Чтение онлайн

В Ореховый Буерак по призыву Булавина ехали из разных городков казаки. Здесь состоялся круг, и, по словам Булавина, «с общего нашего со всех рек войскового совету» на нем решили убить Ю. В. Долгорукого и старшину Ефрема Петрова «за их неправду и за напрасное разорение»[110]. Повстанцев возглавили Булавин и его ближайшие помощники — бывший разинец Иван Лоскут, казаки Григорий Банников, С. А. Драный («пущий заводчик»), Ф. Н. Явланов (есаул Булавина), Никита Голый («Микитка Голодай») и др. Лоскут и Банников стали полковниками походного атамана Булавина, избрали также 8 есаулов, 12 сотников, 12 «объезчиков» (курьеров).

8 октября отряд Долгорукого прибыл в Шульгин городок на той же реке Айдар. Местный атаман предупредил его о готовящемся нападении, однако князь не обратил внимание на донос. В ноль на 9 октября около станинной избы ночную тишину разорвали ружейные выстрелы и крики. Отряд повстанцев ворвался в городок. Под их ударами пали Долгорукий и его солдаты (около 20 чел.), войсковые же старшины сумели в одних рубахах ускакать в степь на неоседланных конях.

Оставшиеся в живых офицеры и старшины сообщили о начавшемся восстании в Азов губернатору И. А. Толстому и в Черкасск войсковому атаману Л. Максимову. Из верных властям казаков они собрали отряд в 200 чел., во главе которого встали старшины Ефрем Петров и Н. А. Саламата. Верстах в 15 от Староайдарского городка они столкнулись с войском Булавина, вдвое большим по численности. Булавинцы шли к Старому Айдару с намерением схватить офицеров Долгорукого, Е. Петрова и других ненавистных им старшин. Последние в панике бежали к Черкасску, около которого встретили выступившее против Булавина походное войско Л. Максимова.

Между тем события в Шульгине городке не были изолированным эпизодом. И в других местах поднимаются восстания против карателей Долгорукого — его отряды, действовавшие по Дону и Хопру, Медведице и Бузулуку, тоже были почти поголовно перебиты. Отряд Хворова закончил перепись по Бузулуку и Медведице, по 6 октября по распоряжению Долгорукого начал повторный сыск — до полковника дошли известия, что многие пришлые сумели скрыться. 30 октября в Акишевской станице казаки убили капитана Хворова, войскового старшину Василия Иванова, а поручика Беднякова «посадили в воду» в Алексеевской станице. Вскоре в хоперском Федосеевском городке казаки убили командира другой партии капитана II. С. Телебокова и его двух подчиненных, а также федосеевского станичного атамана Ф. Дмитриева с сыном. Та же участь постигла представителей казацкой верхушки и в других городках и станицах.

С самого начала восстания в нем приняла некоторое участие и часть представителей войсковой верхушки (те, которые, примкнув к нему в качестве временных попутчиков и пытаясь его возглавить, стремились сохранить и увеличить свои старые привилегии, вернуть былую «независимость Дона»). Основная же масса повстанцев, выходцев из социальных низов, выступала не только против правительственных сил, но и против своих притеснителей, эксплуататоров из числа домовитых.

Булавин рассылает по всем городкам Дона и его притоков свои прокламации — «прелестные грамоты». В них предводитель народного восстания призывает казаков, всякий бедный люд, пришлых собираться под свои знамена, расправляться с карателями. «Много казаков и всяких людей» откликаются на его призывы и вливаются в войско повстанцев. На помощь Булавину собрались 500 жителей Закотенского городка, но скоро среди них начались разногласия. Ряд других городков присоединяется к восстанию. В Староборовском городке, куда Булавин пришел 12 октября, у него уже насчитывалось до 2 тыс. повстанцев. Жители городка встретили Булавина с хлебом-солью. В станичной избе состоялась беседа. Местный атаман предостерегал его и трех повстанческих полковников (в числе которых находился старик разинец И. Лоскут); «Заполыхали всем государством, что вам делать, естьли придут войска из Руси, тогда и сами пропадете и им (остальным повстанцам. — В. Б.) пропасть же будет». Но это не испугало Булавина, он предложил план развертывания борьбы на Дону, похода на Азов и Таганрог, где «освободят ссылочных и каторжных, которые им будут верные товарищи. И на весну, собрався, пойдут на Воронеж и до Москвы»[111].

Между тем против восставших двигалось войско Л. Максимова, «чтоб их… до пущего злого намерения не допустить и злой их совет нечестивый разорить». Толстой по просьбе атамана посылает из Азова в верховые городки войско из конных казаков и калмыков.

18 октября около Закотенского (Закотного) городка на реке Айдар происходит бой между булавинцами и войском Максимова. Восставшие потерпели поражение. Булавин и его сподвижники бежали сначала на Хопер, потом в Запорожскую Сечь. Старшины, одержавшие верх, теперь жестоко мстили повстанцам — 8 человек, «пущих заводчиков», повесили за ноги по деревьям, по десятку послали в Черкасск («для казни») и в Москву («для розыску»); у 130 повстанцев «носы резали», многих били плетьми, ссылали «в русские городы». Затем покарали жителей городков, поддержавших Булавина. Шульгин городок, в котором погиб Долгорукий и его отряд, каратели сравняли с землей.

