Чтение онлайн

В этот же период, в январе-феврале 1918 г., имеют место факты сопротивления крестьян попыткам юнкеров и других представителей контрреволюции, поднявших ряд мятежей в Поволжье в связи с разгоном Учредительного собрания, противодействовать им в захвате и разделе бывшей помещичьей земли. В этой связи особого внимания заслуживают события антисоветского мятежа Комитета Спасения Родины в Хвалынском уезде Саратовской губернии 17 января 1918 г., в ходе которого местные крестьяне оказали сопротивление юнкерам, попытавшимся помешать им в захвате помещичьих земель{267}.

С начала года наблюдаются конфликты между отдельными селениями на почве перераспределения земли. Крестьяне нередко идут на прямой захват спорных участков, результатом чего являются столкновения между конфликтующими сторонами (например, конфликт между Голицынским и Анютинским обществом в Саратовской губернии из-за 400 десятин спорной земли, аналогичные конфликты в Мамадышском уезде Казанской губернии){268}. Также имеют место столкновения из-за лесов, когда, по свидетельству источников, «рубят без толку» и «деревня идет на деревню» (например, в Курмышском уезде Симбирской губернии){269}. Наблюдаются просто волюнтаристские насильственные действия по конфискации продовольствия под предлогом хлебной монополии отдельных групп крестьян против своих соседей. В этом смысле можно привести пример вооруженного конфликта между русскими селениями и немецким селом Шенталь в Трудовой Коммуне немцев Поволжья. Поводом к нему послужила конфискация крестьянами с. Михайловки муки проезжавших через село крестьян с. Шенталь. После обстрела немцами приехавшей в Шенталь делегации для урегулирования возникших разногласий 223 дружинника захватили Шенталь, наложили на село контрибуцию, учинили грабеж. В ходе вооруженного конфликта с немецкой стороны пострадали 40 человек{270}.

Уже с начала 1918 г. широкое распространение получают внутриобщинные конфликты на почве недовольства хлебной монополией и действиями местной власти по ее осуществлению. Красная гвардия и дружинники, состоявшие, как правило, из бедноты и бывших фронтовиков, вводят налоги на покупку продовольствия, осуществляют его реквизиции у зажиточных односельчан в пользу бедноты. Повсеместно происходят столкновения между красногвардейцами и зажиточной частью деревни, которые успешно подавляются первыми при помощи вооруженных отрядов из уезда и губернии, нередко с применением оружия. В это же время имеют место нападения голодных крестьян на находящиеся на местных железнодорожных станциях продэшелоны{271}.

В первой половине 1918 г. в селениях происходят столкновения между крестьянами и «пришлыми» вооруженными отрядами Красной гвардии, направляемыми из губернских центров для того, чтобы взять на учет имеющийся запас хлеба и проводить его реквизиции в пользу бедноты и городского населения. В этот же период наблюдаются первые конфликты в связи с попытками местной власти силами Красной гвардии проводить принудительные мобилизации лошадей в Красную армию{272}.

Главным лозунгом крестьянского движения в Поволжье в рассматриваемый период становится лозунг «вольной торговли хлебом». Так, например, характерным в этом плане было выступление 1–2 апреля 1918 г. крестьян с. Палласовки и других селений Новоузенского уезда Саратовской губернии, преимущественно немцев-колонистов, против местного Совета в связи с попыткой готовящейся реквизиции хлеба прибывшим из Саратова вооруженным отрядом. Крестьянская дружина арестовала Совет. 2 апреля восставшие объявили о вольной торговле хлебом{273}.

Характерным фактом в этот период является разгон Советов как сельских, так и волостных, замена их состава, нападения на местные комитеты партии большевиков, требование ликвидации Красной гвардии. В некоторых селениях Советы упразднялись, вводились земства и волостные правления, избирались старшины и старосты{274}.

