Чтение онлайн

— Погодка как с цепи сорвалась, - заметил он, вытирая рукой капли с лица.
– Вы у меня не расхвораетесь, сеньорита?

— Уж постараюсь не доставить тебе этого удовольствия, - ответила Кара вполголоса.
– Ну что, мне ждать сегодня стука в окно или все же удовольствуемся сном в мягких кроватях?
– она посмотрела по сторонам и добавила.
– От души надеюсь, что клопов в них не будет.

— По-хорошему вам бы и впрямь выспаться и отогреться...
– Чар задумался ненадолго, нахмурил брови, потом решил.
– Ладно, отдыхайте. Я сегодня сам схожу, погляжу, что и как. А вы просто постарайтесь не простыть. Иначе просидим тут не одну неделю.

— Приложу все усилия, - пообещала Кара.

От вина у нее начала кружиться голова. Стало немного грустно - вспомнился отец и их возвращения домой после длительных вылазок в Романьонский лес. Они приезжали голодные и уставшие, слуги накрывали на стол, ей, Каре, сразу приносили теплый мед. А потом, пообедав, она забиралась в кровать и засыпала, зная, что вскоре увидит самые чудесные сны на свете.

Пока был жив, отец часто возил ее в Романьонский лес к западу от их имения в Орте. Не на охоту - просто в путешествие. На несколько дней. Вместе они добирались до самых Марисмас де Ньяхо - гиблых болот между двумя реками - величественной Саркоссой и ее притоком Эстрой. Кара любила Романьонский лес не меньше, чем ее отец. Там, среди огромных буков и раскидистых дубов, она чувствовала себя жительницей волшебной страны. Тихо шуршала под ногами трава, в вышине шептались листья. Вечером поднимался густой туман. В это время Кара особенно любила забираться на деревья и представлять себя шаной - сказочной обитательницей леса. Сидя в ветвях дерева, она пела отцу песни, а он грустно улыбался, глядя на нее, и слушал. Кара представляла, что песни обязательно принесут удачу единственному ее родному человеку. Увы, это не помогало - с каждым годом отец становился все грустней и все больше замыкался в себе. Ничем не болея, он терял силы. А два года назад, когда Каре исполнилось семнадцать, его не стало. Сеньора Альберто де Кардона нашли мертвым в кабинете за столом. Врач сказал - удар.

Воспоминания Кары были нарушены хозяином постоялого двора, явившимся доложить, что комнаты готовы.

— Идите спать, сеньорита, - велел ей Чар.
– Вы сильно устали. Доброй ночи!

Кивнув ему, Кара направилась вверх по лестнице в отведенную ей комнату. Вопреки опасениям, та оказалась вполне чистой и уютной. Кара сняла насквозь мокрый плащ. С него все еще капала вода. Как смогла, отжала плащ над тазом для умывания, а потом расстелила его по стоящему около кровати сундуку.

В дверь постучали.

— Кто там?
– спросила девушка.

— Переодеться не желаете, сеньорита? Ваши вещи отнесли ко мне в комнату, - услышала она голос Чара. Открыв дверь, она с благодарностью взяла у “сеньора инквизитора” сумку со своими вещами. Сейчас это было как нельзя более кстати. Надев сухое и теплое шерстяное платье Кара почувствовала себя почти счастливой. Ужасно хотелось спать, но было очевидно, что сейчас Чар пойдет общаться с хозяином постоялого двора и если она сама не послушает их разговор, то потом половина информации пройдет мимо нее. Так называемый слуга, которого прислал крестный, уже показал свой нрав и продемонстрировал свое нежелание делиться полезной информацией. Причиной тому могли быть как указания крестного, так и просто обычное “это женщина, пусть сидит дома и занимается женскими делами”. Кару такое уже даже не злило. Единственными мужчинами в ее жизни, которые относились к ней серьезно, были только отец и крестный. Слуги не в счет - им приходилось считаться с волей своей молодой хозяйки.

Очень осторожно Кара выглянула из комнаты и прислушалась. Негромкие голоса доносились снизу, стало быть, мужчины уже общались. На цыпочках девушка подошла к лестнице и замерла, прислушиваясь.

— …так почему же он не у вас остановился?
– донесся до нее голос Чара.

— В тот день у нас народа было много. В Маракассе ярмарку затеяли, так что все комнаты заняли.

— И кто его направил в приют святого Ансельма?

— Да я и направил. Тут другой гостиницы нет. У меня был чулан свободен, я ему предложил, но сеньор инквизитор уступил его паре с ребенком, они тоже про ночлег спрашивали. Тогда я и подумал про приют. Все же лучше, чем в поле ночевать. Вот почему он не попросился на постой к кому-нибудь из жителей - про то не знаю.

— А ты, кстати, один здесь на хозяйстве? Жены нет что ли?

— Есть. И двое сыновей. Но они к теще поехали погостить. Вот, пока сам кручусь. После ярмарки посетителей немного.

— А в каком настроении был преподобный Максимилиан?

— В хорошем. Я бы сказал, благодушном. Пропустил пару кружек браги, пообщался с местными, а потом к вечеру пошел в приют. Больше я его не видел.

— А соседи что-нибудь говорят? Версии имеются? Только не рассказывай мне, что об исчезновении инквизитора не судачит все село, - Кара удивилась тому, насколько жестким и требовательным сейчас был голос Чара. Вот уж действительно - дознаватель инквизиции. Допрос по всей форме.

— Не буду, - в голосе хозяина постоялого двора послышались тревожные нотки.
– Судачат.

— И что говорят?

— Да что только не говорят.

— Выкладывай, у меня есть время.

— Ну, на разбойников валят. Говорят, будто у преподобного с собой был увесистый кошель с золотом. Будто приютские его тихо пристукнули и схоронили на заднем дворе.

— Сам что думаешь?

— Видел я его кошель, когда он за еду и выпивку расплачивался. На увесистый похож не был. Если только второй где припрятал…

— С тех пор кто-нибудь из местных вел себя странно? Тратил много денег? Уехал неожиданно?

— Нет, тихо все было. Я бы знал, если что.

— Еще что говорят?

— Ох, сеньор… Говорят… - хозяин постоялого двора понизил голос так, что Кара теперь с трудом его слышала.
– Будто в ночь его исчезновения возле церкви видели гуэрку. (Гуэрку - мифическое существо, предвещает скорую смерть. Появляется в образе собаки, птицы или недавно умершего человека. Прим. авт.).

— Собаку, поди, видели. У страха глаза велики. Но даже если гуэрку, то тело где? Одно дело - смерть напророчить, другое - труп спрятать. Еще слухи?

— Да все, вроде…

Судя по интонации, трактирщик хотел еще что-то сказать, но не решался.

— Говори, что хотел, - Чар тоже это заметил.

— Сеньор, я… кажется, я сам видел гуэрку.

— Почему следователю не сказал? Он же беседовал с тобой.

— Это было после того, как он уехал.

— Рассказывай.

Некоторое время было тихо, но потом хозяин гостиницы неохотно заговорил.

— Его многие с тех пор видели. Есть у нас один кузнец. Храбрый он человек. Сидел у меня как-то. И компания была. А там один начал про гуэрку рассказывать. Мол, видел у церкви. Кузнец как вы сказал: “Собака это была”. А тот ни в какую. Упирается. Слово за слово, они порешили к церкви ночью идти. Меня как свидетеля пригласили.

— И ты пошел?
– в голосе Чара звучало явственное недоверие.

— Пошел. С такой-то компанией чего ж не пойти. Карлито, воля ваша, кузнец наш, он как бы не больше вас будет. За ним как за стеной…

— Что дальше?
– “подбодрил” его Чар, когда пауза затянулась.

— Ну мы и пришли. Полночь пробило - тихо все. Мы туда-сюда. Тихо. Карлито и говорит: “Точно собака. Убежала уже. Идем, Санчо проставляется”... Санчо - это тот, с кем он поспорил. Мы уже уходить, как слышим - рычание. Карлито палку перехватил и пошел. А там, у могильной ограды, он… гуэрку. Лохматый, огромный, глаза как огонь горят и глухо так рычит. И клыки белые. Острые. Даже Карлито того… струхнул. Санчо и вовсе с криком бросился наутек. А меня будто к земле приморозило. Эта тварь к нам идет, бежать надо, а я ни с места. Но Карлито - не промах. Карлито как даст этой гадине палкой по морде и мы уж тогда побежали.

— И давно это было?

— Да дня четыре тому. Я жену-то с детишками отправил подальше. А сам вот… хозяйство веду. Можете не верить, но вот вам истинный крест - видел я потустороннюю тварь. Если людям верить, то скоро нам всем троим к праотцам отправляться. Кто гуэрку увидел, тот долго не проживет.

— Но на четыре дня тебя хватило, - хмыкнул Чар.

— Так бог рассудил, однако ж, как стемнеет, у нас никто на улицу не выходит. Страшно.

— А пропадал ли кто после преподобного Максимилиана? Или погибал?