Чтение онлайн

Миссис Адамс добавила, подняв голову от жареного цыпленка:

— В принципе, деточка, ты очень инфантильна для своего возраста. Нам постоянно приходилось быть начеку. Ведь у тебя нет привычки самой делиться радостями и неприятностями.

«Хоть то хорошо, — мелькнула мысль у Кей, — что Майкл не имеет привычки слишком нежничать в письмах. Попались бы родителям ее собственные послания Майклу, вот было бы весело».

— Я молчала о Майкле, потому что не знала, как сказать вам о его семье. Вдруг вы бы попадали в обморок, — сказала она.

— Ясно, упали бы, — согласилась миссис Адамс бодрым голосом. — Послушай, а в самом деле, ты что-нибудь знаешь о Майкле? Он давал о себе знать?

Кей покачала головой:

— Я уверена, что он ни в чем не замешан, — и перехватила странный взгляд, которым обменялись родители.

Мистер Адамс осторожно сказал:

— Но раз он не виновен и все-таки исчез, здесь что-то иное. Всякое ведь случается.

Несколько минут его слова висели в воздухе, не доходя до сознания Кей. Потом дошли. Она выскочила из-за стола и убежала к себе в комнату.

Тремя днями позднее Кей Адамс высадилась из такси на площади перед домами Вито Корлеоне в резиденции дона на Лонг-Бич. Она предупредила о своем приезде заранее, ее ждали. Но когда Том Хейген встретил ее в дверях, Кей почувствовала себя глубоко несчастной: этот ничего не скажет, с ним все ясно.

Том пригласил ее в гостиную и налил вина в бокал. В доме ей повстречались какие-то чужие люди, но Санни не выходил. Делать было нечего, и она спросила Тома Хейгена напрямую:

— Вы не знаете, где Майк? Не поможете мне с ним связаться?

Том ответил без запинки, но уклончиво:

— Могу сказать только, что он жив и здоров. Но где его можно найти, нам неизвестно. Когда подстрелили этого полицейского капитана, Майкл испугался, что обвинят в убийстве его, и вынужден был на время исчезнуть. Через пару месяцев он сам свяжется с нами.

Его слова прозвучали настолько фальшиво, что воспринимались как намек на невозможность сказать правду. По крайней мере Том не считает ее круглой идиоткой, и на том спасибо.

— Этот капитан в самом деле сломал ему челюсть? — спросила Кей.

— Боюсь, что да, — ответил Том. — Но в Майкле никогда не было мстительности, так что он не имеет к убийству ни малейшего отношения, я уверен в этом.

Кей полезла в сумочку и достала письмо.

— Может быть, вы сами передадите ему это, когда он свяжется с вами?

Хейген покачал головой:

— Если бы на суде стало известно, что я взял у вас письмо, а я должен был бы подтвердить это, присяжные истолковали бы факт как свидетельство о том, что я знаю, где находится адресат. Потерпите немного, скорее всего Майкл отыщет способ сообщить вам о себе.

Она допила свой бокал и поднялась. Что еще ей делать здесь? Хейген тоже поднялся, чтобы сопроводить Кей к выходу, но у самой парадной двери они столкнулись с входящей в ту же дверь полной пожилой итальянкой, одетой во все черное. Кей узнала мать Майкла и поздоровалась:

— Добрый день, миссис Корлеоне. Как поживаете?

Женщина мгновенно окинула взглядом всю Кей, подала ей руку, и на сморщенном темном лице вдруг возникла теплая и неожиданно сердечная улыбка.

— А, ты девочка моего Майкла, — сказала миссис Корлеоне с таким сильным итальянским акцентом, что Кей едва уловила смысл сказанного. — Тебя покормили здесь, детка?

Кей отрицательно повела головой: есть она не хотела. Но миссис Корлеоне поняла ее по-своему и немедленно набросилась на Тома, выговаривая ему по-итальянски и заключив, уже по-английски: «Чашку-то кофе можно было предложить бедной девочке, где у тебя совесть, как не стыдно!»

Взяв Кей за руку теплой и удивительно надежной рукой, мать Майкла отвела ее в кухню, на ходу снимая пальто и кинув вещи на случайно подвернувшийся стул. Не прошло и десяти секунд, как перед Кей уже стояли итальянский хлеб, сыр, салями, а на плите булькал кипятком кофейник.

— Сейчас попьешь кофейку, поешь, а потом ребята отвезут тебя на машине. Мне не нравится, когда девочки вроде тебя ездят на пригородных поездах одни.

Кей робко сказала:

— Я приехала, чтобы узнать про Майкла. У меня так давно нет известий от него. Мистер Хейген говорит, что никто ничего не знает и нужно ждать, пока Майкл сам объявится.

Том Хейген торопливо вмешался:

— Больше нам нечего сказать ей пока, ма.

Миссис Корлеоне посмотрела на Тома негодующе:

— Уж не хочешь ли ты научить меня, что говорить? Муж и то никогда не указывает мне, храни его, Господи.

— Как чувствует себя мистер Корлеоне? — поинтересовалась Кей.

— Уже лучше, — ответила миссис Корлеоне, — поправляется. Только он постарел и поглупел, иначе никогда не допустил бы, чтоб кто-то посмел стрелять, — она постучала себя по голове жестом, не выражающим никакого почтения к великому дону. Потом разлила кофе по чашкам и заставила Кей выпить и съесть бутерброд с сыром.

Когда с кофе было покончено, миссис Корлеоне опять взяла Кей за руку и прихлопнула сверху второй своей теплой и смуглой ладошкой. Она заговорила спокойно и веско:

— Не жди писем от Майкла. Он ничего не напишет никому. Он будет прятаться два года или три, или больше. Может быть, много больше. Ты лучше не жди его, езжай к себе домой, найди хорошего парня и выходи за него замуж.

Кей опять вынула письмо из сумочки:

— Вы не могли бы переслать ему от меня?

Мать Майкла взяла письмо, маленькими черными глазками внимательно посмотрела на Кей и погладила ее по щеке:

— Обязательно, — сказала она. — Можешь не беспокоиться.

Хейген хотел вмешаться, но она резко осадила его по-итальянски. Потом сама проводила Кей до двери, быстро поцеловала ее в щеку и сказала:

— Не думай про Майкла. Теперь он не для тебя.

Машина уже стояла перед домом, двое мужчин сидели на переднем сиденье. Они отвезли Кей в гостиницу, в Нью-Йорк. За всю дорогу ни она, ни они не проронили ни слова. Кей старалась смириться с мыслью, что ее Майкл — хладнокровный убийца. К Майку, которого она знала и любила, это никак не могло относиться, но сомневаться теперь было бессмысленно, ведь она узнала о случившемся из самого надежного источника, от матери Майка.