Чтение онлайн

– Три месяца!

– Что? Не поняла.

– Уже полным ходом принимаются ставки на то, сколько времени несчастная жертва сможет протянуть возле тебя. Я поставил на три месяца.

– Что?! Вы идиоты? Какие ещё ставки?

– Ну, судя по вносимым суммам, ставки очень даже серьёзные. Твоя тётя Эдна поставила на то, что ты прикончишь своего муженька уже к концу следующей недели, а твоя подруга… как же её… Бонни? Точно, Бонни! Так вот она сказала, что на этот раз, ты не станешь гробить беднягу сразу после свадьбы, а дашь ему ещё немного порадоваться жизни. В этом я с ней согласен, потому и отвёл вам три месяца.

Это было уже слишком! Та ярость, с которой я столько времени безуспешно боролась, поднялась внутри с силой цунами, и её уже было не остановить. Подойдя к Дереку совсем близко и глядя ему прямо в глаза, я зло прошипела:

– Вам смешно, да? Решили повеселиться за мой счёт? Зря! Потому что, если, не дай Бог, с Тедом что-то произойдёт, клянусь, Кингстон, ты будешь следующим! Я буду преследовать тебя до тех пор, пока не выйду за тебя замуж, и тогда ты сдохнешь! Я первая сделаю ставку и поверь, заработаю на твоей смерти целое состояние! А теперь, пошёл вон, видеть тебя больше не хочу!

Мне было наплевать, что в этот момент, десятки пар глаз и ушей были настроены на нашу волну в надежде на сенсационный скандал, о котором потом можно будет рассказывать в каждом мало-мальски известном ток-шоу и с видом экспертов утверждать, что между нами существует "некая" связь. Я грубо выбила из его руки бокал, который упал на землю и разбился вдребезги, после чего оттолкнув от себя, отправилась на поиски Теда. Игнорируя сыплющиеся со всех сторон неискренние поздравления и пожелания долгой и счастливой семейной жизни, я вцепилась в рукав своего мужа и, борясь со слезами, прошептала:

– Давай уйдём отсюда.

– Да ты что? Это ведь наша свадьба! Ты же сама настаивала на торжественной церемонии.

– Не могу больше видеть этих лицемеров, считающихся моими близкими людьми, а на деле мечтающих о том, чтобы наше счастье поскорее разрушилось.

– Ну, – Тед обаятельно улыбнулся, показав ямочки на щеках, а затем прижал меня к себе, – в таком случае стоит показать всем, что у нас всё прекрасно и мы счастливы. Это наше шоу, детка, и в нём нет места другим звездам кроме нас!

Как же я любила его в тот момент! Подначиваемая Тедом, я широко улыбнулась в ответ и, притянув его к себе, крепко поцеловала, но не как полагалось юной робкой новобрачной, а как любовница, которая с нетерпением ждёт, когда же все, наконец, свалят и оставят её наедине с возлюбленным.

Страстный поцелуй прервался только тогда, когда нам обоим уже нечем было дышать. Всё ещё не отрывая взгляда от супруга, я невольно поморщилась, когда вокруг раздался шквал аплодисментов тех, кто оказался поблизости и имел возможность, так сказать, из первых рядов наблюдать за развернувшимся действом.

Я машинально поискала глазами Кингстона и несказанно обрадовалась, когда поймала на себе его полный бешенства взгляд. Ого, а красавчик-то злится! А раз злится, значит, не так уж я ему безразлична, как он пытался всё время показать. Ничего не поделаешь, "доступная пустышка" обрела своё долгожданное счастье, а ему теперь остаётся коротать жизнь со своими моделями, от изобилия которых, самого скоро начнёт тошнить.

Резко поднявшееся настроение не падало до самого вечера, вплоть до того момента, когда, покидая веселящихся гостей, я по обычаю должна была бросить свадебный букет. И тут произошло невообразимое! Вместо того чтобы с визгами восторга броситься ловить "залог скорого и удачного брака", гости с криками ужаса кинулись врассыпную, чтобы несчастный букет даже случайно до них не дотронулся. Площадка, на которой до этого толпилось около двух десятков провожающих, моментально опустела, и только ни в чем не повинный букет остался одиноко лежать на земле.

