Крестный фей для черной вдовы
Шрифт:
Черт побери! Я сама этого хотела и, несмотря на мучившие угрызения совести, какая-то мизерная часть меня всё ещё ликовала, по мере того, как память продолжала услужливо выуживать из своих закромов всё более и более пикантные подробности ночного приключения.
Это конец! Если Тед узнает, он никогда меня не простит, но ведь я люблю его! Что же делать? Так, прежде всего, нужно расслабиться и подумать, где Тед меня ни за что не стал бы искать? Точно, у родителей!
– Что значит где? – приободрившись, я умудрилась правдоподобно изобразить возмущение, – Разумеется, у родителей! А, вот ты, кстати говоря, где был? Мог бы, между прочим, и позвонить!
Браво! Этим утром я определённо нравилась самой себе. Подмигнув своему зеркальному двойнику, я собралась устроить "разнос" жениху, когда в комнату без стука вошел улыбающийся Кингстон.
Ох уж это чувство вины… Моментально сдувшись как воздушный шарик, я, боясь, как бы отцовский партнёр не испортил мне всю игру, поспешила закруглиться:
– Ладненько, счастье моё, я сейчас в душ и через полчаса буду дома. Никуда не исчезай! Чмоки-чмоки!
Не дав "счастью" вставить ни слова, я быстренько отключилась и повернулась к тому, кто одним своим словом мог испортить всю мою дальнейшую жизнь. А он тем временем выложил на большущий поднос содержимое бумажного пакета, в котором оказались пластиковые стаканы с дымящимся кофе и свежеиспечённые круассаны, источающие неповторимый аромат и вызывающие настойчивое желание впиться в них зубами.
– Привет, – будто бы мне назло мило улыбнувшись, он подошёл ближе и, не обращая внимания на мою негодующую физиономию, приложился губами к щеке, – кто звонил?
Позвольте… как это понимать? Неужели этот плейбой решил, что после всего одной совместной ночи проведённой, грубо говоря по-пьяни, я обязана перед ним отчитываться? Да, я ошиблась номером и вместо жениха попала к нему, да, не смогла сопротивляться гормонам и позволила себе напоследок увлечься… Но, это вовсе не означает, что я готова тут же простить убийцу моей бедной маленькой Мими, пушистую мордочку которой я начала уже забывать. Нет уж, пусть Кингстон зарубит на своём греческом профиле античного бога, что я не из тех, с кем он привык иметь дело, и не допущу повторения того, воспоминания о чём всё ещё будоражили моё относительно протрезвевшее сознание.
– Привет, – я увернулась от руки, потянувшейся к локону, упавшему мне на лицо и строптиво тряхнула головой, – звонил любимый, ужасно соскучился и горит от нетерпения меня видеть. Так что, извини, – я махнула рукой в сторону подноса, – компанию за завтраком составить тебе не смогу. И, вот ещё что, – я немного помедлила прежде, чем решилась взглянуть Кингстону прямо в глаза, – надеюсь, о том, что между нами произошло, никто никогда не узнает, иначе…
– Расслабься, детка, – меня неприятно поразило равнодушие, отразившееся на лице того, кто еще совсем недавно вел себя по-другому, – тебе не о чём волноваться. Меня доступные пустышки не привлекают, так что можешь не сомневаться, никто не узнает о том, о чём мы оба предпочитаем забыть.
Однако же… Вроде бы всё именно так, как и должно быть, только почему же внутри стойкое чувство, что меня оскорбили? Впрочем, дуться, действительно не было времени, нужно было скорее бежать домой, пока моему будущему благоверному не вздумалось наступить на горло своей гордости и заявиться в дом предков, чтобы самолично убедиться, что я там.
Закрутив волосы в небрежный узел я под пристальным взглядом Кингстона подобрала оставшиеся вещи и на ходу, зажав в зубах аппетитный круассан, уже на самом пороге послала ему шутовской воздушный поцелуй:
– Чао! Спасибо за завтрак!
Не дожидаясь ответа, который, не сомневаюсь, по ядовитости вполне мог превзойти моё прощание, я сбежала вниз, на ходу набирая номер службы такси и уже спустя двадцать минут на полной скорости влетела в родительский особняк.
