Чтение онлайн

Мировосприятие и оценка событий едва ли отделимы от национального происхождения, что и подтверждают русские летописи. Подобные наблюдения привели некоторых исследователей к выводам о присутствии в мышлении летописцев «коллективного бессознательного» (термин Юнга). И с этим можно вполне согласиться, но с единственным уточнением: это «бессознательное», эта «власть коллективных представлений» не была русской по своему происхождению, но сформировалась в Греции и имела отчетливое греческое лицо.

В дело написания и последующего исправления русских летописей могли вмешиваться и митрополиты Киевские, Владимирские, а потом и Московские, как правило, греки, устраняя слишком откровенные высказывания в адрес Византии, византийских императоров и греческой церкви. О Византии и ее императорах уже было сказано несколько слов. Следует сказать и о греческой церкви.

Византию во все века ее существования и вплоть до падения под ударами турок захлестывали различные ереси: арианство, павликианство, манихейство, гностизм, дуализм, богомильство, мессанианство. Хотя это и очень важно для понимания многих проблем угасающей Византии, но не буду касаться вопроса, что заставляло многих подданных империи отвергать традиционное православие и искать свет истины в других духовных учениях. Важно другое: греческая церковь так и не сумела справиться с этими ересями, проявив полную беспомощность в религиозной сфере. Да и внутри церкви не все обстояло благополучно с решением некоторых весьма принципиальных вопросами. В 730 году император Лев III запретил почитание икон. Церковный собор 754 г. в Иерии (предместье Константинополя) объявил обращение верующих к иконам идолопоклонством и ересью, исходя из философских убеждений, что невозможно изобразить Бога в материальной форме. В течение более ста лет (до 843 г.) греческая церковь исповедовала иконоборчество, повсеместно преследуя иконопочитателей и расправляясь с ними самым бесчеловечным образом. Но потом пришли новые веяния, и все переменилось самым странным образом – теперь иконоборчество было признано страшной ересью и жестоко наказывалось. Но иконоборчество не исчезло окончательно – оно укоренилось в различных ересях, и в немалой степени способствовало расколу христианства на Восточную и Западную церковь. Впоследствии неприятие икон в виде религиозного принципа вошло в учение реформатской церкви.

Принцесса Анна Комнина (1083-1153) в своем историческом сочинении «Алексиада», посвященном царствованию ее отца, Алексея I Комнина, нашла оправдание греческой церкви в том, что отнесла склонность к ересям к врожденной национальной черте некоторых народов, в частности – армян. Но и это оправдание не снимает проблемы.

В царствование Алексея богомильская ересь* стала настолько

*Богомильская ересь признавала дуализм, т.е. равноправное существование добра и зла. Сатанаил, по учениям богомилов, был старшим сыном Бога и брат Христа. Возгордясь, он замыслил измену и увлек за собой ангелов. Христос заключил Сатанаила в Тартар и отнял от его имени слог «ил», характерный для имен ангелов. Первоначально Сатанаил обитал в Иерусалимском храме, а после его разрушение – в церкви Святой Софии в Константинополе.

распространенной, что император был вынужден вмешаться в духовные дела и арестовать вождя богомилов Василия и его двенадцать «апостолов». Он сам лично допрашивал Василия, выявляя его религиозные убеждения, и не постыдился пойти на унизительный обман. Он прикинулся искренним сторонником богомильства, чем и вызвал откровенность Василия, высказывания которого и послужили главными уликами в его обвинении. После того, как Василий был признан еретиком, его сожгли на ипподроме при большом стечении народа, большинство «апостолов» кончили свои дни в тюрьмах, но вряд ли этим прекратилось еретическое движение. Как писал греческий историк Зонара, «Василий весь мир заразил своей скверной». О распространенности этой ереси говорит и другой историк, Зигавин: «Василий увлек в пучину гибели тысячи учеников».

В склонности к ереси был обвинен большой друг и официальный теолог императора Никейский митрополит Евстратий. Процесс над ним был громкий, поскольку подозрение пало на такого высокопоставленного иерарха и, должно быть, вызвало многие толки внутри греческой церкви.

Но подобные духовные бури, сотрясавшие империю, совершенно не заинтересовали русскую церковь и не обеспокоили ее, что вызывает многие вопросы. Неужели русские священники были до такой степени нелюбопытны и ленивы мыслью, что не обратили внимания на подобное внутренне несогласие и бедственное положение греческой церкви? А если обратили, то не пытались ли они разобраться в причинах возникновения ересей и сделать определенные выводы?

