Чтение онлайн

— Черт с тобой, Вересов! — выругалась девушка, почувствовав себя загнанной в ловушку. — Я согласна!

Он жестко улыбнулся. Но не было и тени улыбки в его серых глазах.

— Хорошая девочка, — двинулся к двери. — Собирай вещи.

А она осталась стоять и смотреть на закрывшуюся дверь пустым взглядом еще на несколько минут. А потом, не в силах стоять, прислонилась к стене и скатилась по ней вниз, поджимая под себя колени.

Она не спала почти всю ночь, и не потому, что по его указке собирала вещи, у нее и вещей-то было не много, чтобы можно было что-то собирать! А потому, что мысли, терзавшие ее мозг, не давали уснуть.

Почему он решил так поступить с ней? С ними?! Ведь он и себя наказывал тем, что навязывал себе ее общество. Зачем ему это надо? Почему он связывает себе руки, заковывает в кандалы?! Он мог бы нанять новую мучительницу, чтобы та позаботилась о ней оставшиеся два года. А потом они бы распрощались, словно и не знали друг друга никогда. Это было бы правильно, логично, закономерно.

Зачем же он идет против себя? Почему старается выполнить завещание отца? Неужели в нем проснулась совесть?! Спустя четыре года! Или он кому-то что-то пытается доказать? Ей? Вряд ли его это стало бы волновать, да и Даша вряд ли повелась бы на его заботу и внезапно обнаружившуюся в его сердце доброту. Значит, себе? Но что?! То, что для него дорого обещание, данное отцу!?

Ведь Антон любил дядю Олегу, очень сильно любил. Потому и не мог мириться с тем, что Даша жила с ними. Он еене любил, а отца обожал, почти боготворил. И в его словах и жестах сквозила боль. По-прежнему, спустя четыре года, ему всё еще было больно. Как и ей.

Поэтому они и сдались. Потому что оба до сих пор переживали эту потерю. Любили. Человека, который не смог примирить их при жизни, но старался сделать это после смерти.

Даша проснулась рано, не было еще и семи. Встав с постели и приведя себя в порядок, стала собирать сумку. Взяла самое необходимое, надеясь на то, что заберет остальное позже. Приготовила завтрак, но так к нему и не притронулась. В рот и маковая росинка сейчас не полезла бы, а к горлу подступала тошнота.

Глядя в окно на гуляющий там ветер, она думала, как теперь жить. Рядом с ним. Справится? Не убежит? Или онсдастся первым, плюнет на всё и опять ее бросит?! Скинет на чужие плечи и станет «заботиться» о ней посредством электронных писем и уведомлений. Если найдет на них время. А Даша, как и четыре года назад, опять окажется предоставленной самой себе.

От мыслей, давящих на виски, болела голова, и Даша, чтобы успокоиться, закрыла глаза. Ну, уж нет, она не станет переживать из-за того, что он ее бросил. Не станет, как четыре года назад, верить в несбыточное. Слишком остро резали ее разбитые иллюзии, чтобы поддаться им вновь. Больше она подобной ошибки не допустит. Никогда не доверится Антону Вересову! И то, что они будут жить в одной квартире, не будет для нее ровным счетом ничего значить. Просто необходимость, данность, уважение к дяде Олегу. А через два года они разойдутся своими дорогами. И не будет уже ни данности, ни необходимости.

Так она решила для себя к тому моменту, как ее опекун проснулся и почтил ее своим присутствием.

Антон зашел на кухню в половине одиннадцатого. Хмурый, почти мрачный, чем-то явно недовольный.

Даша бросила на него беглый взгляд из-под опущенных ресниц, не обращая внимания на участившийся пульс и затрепетавшее в груди сердце.

— Чайник горячий? — сухо поинтересовался он, подходя к кухонному столу, явно чем-то недовольный и не выспавшийся. И почти через мгновение раздраженно выпалил: — Спасибо за ответ, ты очень любезна.

— Учусь у своего опекуна, — отрезала Даша, не глядя на него. — У него страсть к хорошим манерам.

Он резко повернулся к ней, рванулся вперед, схватил за плечо, больно надавив, и стиснув кожу.

— Слушай, помолчи, а?! — рыкнул он, испугав ее стремительностью. — И без тебя… тошно! Не нагоняй!

Даше было больно, его пальцы сдавливали, сжимали, но она, поморщившись, лишь отчеканила:

— Отпусти мою руку, — и он отпустил. Сразу же. — Если у тебя плохое настроение, не срывай злость на мне. Я тебе не мальчик для битья, понятно?

Он зло чертыхнулся, повернувшись к ней спиной, и напряженно втянул в себя воздух, через рот.

— Ты всегда умела за себя постоять, — сухо откомментировал он, как-то горько усмехнувшись. — Да?

Даша нахмурилась. Черт, он выводил ее из себя уже тем, что находился рядом. А она обещала себе быть сдержанной и равнодушной. Где уж там, когда эмоции перетекали через край!?

Но она, тем не менее, изобразив на лице холодную мину, остро выдала:

— У меня был хороший учитель.

Он обернулся к ней, саркастически вздернув брови.

— Неужели опять я?

— Размечтался, — фыркнула девушка, скривившись. И через время: — Улица.

— Что? — нахмурился он, глядя на нее сощуренными глазами.

— Улица была моим учителем, — коротко объяснила Даша, поднимаясь. — Она и не такому может научить. Чайник уже остыл, придется подогреть, я приготовила яичницу, если не боишься отравиться, — она ухмыльнулась, — можешь попробовать, — поставила тарелку в раковину и двинулась к двери.

— Ты собрала сумки? — спросил он, словно стараясь удержать ее на месте, не отпускать сейчас.

Она даже не обернулась к нему, сухо бросила через плечо:

— Сумку. У меня она одна. Да, собрала, — остановилась, обернулась. — Когда будешь готов, позовешь меня.

Антону ничего, кроме как кивнуть, не оставалось, и, когда она скрылась за дверью, устало опустился на стул, где сидела Даша, и тяжело вздохнул.

Вздорная, упрямая, невозможная девчонка! Стала частью его жизни, пусть случайно, пусть на короткий срок, пусть была не в восторге от этого так же, как он, но теперь они оказались связанными друг с другом. На два года. На два долгих, томительных года. И никто не обещает, что будет просто. Всё кричит, надрываясь, о том, что будет так сложно, как никогда не было.

Он постучал в ее комнату через полчаса, и Даша открыла, переодетая в кофту и старые джинсы. Темные волосы собраны в высокий хвостик на затылке, на бледном лице ни грамма косметики, а губы поджаты.

— Готова? — только и смог спросить он, хмурясь.

И почему она одевается в какую-то рвань? Неужели он мало денег ей выделял?!

— Пожалуй, — кивнула девушка, выходя из комнаты. — Надеюсь, мой компьютер перевезут к тебе.

— Не сомневайся, — бросил он, уступая ей дорогу. — А где твои сумки?

— Я же сказала, — сухо начала объяснять она, — у меня однасумка. Только самое необходимое, — она указала на зажатую в руке дорожную сумку, небольшую, но прочную.

Антон, казалось, был изумлен, потому что, осмотрев ее ношу, устремил ошарашенный взгляд на Дашу.

— И это всё?!

— А что еще? — подбоченясь, ощетинилась девушка. — У меня не так много вещей.

Антон посчитал за лучшее не открывать рот, потому что и так уже чувствовал себя идиотом перед ней. Смотрела она на него как на истинного недоумка, и этот пренебрежительный, колкий взгляд ему претил.