Чтение онлайн

Подобная участь постигла и отряд полковника П. М. Чернышева (1200 чел., 15 орудий), направившегося из Чернореченской крепости к Оренбургу. В 4 верстах от города на горе Маяк утром 13 ноября его встретило 2-тысячное войско Пугачева. До военных действий дело по существу не дошло — во время короткого боя погибло 5 солдат Чернышева и 2 повстанца, весь же правительственный отряд перешел на сторону Пугачева (около 600 солдат, 500 ставропольских калмыков и 100 казаков). В руки восставших попали артиллерия в большой обоз.

В это время к Оренбургу незаметно подошел отряд Корфа (около 2,5 тыс. чел., 22 орудия). Ему удалось пройти в город, что весьма усилило его гарнизон. Он состоял теперь из 6 тыс. чел. На следующий день, 14 ноября, Рейнсдорп организовал новую вылазку против восставших. Из крепостных ворот вышло войско в 2,4 тыс. чел. при 22 орудиях под командованием генерала Валленштерна, коменданта крепости. Пугачев вышел ему навстречу с 10-тысячным войском. Пока перестреливались передовые линии, повстанцы окружили врага. Генерал построил свои силы в каре и, отстреливаясь, отступил в город, оставив на поле боя до полутора сотен убитых и раненых.

Таким образом, первая попытка правительства быстро и решительно малыми силами уладить свои «домашние дела» окончилась провалом. Разгром двух карательных отрядов около Оренбурга, бегство с театра военных действий Кара, самовольно уехавшего в Казань, а оттуда в Москву (Чернышева и его офицеров пугачевцы взяли в плен и повесили), широкое распространение восстания на новые местности, нежелание народных низов подчиняться властям, их стремление присоединиться к Пугачеву — все это вызвало панику среди российских дворян и сильное беспокойство правящих деятелей. Они поняли, что положение таково, что против «бунтовщиков» и «злодея» Пугачева необходимо посылать армии, как против иностранных «неприятелей».

Кара уволили в отставку, сделав козлом отпущения и свалив на него всю вину за поражение. Дворяне негодовали, требовали суда над генералом-беглецом и даже смертной казни для него. Уже 29 ноября новым командующим назначили опытного военного инженера и артиллериста генерал-аншефа А. И. Бибикова. Он получил полномочия чрезвычайные. В его распоряжение выделили новые войска, придали ему секретную комиссию. Умный генерал понимал то, что поначалу не принял во внимание его предшественник, самонадеянно рассчитывавший легко, одним ударом рассеять толпу «бунтовщиков» и потому потерпевший позорное поражение; собственно говоря, так же думали в сентябре — октябре и петербургские вельможи, и сама «матушка-императрица», посылая Кара в Оренбург. Однако действительность рассеяла эти заблуждения, и Бибиков имел все основания сделать вывод: «Не Пугачев важен, важно всеобщее негодование».

Хотя в сентябре — ноябре восставшие достигли определенных успехов, осада Оренбурга затягивалась. Усиливается блокада города, в котором осложняется положение с продовольствием. Солдаты из гарнизона перебегают к повстанцам. Начался голод, цены на хлеб быстро росли. Пугачев посылает своих помощников с отрядами в разные стороны поднимать народ на восстание: С. Юлаева — в Башкирию, И. Н. Зарубина-Чику, И. Ульянова и Я. Антипова — на Воскресенские заводы купца Твердышсва, в Ставрополь-Самарский край — И. Арапова и Ф. Дербете-ва, на Нижний Яик — М. Толкачева. Отряд Соколова-Хлопуши (800 чел.) захватывает Ильинскую крепость на Яике к востоку от Оренбурга. Вскоре, в конце ноября, сюда же прибывает сам Пугачев и с отрядом в 1,5 тыс. чел. громит батальон майора Засва в той же крепости. Во время сражения было убито до 200 солдат во главе с командиром, остальные попали в плен. Эта победа имела важное значение — сибирские генералы перестали помышлять о походе к Оренбургу на выручку.

Успехи Пугачева в ноябре воодушевили массы людей от Приволжья до Западной Сибири.

В начале января Пугачев и Овчинников во главе большого отряда уехали в Яицкий городок. Воспользовавшись этим, Рейнсдорп организует новую вылазку против восставших. Более 2 тыс. солдат с 27 орудиями 13 января вышли из Оренбурга и пошли в атаку. Ио сильный артиллерийский огонь повстанцев, их решительная контратака заставили правительственный отряд в панике отступить.

Вскоре отряд Соколова-Хлопуши занял крепость Илецкую Защиту к югу от Оренбурга. А отряд М. Толкачева, к которому на помощь прибыл сам Пугачев, занял Яицкий городок, гарнизон которого отсиживался в крепости.

Между том пламя Крестьянской войны, бушевавшее на огромной территории, продолжало разгораться. К концу 1773 — началу 1774 г. оно охватило Южный и Средний Урал, Западную Сибирь, Башкирию и Пермский край, Прикамье, Поволжье и Дон.

Уральские заводы (а к Пугачеву присоединились жители почти 60 из них) оказывали повстанческой армии и отдельным отрядам большую помощь — отливали и присылали пушки, припасы к ним.