Ох, предчувствие – страшная штука! Не успела я принять душ и, переодевшись в джинсы и футболку спуститься вниз, как прислуга доложила, что в гостиной меня дожидается Тед собственной персоной. Радуясь тому, что родителей не нужно учить, как правильно отвечать на любые каверзные вопросы я, с трудом контролируя эмоции, воскликнула:
– Тед! Что ты здесь делаешь? Решил проверить, не лгу ли я? Ай-яй-яй, и не стыдно тебе не доверять своей будущей жене? – подхватив любимого под локоть и подмигнув едва сдерживающим возмущение родителям, я потащила его к выходу, – Нам уже пора. Всем пока-пока!
ГЛАВА 3
Нет, я определённо могу собой гордиться! Такой выдержки и самообладания я прежде никогда за собой не замечала, а тут вдруг повела себя так, словно всю жизнь провела на сцене, получая в год по "Тони".
Время в предсвадебных хлопотах пролетело как один миг и, когда настала пора идти к алтарю, я была уже во всеоружии. Жених был прекрасен, невеста смею надеяться тоже; букет, состоящий из белоснежных роз, который я нежно сжимала в руках, наслаждался последними часами счастья перед тем, как будет безжалостно растерзан желающими выйти замуж. Всё шло своим чередом согласно чёткому сценарию, который мы вместе с организатором торжества потрудились составить и выучить наизусть, чтобы избежать малейших сбоев. И, тем не менее, такой сбой едва не произошёл.
В самый ответственный момент, когда я, стоя напротив жениха, открыла рот, собиралась произнести заранее заготовленную и сотню раз отрепетированную клятву, раздался подозрительный шум. Отвлечённая и умирающая от любопытства я замялась и, скосив левый глаз в сторону, попыталась разглядеть происходящее за моей спиной. Ну, а так как я не обладала уникальным зрением хамелеона, способного охватывать всё творящееся вокруг него, мне пришлось повернуть голову назад, о чём сразу же пожалела.
На отведённые им места в первом ряду, как ни в чём не бывало, устраивались проклятый Кингстон с какой-то брюнеткой модельной внешности в ультра-коротеньком синем платьице, открывающем её невероятно длинные ноги, на которые, давясь слюной, уставились все представители мужского пола находящегося в церкви включая священника, моего отца и моего жениха.
"Какого чёрта?!" – пронеслось в голове за секунду до того, как к лицу прихлынула вся имеющаяся в организме кровь, окрасившая щёки в пунцовый цвет. В попытке избавиться от навязчивых картин, некстати подсказанных чрезмерно услужливой памятью, я резко повернулась к Теду, намереваясь продолжить свою речь. Глядя в его ожидающее лицо, я внезапно поняла, что не помню из неё ни слова. Я попыталась импровизировать, но буквально на втором предложении запнулась. Потом ещё раз… и ещё…
А всему виной опять оказался Дерек Кингстон! Этот гад сумел испортить самый счастливый день в моей жизни так же, как и все предыдущие дни, когда, не пропуская ни одного, появлялся на тех же официальных мероприятиях что и я, всякий раз приходя в компании сменяющих одна другую умопомрачительных красоток, рядом с которыми я чувствовала себя настоящим гадким утёнком.
Борясь с собой, я с такой силой сжала букет, что парочка розовых шипов, несмотря на многослойную упаковку, впилась мне в ладонь. Я готова была взвыть от боли, но сдержалась. В присутствии свидетелей торжества я с такой яростью произнесла концовку супружеской клятвы, словно это был не обет любви, а объявление войны. Обменявшись кольцами и поцеловавшись под аплодисменты гостей, мы, наконец, получили возможность выйти на воздух, дефицит которого остро ощущался последние четверть часа.
Увидев вышедшую навстречу организатора и прошипев на ходу, что, если произойдёт ещё хотя бы одна непредвиденная ситуация, она лишится своих процентов, я, глядя на её внезапно побледневшее лицо, смогла немного воспрянуть духом и в дальнейшем принимать пожелания счастья уже не с таким похоронным видом. Однако всего предусмотреть ей всё-таки не удалось, и это, признаться, не её вина, потому что от такой заразы как Дерек Кингстон, на самом деле, не так-то легко избавиться. Воспользовавшись тем, что говоривший по телефону Тед ненадолго отошёл, он как чёрт из табакерки неожиданно материализовался прямо передо мной и, приподняв в тосте бокал шампанского, наклонился вперёд и прошептал: