Крестной феей назначаю себя!
Шрифт:
Айвен внимательно слушал графиню и кивал, соглашаясь с ее словами. Когда Эвелина рассказывала, что девушка стала почти прежней, услышав его имя, лицо менестреля посветлело, но почти сразу он снова нахмурился, узнав о подлым поступке графа.
— Благодарю Вас, графиня Роддерик, — Лунный Бродяга бережно взял своей ручищей ладошку Эвелины и поцеловал ее, — Вы проявили неоценимое участие в наших с Эльзи судьбах. Я не забуду, как Вы были добры к нам, и сделаю все, чтобы Эльзи поскорее смогла стать прежней.
— Попробуйте спросить свою матушку, — посоветовала ему графиня Роддерик, вспомнив рассказ Сесиль о молодом купце Линнеле и его Сюзанне, — ведь она, кажется, из Южного предместья, значит, может что-то знать о графе д'Жене. Нам не нужны свежие сплетни, только двадцатилетней давности и больше.
Эвелина улыбнулась и Айвен ответил на ее улыбку.
— Непременно поговорю, графиня. Вы правы, матушка может знать про графа, если жила неподалеку от его владений.
И графиня, и менестрель уже поднялись, заканчивая разговор. Айвен, выглядевший сейчас совсем иначе, чем в начале их встречи — не мрачным и угрожающим, а спокойным и решительным — склонил голову, прощаясь. Эвелина присела в легком реверансе и развернулась, собираясь уходить, когда в спину ей прозвучал еще один вопрос, заданный почти весело:
— И все-таки, Ваша Светлость, почему зеленый?
— На ней будет зеленое бальное платье, Айвен, — обернувшись, ответила Эвелина. — Зеленое с золотыми цветами, точно в пару Вашему костюму. Так что забирайте наряд из мастерской, не обижайте старика Шенье.
— Завтра же заберу, графиня, обещаю, — повеселевший Айвен поклонился еще раз, теперь уже точно прощаясь, и Эвелина побежала к своим апартаментам. На приеме делать больше было нечего: Их Величества удалились, и гости понемногу начали расходиться. Даже принцу Дэниэлю удалось исчезнуть, улизнув от фрейлин, и разочарованные девушки разбежались по залу в поисках новых жертв для своего восторженного внимания.
Первая фрейлина возвращалась в личные апартаменты, собираясь, наконец, немного передохнуть. Эвелина была уверена, что все события сегодняшнего дня уже произошли, и ей предстоит только легкое бездумное общение с Кэтрин о том, как прошел ее вечер. Но, чем ближе графиня подходила к своим комнатам, тем яснее она слышала гомон женских голосов, особенно выделялся визгливый голос Мышильды. "Что там произошло, что с Кэтрин?" — с этой мыслью графиня Роддерик резко распахнула дверь и замерла на пороге. Кэти Брайтон плакала в объятиях Эммы, а воцарившаяся посреди комнаты Мышильда самодовольно вещала о "бессовестных поступках распущенных фрейлин", упиваясь вниманием множества любопытных слушательниц, толпившихся в приемной первой фрейлины.
Глава 25
Эвелина так неожиданно ворвалась в свои апартаменты, что камер-фрейлина Лейзон вскрикнула, прервав себя на полуслове, но тут же опомнилась и продолжила свою вдохновенную речь. На Мышильде была шляпка с густой вуалью, вероятно, призванной скрыть все еще неестественно-красный цвет лица. Но в пылу обличений вуаль оказалась помехой и ее беспардонно откинули наверх. Так что сейчас все окружающие могли любоваться юным, свежим и очень красным личиком Матильды Лейзон.