В Ставрополь-Самарском крае русские и нерусские крестьяне (татары, чуваши, мордва, калмыки и др.) отказывались подчиняться распоряжениям властей, избивали унтер-офицеров и солдат, которые везли указы императрицы, отнимали их. Здесь действовало более десяти повстанческих отрядов, в их составе насчитывалось до 15 тыс. чел. с 30 пушками. Один из них возглавил атаман И. Арапов, посланный Пугачевым. Он прибыл в эти места в начале декабря 1773 г. с 40 повстанцами. Чтение пугачевского манифеста, в котором помещичьим крестьянам приказывалось не платить никаких сборов помещикам, от власти которых они освобождались, крестьяне встречали с воодушевлением и вступали в ряды борцов-пугачевцев. Отряд Арапова, быстро увеличивавшийся, в том же месяце занял Бузулук и Самару. Формируются новые отряды, в Бердскую слободу посылаются подкрепления и продовольствие. Повстанцы этого района устанавливают связь с отрядами Салавата Юлаева в Башкирии. Они действуют в районе Бугульмы и Бугуруслана, Бакалы и Нагайбака, занимают город Заинек, подступают к Бирску и Елабуге.

В Ставропольском уезде в восстании участвовало до 5 тыс. калмыков в составе разных отрядов. Другие участвовали в осаде Оренбурга. До 2 тыс. калмыков действовали в Башкирии. В улусы Ставрополья в конце декабря приехал Ф. И. Дсрбстсв с отрядом; вместе с калмыками, присоединившимися к нему, он в ночь с 19 на 20 января следующего года занял уездный центр.

Большой активностью отличались действия восставших в Башкирии. Сюда в середине ноября прибыл Салават Юлаев, посланный Пугачевым после разгрома карательной экспедиции Кара. Если до этого в движении прини-мали участие только башкиры некоторых волостей Ногайской дороги (области) Башкирии, соседствующих с Оренбургом, то теперь в восстание включаются и все остальные дорога (Казанская, Осинская и Сибирская). По словам генерала де-Колонга, «башкирский народ, в Оренбургской губернии обитающий, весь генерально… взбунтовался»[157].

Борьбу башкирского народа возглавил Салават Юлаев.

Молодой еще человек (в начало восстания ему шел двадцать второй год), ом был сыном Юлая Азналина — умного, влиятельного и уважаемого старшины Шайтан-Кудейского юрта (волости)» Уфимской провинции. Заслуга Салавата Юлаева в истории не только своей родной Башкирии, но и всех народов России в том, что он вместе со своим отцом, тоже человеком незаурядным, поднял знамя общей борьбы, в которой, по их мысли, должны объединить свои усилия башкиры и русские, татары и чуваши и другие угнетенные народы.

Отряд Салавата быстро увеличивал свои ряды. В нем было уже более 1 тыс. чел. Восставшие взяли Стерлитамакскую пристань, затем подошли к Уфе. Началась осада столицы Башкирии. Восставшие расположились в Чесноковке и других селениях вокруг города. Плохо вооруженные, они не решались штурмовать крепость на высоком берегу реки Белой; к тому же в ней располагался сильный гарнизон— 1,6 тыс. чел. с 40 пушками. Салават Юлаев в это время действовал в восточной части Башкирии — на Сибирской дороге.

Повстанцы из-под Уфы обратились за помощью к Пугачеву, и он приказывает возглавить их И. Н. Зарубину-Чике, который в это время находился на Воскресенском заводе. Тот вместе с И. Ульяновым и 30 воскресенскими работными людьми идет в Башкирию. По пути его небольшой вначале отряд увеличился до 500 человек. В конце декабря Чика был уже в Чесноковке (10 верст к юго-западу от Уфы), которая с этого времени превращается во второй центр Крестьянской войны. Приняв общее командование, Зарубин энергично берется за усиление своего войска — в короткое время его численность возрастает до 12 тыс. чел. Он поддерживает связь с Пугачевым, который вскоре даст ему титул «графа Чернышева». Около командира второй повстанческой армии сложился свой штаб, свое управление военными и гражданскими делами всей Башкирии. Сам он назначал командиров — атаманов и полковников, занимался разбором и решением судебных дел, принимал просителей по разным делам. По его указаниям на заводах и в селениях их жители избирали атаманов и старост, которые набирали людей в ополчение, следили за порядком, организовывали охрану и подчинялись ему. Он действовал от имени «его величества», т. е. Пугачева, но по существу был самостоятельным командующим. Связь с Бердской слободой быстро ослабела.

Зарубин посылает в район Красноуфимска и Кунгура, к северу от Уфы, казака Ивана Кузнецова; этот «главный российского и азиатского войска предводитель», назначенный им, должен возглавить все действовавшие там отряды. На восток, к Челябинску, он же направил атамана И. Грязнова.

Салават Юлаев и Иван Басов с отрядом в 800 чел. в конце декабря действовали в Сарапульской волости. К ого отряду присоединялись русские и башкирские крестьяне. 25 декабря после боя, продолжавшегося целый день, они взяли волостной центр — село Сарапул. После ухода Салавата главой управления в нем остался И. Басов, а жители окрестных селений — башкиры, русские крестьяне, — а также яицкие и илецкие казаки продолжали борьбу с царскими гарнизонами.