Крестовый марьяж
Шрифт:
– Знаю, - следствие ещё не окончено. Поэтому можешь пока отдыхать, набираться сил, приводить себя в порядок... Считай - отгуливаешь внеочередной отпуск при части.
– Меня уж и в полковых списках-то, наверное, нет...
– с грустью проговорил майор.
– Не горюй...
– по-отечески похлопал по плечу командир, - пусть только закончится вся эта возня и бумажная волокита. Я лично все устрою без проволочек! Таких летчиков, как ты, тоже ведь поискать надо...
Наполнив рюмки ещё раз, Виталий Николаевич произнес ещё более оптимистично:
– За твое спасение, сынок! Я рад, что ты снова с нами...
Покинув штаб и пройдя узкими, тенистыми аллейками к дому, Берестов оказался, наконец, в своей квартире. Два дня он не реагировал на частые звонки и стук в дверь. Долгие беседы со следователями и контрразведчиками, отбили всякую охоту лишний раз делиться давними и совсем свежими воспоминаниями. Только к воскресенью, он выбрался из "берлоги" с целью запастись продуктами и проветриться. Осторожно спускаясь с тростью по лестнице, он едва не столкнулся с бегущим навстречу через две ступеньки, штурманом полка Щербининым...
Запыхавшийся подполковник, пожав руку и с трудом переведя дыхание, выпалил:
– Влад выручай! Всех наших мужиков-автомобилистов оббежал... Кого нет, кто не в ту сторону едет... Подбрось до автовокзала, дальше - в аэропорт, я уж сам, - жалобно смотрел на пилота подполковник, - я в отпуск с семьей собрался - самолет в четырнадцать десять...
– Иди за вещами и жди у подъезда, - пробормотал молодой человек, повернув обратно за ключами от гаража и машины...
5
– Я перечислю предметы, а вы...
– вкрадчивым голосом объяснял молодой врач-психиатр, - должны подсказать мне, что из них создала природа, а какие являются рукотворными...
– Вы всерьез в чем-то подозреваете мою психику?
– О чем вы? Помилуйте... Каждый специалист, перед общим освидетельствованием должен дать свое заключение. Вот я и выполняю эту работу...
– Что-то других врачей до сих пор невидно, - Владислав пристально смотрел на доктора, сидевшего на табуретке у его кровати.
Этот ранний и неожиданный визит весьма озадачил майора. Для данного мероприятия, коль в нем возникла острая необходимость, было предостаточно времени, когда он валялся в Центральном Госпитале...
"Происки обиженного дежурного?
– перебирал он в голове различные версии, - или местное командование решило заранее подстраховаться перед негативным решением Москвы? Как же выяснить - чье он выполняет распоряжение и зачем..."
– Итак, начнем...
– протянул молодой очкарик и стал перечислять: автомобиль, мост, кактус, канал, вулкан, река.
Вздохнув, летчик ответил:
– Кактус, вулкан, река. Остальное наших рук дело.
– Верно. А сколько получится, если из ста семнадцати вычесть тридцать девять?
– Семьдесят восемь...
– Чудненько... Теперь скажите мне пожалуйста, чем отличается сено от соломы?
Берестов уже успел ответить на два десятка столь же идиотских вопросов и почувствовал, что скоро нервы действительно начнут сдавать.
– В наше время, только один из пяти объяснит вам разницу. Ваши тесты составлял Николай Иванович Пирогов?
– И все-таки попытайтесь...
– мягко настаивал военный эскулап.
– Солома... Наверное, это сухие стебли злаков, или зерновых. Ну а сено, если не ошибаюсь - высохшая трава.
– Хорошо...
– пробормотал медик, что-то записывая на листе бумаги, теперь подумайте вот над чем... Что из ниже перечисленного может летать: гвоздодер, бумеранг, жаба, вертолет, пихта, скворец.
"Гениально...
– оценил Влад вопрос, видимо, предназначенный исключительно для летчиков.
– Интересно, что он думает по поводу аэродинамических свойств гвоздодера? Ну да... Попробуй подколоть такого умника, и сразу к зеркалу - примерять рубашку с двухметровыми рукавами..."
В этот момент дверь без стука открылась, и на пороге появился комендант. Испытуемый арестант и врач встали. На сей раз, лицо контр-адмирала не было столь спокойным, как во время первого визита. Порывисто войдя в камеру, он приблизился к доктору. За ним в "чуланчик" неслышно прошмыгнул новый дежурный. Встав в полуметре от специалиста в белом халате, начальник комендантской службы пристально посмотрел на его ботинки и стал медленно поднимать взгляд, пока не уперся им в линзы очков.
– К-капитан Абрамов, - представился побледневший последователь Гиппократа.
– Вы считаете, - процедил сквозь зубы пожилой офицер, - что медицинский корпус как-то застрахован от поселения на здешних нарах?
– Н-никак нет...
– Что за обувь?
– прорычал комендант.
– У меня стопа широкая... У-уставные не подходят... Виноват...
"Ого! Так вот каким может быть знаменитый "зверь", - удивленно подумал Владислав, - похоже, психиатр попал..."
– Вы можете сесть, - бросил шеф комендатуры пилоту и, обращаясь к доктору, злобно проговорил: - а вам я легко могу помочь растоптать форменную обувь... Чем вы здесь занимаетесь?
– Провожу освидетельствование летчика...
– На предмет?..
– Я, собственно, не в курсе... Начальник Центрального Госпиталя попросил провести тестирование и...
– И что?
– отрывисто допрашивал в конец растерявшегося капитана контр-адмирал.
– Ему нужны зацепки, чтобы комиссовать майора из армии, если поступит такая команда...
– выдохнув, ответил военврач и стыдливо опустил глаза.
– Лучше бы ваш гребанный начальник хирурга ему хоть раз прислал, а не подстраховывал свою задницу!
– заорал контр-адмирал так, что все присутствующие невольно втянули головы в плечи.
Он стал нервно расхаживать по небольшой камере. Дежурный и вытянувшийся в струнку психиатр чуть посторонились, освобождая тому пространство.
– Ну, и каковы же результаты?
– саркастически ухмыльнувшись, поинтересовался комендант в гробовой тишине.
Очкарик слегка оживился и, взяв дрожащими пальцами со стола листок, быстро заговорил:
– Я со спокойной совестью могу дать заключение, что по моей специальности у больного... простите, у наблюдаемого - все обстоит нормально.