Чтение онлайн

19 марта 1921 г. Троцкий направил телеграмму председателю Комиссии по борьбе с бандитизмом С.С. Данилову и копию Ленину, в которой предложил привлечь к борьбе с повстанческим движением партийные и советские организации Саратовской губернии. По его мнению, последние проявили себя в этом деле недостаточно активно и занимали пассивную позицию. Вместо того чтобы повышать морально-политический дух имеющихся в их распоряжении войск, местные руководители лишь жаловались на военное командование и требовали прислать новые подкрепления. Поэтому Троцкий предложил назначить при начальнике экспедиционных войск, действующих в пределах губернии, временного комиссара — члена губкома (или губисполкома) и возложить на него ответственность за поддержание надежности и боеспособности действующих против повстанцев частей{673}. Предложение Троцкого было поддержано Лениным. В резолюции на телеграмме Саратовского губисполкома и губкома РКП(б) от 19 марта 1921 г., полученной им, видимо, одновременно с вышеупомянутой телеграммой, было сказано: «Тов. Троцкий! Получил я Вашу бумагу по этому делу. Подтянуть местные организации необходимо…»{674}. 31 марта 1921 г. Оргбюро ЦК РКП(б) постановило поручить Учетно-распределительному отделу ЦК выделить до 300 коммунистов для усиления 27-й и 48-й дивизий, направленных в Саратовскую губернию для борьбы с бандитизмом{675}.

Таким образом, для борьбы с повстанческим движением в Поволжье военно-политическим руководством страны были выделены боеспособные части Красной армии и предприняты меры по укреплению дисциплины в действующих против повстанцев войсках. Оперативное руководство карательными отрядами контролировалось на самом высоком уровне. Для поддержания необходимого морально-политического духа в войсках были привлечены местные силы и коммунисты из других губерний страны.

Военное командование и местные власти применяли самые суровые меры против красноармейцев, перешедших на сторону повстанцев. Так, например, 24 марта 1921 г. Хвалынский военревком Саратовской губернии приговорил к расстрелу Ш.А. Бахтимирова и X. С. Умярова «за дезертирство и присоединение добровольно к бандам Попова», а также П.А. Сименяко и М.Г. Сименяко «за поступление в банды Попова и шпионаж»{676}.

Меняется тактика власти по отношению к крестьянам, арестованным за участие в крестьянских выступлениях. Если раньше, например, в период «чапанной войны» или «вилочного восстания» большинство арестованных крестьян амнистировались и отпускались по домам, то в первой половине 1921 г. подобные случаи были единичными. В условиях массового повстанческого движения отпускать находящихся в заключении повстанцев было нецелесообразно, поскольку наверняка большинство из них снова окажется в рядах «бандитов». В то же время в условиях голода весьма проблематичным становилось их тюремное содержание. Но все-таки определяющим фактором был первый. С помощью расстрелов власти хотели запугать крестьян, продемонстрировать им решимость идти в борьбе с повстанчеством до конца. Например, 29 марта 1921 г. губревком Области Немцев Поволжья постановил привести немедленно в исполнение приговор губревтрибунала от 6 февраля 1921 г. в отношении 5 крестьян, содержавшихся в концентрационном лагере за участие в восстании. Мотивировка постановления была следующей: «в настоящий момент крайне опасно держать в заключении лиц, уже высказавших свое отношение к соввласти и ее представителям»{677}. В то же время следует отметить, что власть не применяла огульных репрессий по отношению к крестьянам, участвовавшим в крестьянском движении. Это было невозможным в силу массовости движения. Поэтому использовалась традиционная тактика, применявшаяся и в ходе «чапанной войны», и в ходе «вилочного восстания», суть которой состояла в избирательном подходе к повстанцам. Так, например, разработанный саратовским руководством «Циркуляр ревкому коммунистического отряда», датированный 16 апреля 1921 г., предусматривал следующие меры к различным категориям крестьянства, принимавшим участие в повстанческом движении: «1) категория, участвовавшая в бандах, грабившая совхозы, коммуны, которые продолжают бродить с оружием в руках — уничтожать на месте; 2) крестьяне, насильно мобилизованные и сейчас много являются добровольно — следует использовать для агентурной работы и не применять репрессивных мер»{678}.