Сама же камер-фрейлина в пылу борьбы за то, что она считала справедливостью, совершенно забыла о своем внешнем виде. Серые глазки Мышильды горели жаждой мщения, она размахивала руками и нервно стучала каблучками туфель, царапая паркетный пол в покоях Эвелины. Матильда Лейзон уверяла, что лично застала Кэтрин Брайтон целующейся с капитаном Шенброком, и подобной развратнице не место среди фрейлин Ее Величества. Всхлипывающая Кэти ничего не могла выговорить в свое оправдание, но Эмма Жернет, утешавшая девушку, высказалась за нее, коротко и ясно, как припечатала:
— Врет она все, эта сплетница Лейзон! Не может такого быть, чтобы наша девочка по доброй воле с этим мужланом целовалась, никогда такому не поверю!
Остренький носик Мышильды аж дернулся, когда она услышала "наша девочка", но задавать вопросы ей никто не позволил. Графиня Роддерик была не просто сердита, она серьезно разгневалась и на вездесущую Матильду, и на любопытных девчонок-фрейлин, со смешками оглядывающих плачущую Кэти.
— Матильда, по какому праву Вы ворвались в мои апартаменты? — в голосе первой фрейлины прозвучали такие грозные нотки, что все испуганно замерли, ожидая бури. И буря не замедлила разразиться. — Как Вы посмели появиться здесь без приглашения, да еще и привести с собой других фрейлин?! Кто Вам позволил распускать грязные сплетни о юной девушке? Или Вы решили, что, проработав столько лет во дворце, стали неуязвимы для королевского гнева?! Мне напомнить Вам, как Ее Величество относится к сплетникам и клеветникам? Может, Вы настолько не цените свое место при дворе, что готовы потерять его ради возможности разнести новую сплетню?
Матильда Лейзон, умудрившаяся из ярко-красной стать красно-серой, моментально притихла и дрожащим голосом сделала попытку оправдаться:
— Ваша Светлость, графиня Роддерик, но я не сплетничаю…Я своими глазами видела…
— Что Вы видели? — вопрос прозвучал жестко, Эвелина не склонна была верить ни одному слову Мышильды.
— Видела, как капитан Шенброк целовал фрейлину Брайтон…
— Так он ее целовал или Кэтрин тоже отвечала на поцелуи?!
На этот вопрос неожиданно ответила сама Кэти Брайтон. Девушка вскочила с места и срывающимся голосом, прерывисто всхлипывая, заявила:
— Нет, слышите, нет! Он гадкий, он такой гадкий этот капитан! Как Вы могли подумать, что я сама… с ним… по своему согласию…
Кэтрин опять зарыдала, не выдержав обиды от ложных обвинений.
— Эмма, уведи Кэти в ее комнату и постарайся успокоить. Мы поговорим с ней позже, — мягкие интонации в голосе Эвелины исчезли сразу после ухода Эммы и Кэтрин. На притихшую Мышильду и оробевших девушек смотрела грозная первая фрейлина, давно умевшая держать в руках своих подчиненных. — Матильда, Вы хорошо слышали, что сказала фрейлина Брайтон?
Молчаливый кивок Мышильды, успевшей вернуть прежний цвет лица, и графиня Роддерик продолжила:
— В таком случае, надеюсь, Вы услышите и меня. Если хоть одна сплетня про отношения Кэти Брайтон и капитана Шенброка разойдется по дворцу…Вам придется срочно перебраться в свое поместье, Матильда. Где оно там находится, на краю Восточной Пустоши? Думаю, в этих краях Вашу способность сплетничать по достоинству оценят местные аристократы, им на много лет хватит новых впечатлений, подаренных Вашей неуемной фантазией.
Фрейлины, так и не покинувшие приемную графини Роддерик, дружно захихикали. Все прекрасно знали, что аристократов в Восточной Пустоши никогда не было, простота нравов местных помещиков была общеизвестна и давно стала притчей во языцех. Так что угроза отправить Мышильду в ее "родовое гнездо" для придворной дамы означало наказание более суровое, чем, например, ссылка в монастырь.
— Вижу, что Вы поняли меня, Матильда, — уже более спокойно заметила графиня Роддерик, увидевшая, как мгновенно теряет яркие краски лицо камер-фрейлины, — надеюсь, мне не придется приводить в исполнение свою угрозу…