Это было самым настоящим ударом! Поведение гостей лучше всяких слов показало, как они на самом деле относились ко мне и моему избраннику.

Готовая разразиться слезами я вдохнула в лёгкие побольше воздуха, да так и осталась стоять с приоткрытым ртом, потому что в этот самый момент раздались шаги и на площадку выступил Дерек Кингстон. Не спуская с меня глаз, он, словно бросая вызов, медленно понял букет с земли.

– Эй, а где поздравления будущему молодожёну? – он как опытный кукловод с нарочитым недоумением огляделся по сторонам, проверяя, осмелится ли хоть кто-нибудь оспорить верность его действий. Разумеется, спорить с Кингстоном, репутация которого давно шла впереди него, не посмел бы никто, а потому, как по команде раздались громкие аплодисменты и нестройный хор голосов выразил надежду на то, что Дерек наконец-то остепенится и как положено настоящему мужчине обзаведётся счастливой и многочисленной семьей. В ответ на что он подозвал свою спутницу и к общему ликованию впился в её губы крепким поцелуем. И всё бы ничего, если бы не то обстоятельство, что при этом он не спускал пристального взгляда с моего лица, на котором вслед за удивлением, красноречиво проявилось отвращение.

Господи, и как я вообще могла связаться с этим абсолютно неразборчивым в связях кобелём?

Испытывая острое желание дать понять этому супермену, что меня не волнует ни он, ни его отношения с другими женщинами, я повернулась к Теду и прошептала ему на ушко, чем бы мне сейчас хотелось с ним заняться, в ответ на что он счастливо расхохотался и, подхватив меня на руки, понёс к ожидающему автомобилю.

* * *

Поглощенная попытками доказать бездушной родне, что, несмотря на их желчь, всё равно безгранично счастлива, я не заметила, как изменился в лице Кингстон, стоило нам выехать за ворота. Его будто подменили. Самоуверенный наглец, постоянно бесивший меня своими язвительными замечаниями и колкостями, исчез, а вместо него сейчас стоял человек, взгляд которого выдавал не присущую ему растерянность и глубоко затаённую грусть.

Всё ещё сжимая в руках злосчастный букет, он не отрывал взгляда от лимузина молодожёнов, сопровождаемого ужасным грохотом волочащихся за ним по земле десятка жестяных банок в соответствии с нелепой традицией, зародившейся еще в средневековой Франции и именуемой «charivari» (что в дословном переводе означает шум, какофония), до тех пор, пока он не исчез из виду. Очнулся лишь тогда, когда почувствовал, что кто-то силой пытается вырвать букет из судорожно сжатых пальцев.

Переведя непонимающий взгляд на девицу, сопровождающую его на сегодняшнем торжестве, он поразился решительности написанной на ее обычно скучающем лице в то самое время, как она настойчиво тянула на себя многострадальный букет.

– В чём дело, Анна? Что ты делаешь? – он сделал шаг назад, на всякий случай заведя руку с букетом себе за спину.

–Дерек, милый, как можно быть таким безрассудным? Зачем тебе понадобилось поднимать этот веник? Дай его сюда… ну же…– девушка сделала очередную попытку отобрать у спутника цветы. – Выброси это немедленно! Я слышала, – Анна понизила голос до едва различимого шепота, – что еще в младенчестве на невесту навели порчу, и она приносит несчастье каждому, кто оказывается поблизости от нее. Бедный жених! Говорят, что он обречён…

Это было уже слишком! Дерек не выносил глупых людей. Единственная идиотка, безумные выходки которой он к своему огромному удивлению готов был безропотно терпеть, только что уехала в сопровождении не внушающего доверия гнусного типа с пустыми глазами и приклеенной к лицу фальшивой улыбкой, который самым непостижимым образом сумел полностью подчинить ее своей воле, отчего она, презрев угрозы родителей, решилась связать с ним свою судьбу.

Как она могла?! Как можно быть настолько безрассудной, чтобы связаться с человеком, от которого даже на расстоянии веяло угрозой?