Но в русских летописях и других документах, включая и духовную литературу, мы не находим даже следов какого-либо заметного интереса ко всем этим серьезнейшим вопросам, без правильного ответа на которые вряд ли можно говорить об истинной чистоте веры. Такое же абсолютное молчание обнаруживается и по отношению к другим проблемным вопросам, связанным с Византией. Это уже похоже на идеологическую цензуру, которая была направлена на то, чтобы представить греческую империю и греческую церковь в глазах русских христиан в приукрашенном виде, представить ее истинно непогрешимой. Такое явление может быть объяснено только откровенной грекофилией.

Подобное преклонение перед Грецией и исправление, точнее, подчистка русских рукописей ради придания всему греческому более привлекательного вида, продолжалось не один год. И.Н.Данилевский, занимавшийся изучением русских летописей XI-XII веков, по этому поводу пишет следующее:

«Ранние русские летописи не дошли до нас. Они погибли в огне войн и многочисленных пожаров, внутренних усобиц, стали жертвой невежества и политических расчетов. Ни одна из них не уцелела. Сохранились лишь их тексты в сводах XIV-XVI в.в. Причем тексты эти неоднократно переписывались, редактировались, сокращались, либо, наоборот, дополнялись. В результате их первоначальный вид, как правило, утрачивался. Поэтому, беря в руки летопись, невозможно знать заранее, кому принадлежит интересующий тебя текст: автору середины XI в., либо редактору XII, а может быть и переписчику, жившему на полтысячи лет позднее. И лишь отдельные, иногда почти неуловимые следы позволяют отыскать первоначальное чтение»*.

*И.Н.Данилевский «Древняя Русь глазами современников и потомков (IX– XIIв.в.)». М. с.345-346.

Но грекофилия проявилась не только в исправлении летописей. Большей частью усилия грекофилов были направлены на формирование определенного миропонимания и ментальности у русского читателя.

Замечательный русский историк Николай Иванович Костомаров по поводу влияния греков на формирование русского мировосприятия выразился кратко и без излишней дипломатичности: «Греки старались привить к русским свою ненависть и злобу к западной церкви»*.

*«Русская история в жизнеописаниях ее главнейших деятелей» М. 2005 г. Статья «Князь Владимир Мономах» с.42.

Видимо, не только западная церковь оказалась в центре антипатий. Греки прививали русским презрительное отношение ко всем без исключения сторонам западной культуры, как духовным, так и светским. Киевский митрополит Иоанн (умер в 1089 г.), ученый грек и ревностный христианин, продолжая ту же линию неприятия «латинян», осуждал русских князей за то, что они выдавали своих дочерей за католиков. Преподобный Феодосий Печерский (скончался в 1074г.), полностью воспринявший от греков их духовные пристрастия, оставил «Поучения», в которых так же запрещал православным выдавать своих дочерей замуж за латинян и брать у них жен, брататься с ними, целовать их, есть и пить с ними из одной посуды. Но если латиняне все же пили или ели с православными из каких-либо сосудов, то в этом случае Феодосий советует тщательно ополоснуть их и совершить над ними молитвы, дабы очистить их от возможной скверны. Но вот что любопытно – в отношении язычников (половцев, печенегов и т.д.) подобной религиозной брезгливости Феодосий не испытывает и никаких ограничений православным христианам не предписывает*.

*Русские цари до конца XVII века придерживались ритуала омовения рук, после того, как их целовали католики и протестанты на дипломатических приемах. Но в отношении к мусульманам этот ритуал не применялся. Едва ли можно было придумать что-либо более нелепое и унизительное для достоинства близких нам христианских народов.

Множество страниц в историческом сочинение Анны Комниной наполнены откровенной ненавистью ко всему западному. Она видела в крестоносцах одних невежественных варваров, которым ни в чем и никогда не следовало доверять. Видимо, это было не только ее частное мнение, но и господствующее среди большей части греков отношение к «латинянам».

Но не лучшим было отношение греков и к своим русским единоверцам. На страницах своего обширного сочинения Анна ни разу не упомянула Русь, ее князей или митрополитов, которые в то время назначались исключительно из греков. Такое молчание надо расценивать как пренебрежительное отношение к славянам, которых империя едва ли отличала от прочих варваров.

Подобное предположение находит подтверждение у греческого историка Иоанна Киннама, который Русь называл Тавроскифией, а русских – тавроскифами. Если учитывать, что печенегов и половцев он называл скифами, то вряд ли тавроскифы в его глазах заметно отличались от этих диких кочевников. Даже общность религии едва ли что меняла. Не обращались византийские императоры к русским князьям и за военной помощью, хотя постоянно в ней нуждались. Говорит ли это о том, что империя была не слишком высокого мнения о своих северных единоверцах? Или о том, что во взаимоотношениях Руси и Византии были какие-то серьезные противоречия? Не религиозного ли характера? Но если эти противоречия и были, то упоминания о них впоследствии самым тщательным образом убрали из всех документов.