Правительство принимает меры к недопущению дальнейшего расширения восстания. Киевский губернатор Д. М. Голицын получил указание мобилизовать казаков Харьковского и других полков для его подавления. Петр I распорядился, чтобы Меньшиков на фронте строго следил за донскими казаками, находившимися в составе русской армии: «…Не худо, чтоб у них у всех, которые у вас, лошадей обобрать до времяни для того, чтобы не ушли туда же», т. е. на Дон, чтобы присоединиться к булавинцам.

Максимов рассылал по городкам письма — за поимку Булавина он обещал ни много ни мало 200 тыс. руб.! В Москву же атаман и старшина сообщили, что «воровство Кондрата Булавина они искоренили, и почело быть во всех казачьих городках смирно».

Однако классовая борьба продолжалась. Атаманы повстанцев рассылали «письма», звали казаков в Алексеевский городок. В конце 1707 г. отряд восставших К. Акимова (К. А. Табунщикрва) осадил Провоторовский городок на Хопре. Но домовитые разбили их, затем казнили (утопили в воде) 26 человек; 4 человека привезли в Черкасск, а оттуда послали «к розыску» в московский Преображенский приказ. Отряд Драного осаждал Новоайдарский городок.

Правительство и местные власти, войсковая старшина испытывали сильное беспокойство. Сам Петр I 16 декабря 1707 г. распорядился выделить 300 дворян-карателей. конный и пехотный полки. Войско по его указанию возглавил стольник С. П. Бахметев. Но до апреля 1708 г. оно находилось в Острогожске. Донские старшины присылали в Москву пленных повстанцев, приводили ко кресту жителей верховых городков. Все как будто наладилось, и нейтральные и местные власти успокоились, но ненадолго.

1708 ГОД. ГИБЕЛЬ БУЛАВИНА

Царское правительство высказывало недовольство тем, что атаман Максимов упустил Булавина: «Где он, проклятый, укрывайся, живет, о том… неведома и нигде не явился». Между тем мятежный атаман поело поражения под Шульгиным городком скрывался в лесах на Хопре и Бузулуке, Медведице и Терсе. В ноябре он появился в Запорожской Сечи, затем в Кодаке. Снова приезжая в Сечь, он на раде, трижды созываемой по этому случаю, подал письмо с предложением о совместном восстании запорожских и донских казаков против царского самодержавия. На обсуждениях разгорелась борьба между зажиточной запорожской верхушкой и рядовыми казаками. Гетман Левобережной Украины И. Мазепа, будущий предатель, потребовал выдачи Булавина, по запорожцы отказались это сделать, «бросили и изодрали» гетманскую грамоту, ругали его самого и говорили: «В Войску Запорожском низовом никогда того не бывало», чтобы выдавать «бунтовщиков»[112]. Участники очередной рады «скинули» с атаманства Т. Финенко и провозгласили кошевым атаманом К. Гордеенко, который разрешил набирать «охотников» для присоединения к Булавину.

Запорожцы, собравшись в отряд, в начале 1708 г. переправляются через Днепр и начинают продвижение в сторону Дона. С верховьев Дона к Булавину в Кодак прибыли 40 представителей казаков. Они призывают его снова в родные места, чтобы возглавить восстание. Булавин рассылает во все стороны «прелестные грамоты», созывает сторонников для предстоящей борьбы. Его письма-призывы появляются не только на Дону, но и на Украине, Волге и Яике. В письмах предводитель в агитационных целях преувеличивает свои силы. Воеводы и губернаторы на Украине и в Поволжье сообщают правительству о нарастающей активности казаков, беспокоятся по поводу обороноспособности подчиненных им городов.

Запорожцы во главе с атаманом Щукой и Булавин некоторое время стоят на реке Вороной у Новобогородицка. Здесь они устраивают лагерь — «крепостцу». Повстанческое войско все время увеличивается.

Между тем на Дону и в Придонье ширится восстание. Его центром становится Пристанский городок в среднем течении Хопра. Здесь к началу марта собралось до 1000 повстанцев — казаки по главе с Л. М. Хохлачом, большое количество «великорусских» беглецов. Крестьянские волнения охватывают русские уезды, расположенные к северу и северо-западу: Козловский, Воронежский, Тамбовский, а также Слободскую Украину и Поволжье. Продолжалось восстание в Башкирии.

Повстанцы из Пристанского городка давали присягу быть верными своему делу, вступили в переписку с саратовцами. Их агитаторы действовали в русских и украинских уездах и Поволжье. Хохлач переписывался с Булавиным, который направился на соединению с повстанцами. Попытка атамана И. Зерщикова помешать этому соединению успеха не имела, и в конце марта Булавин с товарищами прибыли в Пристанский городок, где их с воодушевлением встретили восставшие.

Еще до прибытия Булавина пристанские повстанцы намеревались идти в Черкасск, «чтоб атамана убить за то, что он с азовскими боярами знается. И итти им под Азов, нужны им бояре». Булавин по прибытии сюда заявил на круге, что он хочет «итти в Черкасск и побить старшин, из Черкасска до Азова в Троицкий, а от тех городков и в иные города побить же бояр, прибыльщиков и немцев». Вынув саблю, он говорил, что если не исполнит свое обещание, то пусть ему отсекут ею голову. В прелестных письмах Булавин и его сподвижники призывали «черных людей», посадских, торговцев к совместной борьбе против князей и бояр, прибыльщиков и немцев, истреблять их «за злое дело».