Крестьянский Брест, или предыстория большевистского НЭПа
Шрифт:
Такие установки воспринимались очень болезненно. В некоторых случаях они вызывали негативную реакцию. Очень выразительно писал в ЦК РКП(б) член губисполкома Области немцев Поволжья Я. Я. Суппес: «Не могу понять, как могли быть утверждены разверстки Наркомпрода боевым приказом ЦК РКП». Все, на чем настаивает ЦК, бесспорно, верно, «но при одном обязательном условии — разверстки Наркомпрода сделаны правильно или хотя бы приблизительно правильно и являются выполнимыми». Если Компродом допущены грубейшие ошибки в разверстке, то все сказанное в письме и статье превращается в злую насмешку.
«Не будет ли в таком случае слепое подчинение боевому приказу Центрального Комитета Партии об обязательности выполнения разверстки актом величайшего преступления против основных принципов Партии, актом провоцирования восстаний и восстаний не кулацких, а обезумевшей и возмущенной бедноты, или в лучшем случае актом, отталкивающим от нас наших друзей и увеличивающим хозяйственную разруху?»
Далее автор на примере своей области раскрывает всю несостоятельность назначенной разверстки. Наряд на излишки превышает действительный урожай. Сельсоветы, райпродкомы, комячейки — все ошеломлены и бессильны что-либо сделать. Кулачество злобно молчит, а возмущаются беднота и середняки.
«В тех случаях, где сельсоветы на высоте своего положения, они пробуют не напирать на бедноту и середняков, но появляется один приказ грознее другого, совет арестовывается раз, арестовывается два, протесты их у продорганов не принимаются, вмешиваться непродработникам не разрешается, и в конце концов, махнув на все рукой, стригут все подряд…
Может быть, я недостаточно полно и картинно обрисовал положение дела, но и это не мой единичный взгляд, а взгляд всех партийных товарищей, с коими я встречался и говорил, — положение у нас на местах отчаянное.
За грубые ошибки Наркомпрода, а может, и продорганов Области расплачиваемся мы здесь очень дорого. Прежде всего, реализация нарядов идет неизмеримо хуже, чем оно могло бы идти, если бы разверстки были бы справедливы. Разумная агитация невозможна, ибо все то, что можно было бы использовать для агитации и пропаганды на пользу реализации нарядов и завоевания друзей Революции, звучит при создавшемся положении вещей такой нахальной дисгармонией с действительностью, такой дикой надсмешкой над принципами Рабоче-Крестьянской власти, что самые лучшие партийные товарищи и самые авторитетные советские работники, пытающиеся обосноваться на тезисах, рекомендуемых в „Вестнике агитации и пропаганды“, теряют престиж народных представителей в глазах не кулаков, а деревенской бедноты, злобно проклинающей их. Наряды реализуются исключительно при помощи ареста, конфискации, демонстрации пулеметов, под давлением чрезвычайных военно-продовольственных положений. Та часть крестьянства и рабочих и вообще все друзья наши, которые с первых дней революции были с нами, нас защищали, теперь уходят от нас разочарованными и враждебно против нас настроенными. Продолжаться дольше так не может…» [483]
483
РЦХИДНИ, ф. 5, оп. 2, д. 115, л. 1–3.
К осени 1920 года все большему числу коммунистов становилось ясно, что сельское хозяйство идет к окончательному разорению. Однако ЦК партии, используя политику продовольственной диктатуры непосредственного перехода к социализму, уже не допускал возможности пересмотра или отступления от нее. Наркомпрод тщательно ограждался от критики. 6 сентября Политбюро, рассматривая повестку осенней сессии ВЦИК, решило включить в нее пункт о продовольственной кампании, только если на то не будет возражений со стороны Цюрупы.
Возражений не поступило. Наркомпрод решил воспользоваться сессией, чтобы укрепить свои позиции. Доклад ВЦИК делал замнаркомпрод Брюханов, известный своей «твердокаменностью» в продовольственных делах. Он разрывался в противоречиях. С одной стороны, требовалось подчеркнуть правильность проводимой политики, обоснованность разверсток и т. п., и поэтому Брюханов отмечает рост государственных заготовок с 1918 года и успехи текущей работы в Сибири и на Северном Кавказе. С другой стороны, нужно было обнаружить и недостатки, чтобы призвать к дополнительной помощи, и здесь он признает, что существуют серьезные опасения за судьбу продкампании, и прежде всего из-за невысокого темпа заготовок в Европейской России. Но Брюханов не позволял себе быть до конца откровенным и упорно отрицал истинные причины падения заготовок. «Это не результат ослабления деятельности Наркомпрода, — говорил он, — не результат неурожая и неправильного метода разверстки, это результат сильного желания населения не сдавать урожай продорганам» [484] .
484
Бюллетень Наркомпрода. 1920. № 22.
