— Ладно, проедем. Нервы, — пожаловался он, принимаясь грохотать ложкой в чашке из-под чая с такой силой, точно хотел расколотить её вдребезги.

Зазвонил телефон. Мы переглянулись.

— Не брать? — спросила я.

— Не брать, — ответил Ник и начал лихорадочно отгрызать заусенец.

Телефон надрывался, как ненормальный.

— Ладно, брать, — решил Ник и полез под диван, где исчезал толстый чёрный шнур. Оказалось, на конце шнура болтался плоский телефон, покрытый сантиметровым слоем пыли, а звонил ни кто иной, как Эл.

— Всё ништяк, — он орал так, что трубка дрожала. — Меня отпустили под залог. Представляешь? Всё улажено. Я всё уладил, чувак!

Супер. Просто замечательно. Да, я была дико счастлива по поводу того, что у Эла всё улажено, но это отнюдь не значило, что всё улажено и у нас. Напротив, я склонялась к тому, что это означает как раз обратное.

— Рад за тебя, Эл, — осторожно сказал Ник. — Надеюсь, ты не вздумаешь припереться сюда.

— Я приеду? — конечно, тут же брякнул Эл.

— А я вышибу тебе мозги? — ласково спросил Ник и швырнул трубку на рычаг.

Телефон хрястнул внутренностями, над полом заклубилась пыль.

— Он прискачет сюда, как пить дать. Вот увидишь, — я хорошо знала Эла. Даже слишком хорошо, чтобы наивно полагать, что он вообще слышал последние слова.

— Только не один, — Ник озвучил то, о чём подумали мы оба.

— Тоже не факт, — мне очень хотелось надеяться на лучшее.

— Как не факт и обратное, — сказал Ник каким-то бесцветным голосом.

Эл мог с одинаковой вероятностью вполне себе сознательно прийти не один — в качестве оплаты своего залога, — или тупо привести за собой хвост, причём второй вариант был более вероятен, так как даже в полиции знали, что Эл просто-напросто мудак. Его не имело смысла сутками мариновать в пресс-хатах или бить смертным боем: требовалось всего лишь выпустить и по-тихому проследить, куда он двинет свои усталые стопы, заплетающиеся на героиновом кумаре.

Лично я на месте копов вообще изобразила бы водилу-частника, который из чистого человеколюбия и сострадания к ближнему подвозит бедолагу до места: можно было быть уверенным, что даже тогда Эл не заметил бы и доли подвоха.

Это был расклад номер два. А расклад номер раз существовал в виде пары-тройки часов в компании костоломов, причём из этой пары-тройки часов собственно на расколку Эла понадобилась бы пара минут. Всё остальное время требовалось для писанины.

Расклад за номером раз или за номером два — для нас не играло особой роли. Хрен был не слаще редьки. А расклад номер три был из серии "невероятное — рядом".

Но, даже будь у него доля вероятности, приближающаяся к ста процентам, рисковать чем-то вроде собственного пожизненного срока мы не могли.

— Ник, есть тема, что у нас и впрямь нарисовались проблемы, — сказала я, внутренне похолодев.

— Хороший клиент — мёртвый клиент, — он подвёл неутешительный итог.

Похоже, Большой Стрём вступал в свою наиболее захватывающую фазу — полного сноса крыши. Лично я чувствовала себя, словно дикий зверь во время лесного пожара, с той лишь разницей, что я оставалась сидеть на табуретке, а не мчалась прочь, снося всё на своём пути.

Внизу, под окнами, раздался шорох. Какая-то козлина стояла прямо под никовым балконом, вовсе не намереваясь гулять дальше по своим делам.

Мы переглянулись. Ник бесшумно встал — я и не думала, что эдакий громоздкий крендель может передвигаться без единого звука, — и мягко скользнул в сторону входной двери, к которой прилип с такой нежностью, точно это была его возлюбленная.

Я замерла посреди комнаты, как телеграфный столб. Ник приложил палец к губам, а потом ласково исследовал дверь наощупь, словно заделался экстрасенсом и собирался на расстоянии определить, есть ли за ней что-либо угрожающее.