Для скорейшего разгрома основных сил повстанцев командованием карательных войск применяется следующая тактика. Летучие кавалерийские отряды, вооруженные пулеметами, бронеавтомобилями и легкой артиллерией, «зацепившись» за повстанческие отряды, неотступно преследуют их, не давая оторваться и распылиться на более мелкие группы. В ходе беспрерывных боев их пытаются вывести к железной дороге под артиллерийский и пулеметный огонь уже поджидающих их бронепоездов и бронелетучек. При этом особое внимание уделяется безопасности железнодорожных станций и перегонов. Все они охраняются постоянно курсирующими между станциями бронепоездами и бронелетучками, готовыми в любой момент отразить нападение повстанческого отряда и не дать ему пересечь железную дорогу. Именно благодаря такой тактике в Дергачевском районе в конце марта 1921 г. были разбиты основные силы повстанческих отрядов Аистова и Сарафанкина, а в начале апреля 1921 г. — отряда Попова{679}.

Следует отметить, что военное командование действовало решительно и бескомпромиссно, когда шла речь об успехе операции, нередко при этом вступая в конфликт с местными властями. В частности, учитывая опыт конца 1920 — начала 1921 гг., когда повстанцами оказались разбиты и большей частью уничтожены распыленные по селениям небольшие отряды ВОХР и милиции, оно отказывало просьбам местных властей выделить им воинские части для проведения тех или иных кампаний, если это влекло за собой ослабление основных сил, задействованных против «банд». В этой связи показателен доклад в ЦК РКП(б) П.Г. Смидовича, датированный не позднее 22 апреля 1921 г. В нем предлагалось заменить командование Заволжским военным округом по причине отказа его командующего Краевского «давать войска для охраны маршрутов из свежеприбывшей бригады», поскольку в таком случае войска окажутся распылены и не смогут эффективно бороться с повстанцами. Смидович был крайне возмущен подобной позицией Краевского, так как отсутствие должной охраны продовольственных маршрутов могло привести к гибели от рук повстанцев многих местных коммунистов. В своем докладе он заявил по этому поводу: «…в стратегическом отношении почти безоружное крестьянство объект ничтожный. С военной точки зрения, гибель десятков коммунистов на местах — явление малоценное, а политически неисчерпаемые последствия этого террора на местах военные люди как будто бы не подозревают»{680}.

Однако благодаря именно такой позиции военных стали возможны успехи в борьбе с повстанческим движением. Прибывшие в Поволжье регулярные части Красной армии, в том числе 27-я дивизия, имевшая опыт подавления кронштадского мятежа, сумели проявить себя с самой лучшей стороны. Они не пасовали перед повстанцами, как это делали до них отряды ВОХР-ВНУС, и в ходе боевых столкновений безжалостно уничтожали восставших. Так, например, во время боя, происшедшего 1 мая 1921 г., с одной из разделившихся групп отряда Попова у селений Грязнухи и Ягодного Камышинского уезда Саратовской губернии из 400 повстанцев было зарублено 270 человек, около 100 человек взяты в плен{681}. 7 июня 1921 г. в Дергачевском районе у озера Алтата Сор кавалерийским полком под командованием Редика были изрублены 300 повстанцев, в то время как собственные потери составили всего 2 человека ранеными{682}.

Столкнувшись с боеспособными кавалерийскими частями Красной армии и их новой тактикой, избежавшие полного разгрома повстанческие отряды распыляются на небольшие группы и уходят в заволжские степи. Так, например, в киргизские степи и на Уральск, в казачьи районы, были вынуждены отступить отряды повстанцев под командованием Аистова, Сафонова и Пятакова{683}.

В начале июня 1921 г. в Сердобском уезде Саратовской губернии, у селения Бутурлинки, был разбит крупный отряд антоновцев, который потерял в ходе боя около 1000 человек. Это был последний случай проникновения на территорию Поволжья антоновских отрядов{684}.

