Чтение онлайн

Аль-Адид с вымученной улыбкой протянул руку в шёлковой перчатке и поклялся соблюдать союз. Но один из франкских эмиссаров остановил его: «Клятва, сказал он, должна приноситься обнажённой рукой, перчатка может быть знаком грядущей измены». Это требование вызвало новый переполох. Сановники шёпотом говорили друг другу, что калиф оскорблён и что следует наказать этих дерзких людей. Но после очередного вмешательства визиря калиф, не теряя самообладания, снял перчатку и слово в слово повторил клятву, которую ему продиктовали представители «Морри».

Как только был заключён этот уникальный договор, египетские и франкские союзники разработали план переправы через Нил с целью уничтожения армии Ширкуха, теперь шедшей на юг. В погоню за ней устремился отряд под командованием Амори. Дядя Саладина стремился создать впечатление, что находится в отчаянном положении. Зная, что самое больное его место состоит в удалённости от базы снабжения, он постарался поставить в то же положение своих преследователей. Отойдя на расстояние более чем недельного марша от Каира, они приказал своим войскам остановиться и обратился к ним с торжественной речью, сказав, что наступил день победы.

Действительно, сражение произошло 18 марта у местечка Эль-Бабин на западном берегу Нила [40] . Две армии, изнурённые нескончаемой гонкой, бросились в битву с желанием решить дело одним ударом. Ширкух доверил Саладину командование центром и велел ему отступить, когда враг начнёт атаку. В самом деле, Амори и его рыцари обрушились на Саладина всей своей мощью. Когда Саладин обратился в притворное бегство, они бросились преследовать его, не приняв в расчёт, что правое и левое крыло сирийской армии отрезают им всякий путь к отступлению. Потери франков были тяжёлыми, но Амори удалось ускользнуть. Он возвратился в Каир, где оставалась большая часть его войск, имея твёрдое решение отомстить как можно скорее. При сотрудничестве Шаура он уже был готов отправиться в Верхний Египет во главе мощной экспедиции, когда пришло невероятное известие: Ширкух овладел Александрией, самым большим городом Египта, расположенным на крайнем севере страны, на берегу Средиземного моря!

И в самом деле, сразу после своей победы у Эль-Бабина непредсказуемый курдский генерал, не дав себе даже дня передышки, с головокружительной скоростью пересёк всю египетскую территорию с юга на север и триумфально вступил в Александрию. Население этого великого средиземноморского портового города, относившееся враждебно к союзу с франками, приняло сирийцев как освободителей. Шаур и Амори, вынужденные поддерживать в этой войне дьявольский темп, предложенный Ширкухом, отправились осаждать Александрию. Запасы продовольствия в этом городе были столь скудны, что через месяц его население, опасаясь голода, начало сожалеть, что открыло ворота экспедиционному сирийскому корпусу. Ситуация даже стала казаться безнадёжной, когда перед городом встал на якорь франкский флот. Однако Ширкух не признал себя побеждённым. Он оставил командование Саладину и затем, собрав несколько сотен лучших всадников, совершил с ними смелую ночную вылазку. Он во весь опор преодолел вражеские укрепления и потом скакал день и ночь… до Верхнего Египта.

В Александрии блокада становилась тяжелее день ото дня. К голоду прибавились эпидемии и каждодневные бомбардировки катапультами. Для молодого человека, каким был Саладин, это была трудная ноша. Но отвлекающие манёвры, предпринятые его дядей, стали приносить результат. Шаур хорошо знал, что «Морри» не терпится закончить эту кампанию и вернуться в своё королевство, которому постоянно угрожал Нуреддин. Но курдский генерал, открыв второй фронт на юге вместо того, чтобы дать запереть себя в Александрии, грозил бесконечным продолжением конфликта. Он даже устроил в Верхнем Египте настоящее восстание против Шаура и побудил многочисленных вооружённых крестьян примкнуть к нему. Когда его войска стали достаточно сильными, они приблизился к Каиру и послал Амори искусно составленное письмо. «Мы оба теряем здесь время, — писал он вкратце. — Если бы король пожелал взглянуть на вещи спокойно, он бы ясно увидел, что изгнав меня из этой страны, он только послужил бы интересам Шаура». Амори и так уже был в этом убеждён. Быстро пришли к соглашению: осада Александрии была снята, и Саладин покинул город с почётным караулом. В августе 1167 года оба войска, как и три года назад, вернулись каждая в свою страну. Нуреддин был рад возвращению лучшей части своей армии и не хотел больше ввязываться в эти бесплодные египетские авантюры.

