Чтение онлайн

Отшвырнув от себя вилку, девушка с тяжелым вздохом опустила голову на приподнятые руки.

Она уже сотни раз себе повторила, что это неправильно. Более того — противоестественно. Ну, где это видано, чтобы она переселилась к нему!? В егоквартиру. Даже если закрыть глаза на то, что они просто-напросто перегрызут друг другу глотки, потому что не могут и пяти минут провести, чтобы не разругаться, а если посмотреть на всё… логически. Как они, видимо, на вещи вчера не смотрели, раз пришли к выводу о том, что смогут-таки существовать под одной крышей два года!

Два года. Подумать только!? Почему, почему ему в голову пришла эта нелепая, неправильная мысль?!

И почему она не смогла противиться натиску?! Почему вопреки тому слову, которое сама себе дала, она сдалась вчера?! Снизошла до того, что согласилась с его… предложением… нет! — с его приказом.

Когда он ворвался в ее комнату, первое, на что она обратила внимание, так это на его самоуверенность.

Он, черт его побери, был заранее уверен, что она сдастся!

— Считай, что ты своего добилась, мала?я, — она готова была накинуться на него с кулаками при этих словах уже в тот самый момент, когда они сорвались с его языка. — Собирай вещи, ты переезжаешь ко мне.

Среди потока безумных, крошащихся на комочки мыслей, в голове мелькнула одна: он шутит. Смеется над ней, издевается, подтрунивает, — можно называть, как угодно, но он не мог, по всем законам, правилам и канонам, он не мог говорить серьезно.

Она уставилась на него с изумлением, встав в оборонительную позицию.

— Что ты сказал? — сощурившись, переспросила Даша.

Конечно, глупо с ее стороны было говорить это, наверное, она просто тянула время. Чтобы осознать, что он только что сказал. Чтобы сдержаться и не расцарапать ему лицо, ведь руки так и чесались. Но нужно было давить его равнодушием и терпеливостью, их он от нее уж точно не должен был ожидать.

Как ни в чем не бывало, Антон, скрестив руки на груди и гордо вздернув подбородок, охотно повторил:

— Собирай вещи, — она готова была его убить за эту гадкую ухмылку. — Ты переезжаешь ко мне.

И тогда она поняла, что он не шутит. Не намерен шутить. И глаза его светятся ярким светом, и усмешка играет на губах, и эта поза победителя, которой он словно доказывал свое над ней превосходство.

Это заставило ее сердце безудержно затрястись от злости и раздражения.

Девушка застыла, глядя на Антона в упор, пусть и снизу вверх.

Оказалось, он очень высок. И глаза у него не просто серые, а с серебристым оттенком, она это только сейчас заметила. И волосы такие необычно темные, почти черные, короче, чем четыре года назад.

Как-то она упустила тогда всё это… Да и не до того ей тогда было, чтобы разглядывать, какого цвета его волосы, а какого глаза. Ее мало интересовал Антон Вересов, как личность.

И сейчас не интересует! Пришлось себя одернуть, чтобы заставить мыслить в нужном направлении.

Даша тоже скрестила руки на груди, так же вызывающе вздернула подбородок, уставилась ему в лицо.

— Я никуда не поеду.

Холодно. Отстраненно. Равнодушно. Отточено.

— Поедешь, — совершенно спокойно заявил он, ничуть не повысив голоса. Будто ожидал подобной ее реакции и заранее подготовил ответ, перекрыв ходы к отступлению.

А Даше хотелось рвать и метать от его самоуверенности. Руки сжались в кулаки, а глаза сверкнули.

— Нет. Не поеду! — громче, решительнее, язвительнее. Невольно выпрямилась, чтобы казаться выше, чтобы чувствовать себя увереннее рядом с ним, на равных.

Ему не понравилась ее слова. Глаза Антона сузились, а губы, несмотря на жесткую улыбку, сжались.

— Кажется, ты чего-то не понимаешь, — начал он, понижая голос и переходя на угрожающий шепот. — Я — твой опекун, и ярешаю, где, как и с кем ты будешь жить.

— А мое мнение? — возмущенно спросила девушка, вздернув подбородок. — Оно тебя не интересует?

Он нахмурился, скривился.

— Попробуй, выскажи его, — предложил он снисходительно. — Удиви меня.

Даша заскрипела зубами и, сжимая вспотевшие ладони в кулаки, пыталась сдержаться и не расцарапать ему лицо. Сердце так грохотало в груди, что эхом отдавалось в ушах.

Надо же, он словно бы делает одолжение! Руки ее так и чесались.

— Я не поеду к тебе, — выговорила Даша по слогам. — Мне нравится здесь. Это мой дом.

Она сделала вид, что не заметила, как дернулась его щека при этих ее словах. Он помрачнел.

— Пусть так, — согласился Антон, делая шаг вперед и нависая над ней. — Но, если я говорю, что здесь ты жить не будешь, — все ниже, и ниже, заглядывая в глаза, опаляя теплом дыхания кожу лица. — То ты здесь жить не будешь, — последние его слова сошли до пропитанного ядом шепота. — Это ясно?

В груди всё сжалось, скрутилось в тугой узел, сердце бешено заколотилось в висках. И, не выдержав его давления, она резко отскочила в сторону. Тяжело дыша и пытаясь справиться с отчаянным сердцебиением.

— Почему? — выпалила Даша. — Что не так в этой квартире?!

— Потому что я так хочу, — выпрямляясь, сказал Антон.

— А если этого не хочу я?! — резко воскликнула девушка.

Его брови взметнулись вверх, удивленно приподнимаясь.

— А кто сказал, что я должен прислушиваться к твоему мнению?

— Ах ты… — она сделала шаг вперед, оказавшись в паре сантиметров от его тела, и резко остановилась.

— Что? — с вызовом осведомился он, ухмыльнувшись.

Ей хотелось расцарапать эту наглую самоуверенную физиономию. Как в детстве, когда она набросилась на него дикой кошкой. Тогда она себя не контролировала, была ребенком, и у нее были причины делать то, что она сделала. Не сказать, что у нее сейчас не было причин, но… Она уже не ребенок. И к тому же, он ждет от нее именно взрыва, всплеска негодования. Она не доставит ему такого удовольствия, не позволит читать себя, как открытую книгу.

Она уставилась ему в лицо, и взгляд ее зацепился за выделяющееся светлое пятнышко на смуглой коже.