В рамках рассматриваемого периода следует кратко остановиться на сюжете об утерянных возможностях повстанцев, главная из которых — провал планов объединения в начале 1921 г. основных повстанческих сил: армии Антонова, отрядов Вакулина-Попова и Маслакова. На наш взгляд, подобная перспектива была неосуществима в принципе. Для ее реализации потребовалась бы совершенно гипотетическая ситуация, когда военно-политическое командование красных просто бы сидело сложа руки и смотрело, как антоновцы «братаются» с вакулинцами и маслаковцами. Этого не могло быть и не было. Основные отряды повстанцев находились под пристальным вниманием карательных войск, и их командованием предпринимались все меры, чтобы локализовать движение. Другое дело, что в отдельные моменты у него не было в распоряжении достаточных сил, чтобы противостоять повстанцам. Но это явление было временным. Из приведенных фактов хорошо видно, как оперативно сработали военные органы Советского государства: с помощью бронепоездов и свежих кавалерийских частей регулярной армии удалось переломить ситуацию. Думается, об этом же прекрасно знал и Антонов. Он понимал, что ему не на что надеяться в случае глубокого рейда по незнакомым местам Саратовской и Пензенской губерний, наводненных войсками и пронизанных ветками железнодорожных линий, по которым, в отличие от его кавалерии и пехоты, гораздо быстрее можно было маневрировать противостоящими ему отрядами карателей. В любом случае он разделил бы судьбу отряда Попова, загнанного на железнодорожное полотно под убийственный огонь бронепоездов. Таким образом, именно военная мощь Советского государства, многократное превосходство карательных войск в артиллерии и пулеметах, гибкая тактика военного командования, призвавшего на борьбу с повстанцами лучшие части Красной армии, делали невозможным создание повстанческих армий типа белогвардейских. С другой стороны, сказалась традиционная особенность любой крестьянской войны. Крестьяне оставались крестьянами. Они предпочитали воевать за свою деревню, рядом со своим хозяйством. Напомним, что на глубокие рейды в Поволжье оказались способными лишь донские казаки Вакулина и Маслакова. Остальные отряды, с чисто крестьянским составом, оперировали в определенных районах, как правило, связанных с ними родством.

Таким образом, в течение апреля-июня 1921 г. на территории Поволжья были разбиты наиболее крупные отряды повстанцев, включая отряд Вакулина-Попова. Разгром основных повстанческих сил был осуществлен регулярными частями Красной армии, прибывшими в регион по распоряжению высшего военно-политического руководства страны.

Одновременно также решительно были подавлены стихийные крестьянские восстания. Ставка на силовые методы борьбы с крестьянским движением была определяющей. В этой связи заслуживают особого внимания события так называемого «Чебоксарского восстания», одного из крупнейших крестьянских восстаний в регионе в 1921 г. Восстание вспыхнуло на почве недовольства крестьян принудительной ссыпкой семян в общественные амбары в период с 18 января по 2 февраля 1921 г. на территории Чувашской автономной области, затронув прилегающие к его эпицентру районы Татреспублики{685}. В подавлении восстания участвовали особые отряды ЧК, ВНУС, Запасной армии: около 1000 штыков, порядка 100 сабель, 18 пулеметов. В ходе его ликвидации карательными войсками были расстреляны до 1000 повстанцев (потери карателей составили около 150 человек убитыми и ранеными){686}.

Свидетельством коренного перелома в повстанческом движении, наступившего летом 1921 г., стали факты переговоров многих главарей повстанцев с представителями военного командования и ЧК о прекращении сопротивления и сдаче советской власти на выгодных для них условиях. Так, например, 21 июня 1921 г. в уездный центр Новоузенск Саратовской губернии прибыла делегация от отрядов Серова, Пятакова, Аистова и Маруси для ведения переговоров о добровольной сдаче{687}.

Таким образом, во второй половине 1921 г. повстанческое движение идет на спад. Основные его силы терпят поражение. Движение переходит в новую стадию развития, качественно иную по своему содержанию и целям.

Последний этап крестьянского движения в Поволжье, согласно предложенной нами периодизации, охватывает вторую половину 1921 г. и 1922 г. включительно. Его качественной характеристикой является постепенная трансформация повстанчества из движения, пользующегося поддержкой основной массы крестьянства, в движение немногочисленных вооруженных групп, потерявших эту поддержку и эволюционирующих в направлении уголовного бандитизма. Во второй половине 1922 г. эта трансформация становится необратимой. На территории Поволжья действуют отдельные «отряды непримиримых», называющие себя защитниками крестьянства, но в действительности мало соответствующие этому званию. Большинство же вооруженных групп — «осколки» повстанческих отрядов 1921 г. — скатываются на путь самоснабжения: грабежа и чистой уголовщины. В 1922 г. повстанчество теряет свою социальную базу, так как крестьянство добивается главной своей цели — свободы хозяйственной деятельности и уже не видит смысла в продолжении вооруженной борьбы с большевистской властью.