Особенностью крестьянского движения в докомбедовский период является его локальность, в большинстве случаев — ограниченность рамками одного селения. Преобладают выступления на почве недовольства действиями местных активистов советской власти, пытавшихся заставить зажиточную часть деревни «поделиться» своими продовольственными запасами с голодающей беднотой, а также связанные с решением общих для селения проблем. Таким образом, движение носит внутридеревенский характер, преобладают противоречия между крестьянами в рамках одной общины, нежели между всей общиной и государством. Общекрестьянский характер движения (т. е. вовлеченность в движение всех групп крестьянства) остается фактом, но не доминирующим. Он проявляется в форме борьбы за переделы спорных сельскохозяйственных угодий с соседними общинами и других подобных действий. Формами движения являются: столкновения между группами крестьян, между селениями, волнения селений в связи с действиями реквизиционных отрядов. Высшие формы движения (восстание, война) не наблюдаются. Масштабы насилия ограничены небольшим числом жертв противоборствующих сторон. Движением охвачена вся территория региона. Эпицентры сосредоточены в районах бывшего помещичьего землевладения, переживших всплеск «общинной революции» и «черного передела», а также находящихся вблизи крупных городов и промышленных центров.

Летом 1918 г. начинается следующий период в истории крестьянского движения в регионе. Основным его содержанием становится сопротивление крестьян безэквивалентным реквизициям продовольствия, осуществляемым центральной властью с помощью созданных в деревне комитетов бедноты, а также противодействие принудительным мобилизациям в Красную армию. В этот период новым качественным явлением принципиального характера становится активное вмешательство Советского государства в жизнь деревни. Оно существовало и раньше, в первые месяцы 1918 г., и проявлялось в форме поддержки создаваемых там Советов и бедняцкой Красной гвардии. Но все же в полной мере оно проявилось именно в комбедовский период. С этого времени заканчивается «деревенская вольница» предшествующего периода, когда слабая государственная власть не могла диктовать свои условия победившей «общинной революции». Реальная угроза голода в промышленных центрах страны сделала неизбежным активное вмешательство государства в деревенскую жизнь.

В данном контексте заслуживает внимания состоявшийся осенью 1918 г. диалог между наркомом внутренних дел Г.И. Подвойским и ответственными работниками Симбирской губернии Емельяновым и Лобазиным. В ходе этого диалога Подвойский на попытки Лобазина объяснить причину невыполнения заданий по отгрузке хлеба в промышленные центры тяжелым продовольственным положением крестьян заявил: «Надо объяснить жителям, что если полез в социалистическую республику, то делись, голодай одинаково и будь сытым одинаково, а то тут один на завалинке умирает, а там тысячи. Мы идем к социализму, и путь к нему через страдание. Только через страдания мы дойдем к общему благу. Здесь надо больше пропаганды положить и больше организационной работы. Декрет нужно провести буквально в течение трех дней»{275}.

Таким образом, в условиях тяжелейшей продовольственной ситуации в городах Центр оказывал на местные власти сильнейшее давление, обосновывая его государственной необходимостью. Главным рычагом проведения этой линии на местах стали комитеты деревенской бедноты. Опираясь на них, местные продорганы и направленные в уезды продовольственные отряды действовали решительно, используя все имеющиеся в их распоряжении средства согласно советскому законодательству о продовольственной диктатуре. В этом плане показателен датированный 13 сентября 1918 г. приказ по Нижне-Ломовскому уезду Пензенской губернии помощника губернского комиссара по продовольствию Савчука, а также доклад начальника продотряда, работавшего в той же губернии летом 1918 г., Петермана. В частности, в приказе Савчука указывалось: «Ввиду того, что крестьянами расхищено 1278 десятин экономического хлеба, где средний урожай был более 80 пудов с десятины, с которых должно быть получено хлеба до 100 000 пудов, приказываю уездной продовольственной коллегии собрать у крестьян весь этот хлеб, уплатить им положенную стоимость твердой цены, т. е. по 7 руб. 25 коп. за пуд. Весь хлеб должен быть собран к 1 октябрю с. г. (Долгоруковская вол., Голицынская вол.)… Немедленно прекратить в уезде всякую продажу хлеба (зерном, мукой и печеным хлебом) лицам, не уполномоченным губернской продовольственной коллегией. У лиц, не подчинившихся этому распоряжению, советы или комитеты бедноты должны хлеб конфисковать, а их арестовывать… Неисполнение настоящего приказа будет считаться изменой революции, лица, уклоняющиеся от выполнения, беспощадно мною будут караться»{276}. В вышеупомянутом докладе, направленном в Наркомпрод, начальник 4-го Петроградского продовольственного отряда Петерман отметил, что в ходе реквизиций хлеба в селениях ему пришлось неоднократно использовать силу, поскольку крестьяне отказывались добровольно сдавать хлеб. Вот характерный отрывок из доклада: «…хорошо, мы Вам покажем, как хлеба нет, мы его заставим отдать. В Чембарском уезде говорили, что тоже нет хлеба, а когда мы человек 20 расстреляли, тогда и хлеб нашелся»{277}.