Относительно правильности разверстки Брюханов откровенно вводил в заблуждение, так как именно в это время, начиная с 14 сентября, в Совнаркоме при его непосредственном участии рассматривался вопрос о соотношении хлебной разверстки с данными о неурожае. В результате Совнарком утвердил постановление специальной комиссии, где предусматривался общий порядок сокращения разверсток и, в частности, признавалось необходимым понизить разверстку на хлебофураж по некоторым губерниям [485] .
485
РЦХИДНИ. ф. 19. оп. 1, д. 385. л. 4; д. 387. л. 2; д. 389, л. 4, 64.
Так что в поисках причин «сильного желания» крестьян не сдавать хлеб лучше вспомнить письмо Осинского Ленину или обратиться к его публикациям в «Правде» осенью 1920 года, которые имели большое значение в поисках путей экономического развития в заключительный период военного коммунизма.
Еще важно отметить, что и на этой сессии имели место одиночные призывы к замене разверстки пропорциональным прогрессивным натуральным налогом. Но они были немедленно подавлены жестким выступлением Осинского и умиротворенным «голосом» с места, который произнес, что прений вести не нужно, так как все равно в «этом собрании» провести принципиальные изменения невозможно, с чем, похоже, все согласились [486] . Естественно, что тут сразу невольно вспоминается, что это «собрание» по Конституции 1918 года являлось высшим законодательным, распорядительным и контролирующим органом власти РСФСР.
486
ГАРФ, ф. 1235, оп. 22, д. 1, л. 345.
Глава VI
В поисках выхода
«Единственно возможный выход в пределах военного коммунизма»
В первой половине 1920 года Н. Осинский председательствовал в Тульском губисполкоме и чувствовал себя там, наверное, не очень уютно. Все же он был деятелем отнюдь не губернского масштаба и тяготился удалением от мероприятий всероссийского размаха. Будучи в Туле, он активно выступал в центральной печати, проявлял инициативу в работах ВЦИК и других правительственных учреждений, и вскоре его активность и опыт работы в Тульской губернии вновь привлекают внимание руководства, и 10 августа Совнарком утверждает Осинского членом Коллегии Наркомпрода.
Осинский стал для Наркомпрода в некотором смысле чужеродным «телом». Он не был профессиональным продовольственником, тем более не принадлежал к уфимской компании [487] и не был пропитан тем корпоративным духом и стилем мышления, который приобретал каждый более-менее долго работавший по продовольственному ведомству. Он был одним из лидеров «децистов», т. е. принадлежал к той породе талантливых губернских руководителей, у которых на каждой сессии и каждом съезде в Москве пробуждался неутомимый дух оппозиции столичной бюрократии. «Фракция громче всех крикунов», — так язвительно называл их Ленин. Вместе с тем он ценил административные способности многих «крикунов» и признавал, например, что, когда Осинский ведет посевную кампанию — «пальчики оближешь» [488] .
487
Следует отдельно упомянуть, что ключевые посты в Наркомпроде занимала т. н. уфимская продовольственная группировка, люди «цюруповской закваски», вывезенные Цюрупой из Уфы, где он в 1915–1916 гг. фактически возглавлял «хлебармию» при уфимском земстве. Среди них — замнаркомпрод Н. П. Брюханов, член Коллегии А. И. Свидерский, зав. отделом хлебофуража В. И. Сенин о тесных взаимоотношениях в руководстве Компрода, например, говорит и тот факт, что Цюрупа и Свидерский были женаты на сестрах.
488
Ленин В. И. Полн. собр. соч. Т. 42. С. 220.
Очевидно, появление Осинского в Коллегии Наркомпрода преследовало цель внести свежую струю и инициативность в консервативную среду Наркомпрода. Эта цель была достигнута. 5 сентября Осинский публикует в «Правде» обширную статью «Сельскохозяйственный кризис и социалистическое строительство в деревне». Если продовольственники старого закала — Свидерский и Брюханов — продолжали обманывать себя и других уверениями, что в сельскохозяйственном производстве все благополучно, то Осинский поднимает вопрос о кризисе в сельском хозяйстве на принципиальную «высоту», т. е. туда, откуда начинается движение важнейших государственных решений.
«Дело в том, — писал он, — что все сильнее начинает обнаруживаться кризис крестьянского хозяйства, а вместе с тем и кризис сельского хозяйства. Он оказывается дальнейшей ступенью общего хозяйственного кризиса». Причиной является в первую очередь промышленный распад, начало которому положила империалистическая война, и, наконец, откровенно признает он, «заготовка продовольствия несомненно способствовала кризису». Система хлебной монополии не уживается с частным хозяйством в деревне, она приводит к тому, что у мелких хозяев «пропадают стимулы» к поддержанию и развитию своего хозяйства.