Чтение онлайн

— На, держи! Это же твой.

Девушка не стала играться Мечом в воздухе, а провела рукой по всей длине клинка, словно запоминая холод металла и еле заметную шероховатость дамасского узора.

— Устанавливаешь контакт? — догадался Николай.

— Ты знаешь, мне кажется, он отвечает! — подтвердила предположение Наташа. — Он начинает еле уловимо вибрировать при прикосновении к нему.

Положил ладонь на Меч и Николка, да ощутил только холод стали: ни вибрации, ни ответа. Другая мысль пришла в голову ему:

— А давай измерим его длину?

Наталка кивнула и он, растопырив в стороны большой и указательный пальцы, измерил длину клинка.

— Семь пядей. — объявил он и с видом знатока добавил. — Клинок имеет легкий, почти неразличимый изгиб. Очень похож на один из первых палашей.

— Ты так думаешь? — с сомнением спросила девушка.

— Смотри, — он стал показывать ей Меч, — Об этом говорит узкий и длинный клинок полуторной заточки. К этому времени мастера боя поняли, что двойная полная заточка делает меч более хрупким, а в реальном сражении она не имеет смысла. Всё равно удары наносятся одной стопроной клинка, сражаться другой не позволяет строение кисти. В любом случае, оружие выковано для очень сильного человека, обычно такие клинки короче.

— Ну-ка, дай я измерю.

У Наталки вышло семь пядей и три вершка [53] :

— Какая рука у меня маленькая! — рассмеялась она и, обратив внимание на алмаз, добавила, показывая пальцем на эфес меча. — Смотри, твой профессор говорил о камне в навершии эфеса, а здесь он вделан прямо в гарду, ровно посередине.

— Батя говорил о золотом украшении в навершии. — поправил девушку Николай. — Можно предположить, что генерал, захвативший Меч, мог просто не знать, где изначально был камень. То, что он вделан в перекрестье, тоже что-то означает, какой-то тайный смысл. Крест означает мир, а пеерекрестье — центр мироздания и одновременно его начало.

— Как ноль в декартовой системе координат. — подсказала Наталка.

— Точно! — ухватился за идею Николай. — Ничто! Зеро! Место вне времени и пространства.

Еще бы немного и они догадались, тогда не произошло тех трагических событий, каковые с ними приключились. Но кукушка на настенных часах прокуковала семь раз, и разговор пошел в другом русле.

— Мне пора! — объявил юноша.

— Уже уходишь? — разочарованно спросила Наталка.

— Да не могу я больше! И так уже задержался. У меня же сегодня дебют! — с гордостью добавил он.

— Правда! — обрадовалась за любимого девушка. — Как жаль, что я не смогу его увидеть.

— Натусик! — торопливо заговорил Николай. — Умоляю, уходим вместе! Сейчас! Паспорт у тебя есть, здесь ничего не держит. Бери Меч, и бежим подальше от Братства, от родителей, от загадок. Будем при цирке жить, с Джембасом я договорюсь. А знаешь, какие люди там замечательные! Этот арап, никакой не Арап Сахары, а Джон, Иван по-нашему. Он добряк и шутник. Титыч, дрессировщик, с животными разговаривает, всякая зверюга его слушается. Лизетт такая тоненькая и легкая! Она научит тебя жонглировать и ходить по канату. Ты — способная, я знаю. Ты — сможешь! Тем более, что гимнастика у тебя всегда выходила. Бежим!

От такого предложения у девушки закружилась голова. Ах, как это было заманчиво! Она прикрыла на миг глаза: вот по пыльной дорге едет кибитка с бродячими артистами, вот они с Николаем вдвоём на арене, вот она акробатка в трико и Коля её подбрасывает вверх, она взлетает высоко-высоко, паря словно птица, свободная и сильная. Наташа открыла глаза — видение исчезло. Она едва не согласилась, но вовремя одумалась:

— Да не могу я! А родители? А мама? А Тихоныч? Нет!

Николка продолжал настойчиво увещевать:

— А если замуж отдадут? Бежим! Потом будет поздно.

Но всё было тщетно: девушка уже приняла решение.

— Нет! Да и как это они меня женят без моего согласия! — твердо сказала Наталка и добавила уже менее решительным тоном. — Может, завтра?

Вот так всегда: мы мечтаем, планируем. А когда выпадает удобный случай, и остается сделать последний шаг, отчего-то робеем и не решаемся.

В это время снизу раздался голос Тихоныча, который для того, чтобы его услыхали, подошел к лестнице:

— К дому кто-то подъехал, поторапливайтесь!

— Хорошо! — неожиданно сдался Николай в ответ на Наташино «нет». — Но только завтра я приду и заберу тебя.

На сей раз девушка кивнула и добавила:

— Давай, надо поторапливаться.

— Быстрей! Быстрей! — торопил и Тихоныч, когда они спускались по лестнице. — Они уже слезли с коляски и сейчас разговаривают. Вот-вот войдут.

— Береги ее Тихоныч! — на ходу крикнул юноша. — Продержитесь хотя бы до завтра.

— Все будет сделано, барин! — пообещал Тихоныч, неожиданно «возвысив» его.

Второпях коротко поцеловались. Наталка, чтобы ее любимый невзначай не столкнулся с родителями, направила его к входу, ведущему во двор. Открыв дверь, Николай повернулся, улыбнулся и помахал на прощание. Его голова полыхнула огненно-красным на фоне заходящего солнца. Таким он ей и запомнился: ясноглазый, светлый, с солнечным нимбом над головой. У Наталки сжалось сердце от тоски, а на душулегло нехорошее предчувствие.

— Принимай гостей, доченька! Праздновать будем! — весело горланил Александр Олегович, вваливаясь в гостиную, хотя сам едва стоял на ногах.

— Поздравляю, накушались уже водочки-то! — мрачно ответила Наталка, все еще бывшая под впечатлением от разлуки с любимым.

Уходить в спальню и притворяться спящей не имело смысла — в доме горел яркий свет. Следом за главой семейства в дом втянулась немаленькая компания. Госпожа Воинова шла под руку с бароном. («Почти не таятся, сволочи!» — подумала девушка с отвращением) За ними важно ступал чопорный и самый трезвый из всех князь Кронберг во фраке и цилиндре. («Словно на светский раут собрался!») После него двое прилично одетых мужчин, хмурясь, внесли в дом тело священнослужителя. Батюшка, как видно, изрядно перебрал, да так, что на ногах не стоял. («Собутыльники!») Но это оказалось не все. Последним шел носильщик, в руках которого был целый ворох дамского и мужского платья, коробки с шляпками и обувью. («Пожалуй, кредит получили и сразу тратить принялись» — с оттенком осуждения предположила Наталка.)