Таким образом, с лета 1918 г. начинается новый период крестьянского движения и одновременно этап крестьянской революции, суть которого состояла в противостоянии государства и крестьянства, борьбе крестьян против государственной политики, направленной на ущемление завоеванного ими в революции права свободной хозяйственной деятельности.

Летом 1918 г. основными причинами крестьянского недовольства становятся: деятельность комбедов, реквизиционных отрядов, мобилизации в Красную армию, принудительные чрезвычайные налоги, политика советской власти по отношению к церкви. Новым явлением становится преодоление локальности движения, выход за пределы одного селения, охват значительной территории, продолжительность выступлений, большая их ожесточенность, увеличение числа жертв конфликтов с обеих сторон. Движение по-прежнему проходит под лозунгом свободной торговли хлебом, но появляются и новые. Их суть — прекращение насилия и грабительских реквизиций продовольствия и имущества. В деревне обычным явлением становится разгон повстанцами комбедов и подконтрольных им сельских органов власти, реорганизация советов, в ряде случаев — восстановление земств{278}.

Как уже отмечалось, в комбедовский период движение выходит за границы одного селения и становится массовым, нередко принимая форму открытого вооруженного восстания, сопровождающегося насилием и крупными жертвами с обеих сторон. К числу подобных выступлений, обусловленных вышеперечисленными причинами в отдельности или в комплексе, относятся: июньское восстание крестьян 32 селений Баландинской волости и 16 волостей Саратовского уезда Саратовской губернии; волнения крестьян Крюковской, Карсаевской, Мачинской, Чернышевской волостей Чембарского уезда Пензенской губернии (начало июля); вооруженное восстание крестьян в Мало-Князевской, Крестовской, Невежинской, Гречне-Лукской, Больше-Копенской и Широко-Карамышинской волостях Аткарского уезда Саратовской губернии (начало августа); восстание крестьян с. Кучки Пензенского уезда Пензенской губернии (5 августа); крестьянские волнения в прилегающих к уездному городу Чембару волостях Чембарского, Нижне-Ломовского, Керенского уездов Пензенской губернии (вторая половина августа); июльско-августовское вооруженное восстание в 20 волостях Вольского уезда, 5 — Хвалынского, 3 — Сердобского, 12 — Саратовского и в немецких поселениях Камышинского и Новоузенского уездов Саратовской губернии; сентябрьское восстание в немецких колониях Поволжья; восстание крестьян в с. Лада Саранского уезда и в Пятинской волости Пензенского уезда Пензенской губернии (10–16 ноября); вооруженное восстание в 10 волостях Казанского уезда, части Мамадышского и Лаишевского уездов Казанской губернии (10 ноября — начало декабря); волнения крестьян в Лаишевском, Тетюшском, Спасском, Чистопольском уездах Казанской губернии (конец декабря) и др.{279}

Таким образом, новым явлением в крестьянском движении в Поволжье в комбедовский период стали вооруженные восстания крестьян нескольких селений, волостей и уездов.

В целом крестьянское движение в этот период приобретает общедеревенский характер, хотя и сохраняются противоречия между составляющими ее основными социальными группами (о роли «сильных» и «слабых» в крестьянском движении см. главу III, раздел 3 настоящего исследования). Из документов ясно следует, что в оппозиции к власти оказывается подавляющее большинство общинников, чьи имущественные права ущемляются самым бесцеремонным образом. Противоречия внутри самой деревни отходят на задний план перед общими проблемами. Ожесточенность конфликта объясняется особой ролью комитетов бедноты, ставших, по сути дела, заложниками власти, под давлением которой вынужденных проводить в жизнь соответствующую политику. В результате деревня оказалась под сильнейшим прессом: с одной стороны, она столкнулась со своего рода «пятой колонной» в своей среде, а с другой — с отчаянной атакой реквизиционных отрядов, состоявших, как правило, из рабочих умирающих от голода промышленных центров Советской России.