И всё же год спустя, словно бы по воле рока, движение к Нилу возобновилось. Покидая Каир, Амори, естественно, оставил там рыцарский отряд для наблюдения за правильным выполнением союзнического договора. Одна из его задач состояла в том, чтобы контролировать городские гавани и охранять франкских чиновников, которые должны были получать ежегодную дань в сто тысяч динаров, обещанных Шауром Иерусалимскому королевству. Столь тяжёлая подать, сопровождаемая длительным присутствием иноземных отрядов, не могла не спровоцировать враждебность горожан.

Поэтому общественное мнение постепенно становилось всё более недоброжелательным к захватчикам. Даже в окружении калифа поговаривали, что союз с Нуреддином был бы меньшим злом. Между Каиром и Алеппо начался обмен посланиями без ведома Шаура. Сын Зенги, не слишком желавший нового вмешательства, только наблюдал за реакцией короля Иерусалима. Будучи не в состоянии игнорировать такую быстро возрастающую враждебность, франкские рыцари и чиновники, находившиеся в египетской столице, стали испытывать страх. Они отправляли Амори послания с просьбами о помощи. Монарх между тем колебался. Мудрость советовала ему удалить свой гарнизон из Каира и удовольствоваться соседством нейтрального и безвредного Египта. Но его темперамент заставлял его идти вперёд. Вдохновлённый недавним прибытием на Восток большого числа западных рыцарей, с нетерпением жаждавших «перебить сарацин», он решил в октябре 1168 года в четвёртый раз бросить свою армию в наступление на Египет.

Эта кампания началась с убийств столь же ужасающих, сколь и беспричинных. Иноземцам удалось захватить город Бильбис, где они без всякого повода перебили жителей: мужчин, женщин и детей, как мусульман, так и коптов-христиан. Как очень справедливо замечал Ибн аль-Асир, «если бы франки вели себя лучше в Бильбисе, они бы с лёгкостью смогли захватить и Каир, ибо знать города была готова отдать его. Но видя бойню, учинённую в Бильбисе, люди решили защищаться до конца». Действительно, по приближении захватчиков, Шаур приказал поджечь старый Каир. Двадцать тысяч кувшинов нефти были вылиты на лавки, дома, дворцы и мечети. Жители были эвакуированы в новый город, основанный Фатимидами в X веке и имевший в своём составе главным образом дворцы, административные здания, казармы, а также религиозный университет аль-Азхар. Пожар бушевал на протяжении пятидесяти четырёх дней.

Между тем визирь пытался поддерживать контакт с Амори, чтобы убедить его отказаться от своего безумного предприятия. Он надеялся преуспеть в этом без очередного вмешательства Ширкуха. Но в Каире его позиции ослабли. В частности калиф аль-Адид выступил с инициативой послать письмо Нуреддину с просьбой поспешить на помощь Египту. Чтобы активировать сына Зенги, фатимидский владыка вложил в своё послание пряди волос: «Это, — объяснял он, — волосы моих женщин. Они умоляют тебя придти и спасти их от насилия франков».

Нам известна реакция Нуреддина на это тревожное письмо благодаря особо ценному свидетельству, автором которого является никто иной как сам Саладин, которого цитирует Ибн аль-Асир:

Курдский генерал при этом попросил племянника сопровождать его, но Саладин попробовал уклониться.

В этот раз между Ширкухом и Амори столкновений не было. Потрясённый решимостью каирцев скорее разрушить свой город, нежели отдать его, а также опасаясь, что сирийская армия окажется у него в тылу, франкский король вернулся в Палестину 2 января 1169 года. Через шесть дней курдский генерал прибыл в Каир и был встречен как спаситель и населением, и фатимидской знатью. Казалось, даже Шаур был доволен. Но он никого не мог обмануть. Хоть он и воевал с франками последние недели, его считали их другом, и он должен был поплатиться за это. 18 января его заманили в ловушку и некоторое время держали под стражей в шатре, а затем Саладин убил его собственной рукой по письменному одобрению калифа. С этого дня Ширкух сменил его в должности визиря. Когда облачённый в вышитые шёлковые одежды он явился в резиденцию своего предшественника, чтобы обосноваться в ней, для него не нашлось даже подушки, чтобы присесть. Всё было разграблено при известии о смерти Шаура.