Чтение онлайн

ярости и сверлил гневным взглядом безумца, который снова оказался в руках санитаров, которые волокли его в неизвестном направлении.

– Чертов олух, - гневно прошипел Тим, прижимая меня к себе в бессмысленной попытке

защитить. Откуда у него взялась такая потребность в защите кого-то? Мы ведь давным-давно

поняли, что никто не может быть в безопасности в подобных местах.

2. Хорошая девочка?

После того, что случилось этим днем в общем зале, санитары еще долго не могли угомонить

больных. Они стали поспешно загонять всех в свои палаты, и я не была исключением, хотя

Тим рвал и метал, когда понял, что нам нужно разойтись по разным корпусам.

– С нами-то все в порядке!
– протестовал он.

В итоге его наградили увесистым шлепком по лицу и уволокли в противоположном от меня

направлении. Я смогла избежать новых побоев, но вместо того, чтобы сразу отправить меня в

палату, одна из медсестер повела меня в одну из процедурных, где решила осмотреть мою

шею.

В процедурной, сразу над небольшим рукомойником, висело зеркало, и пока медсестра

копошилась в каких-то ящиках, я украдкой разглядывала себя. У меня были очень черные

волосы, едва доходящие до плеча. Они могли бы быть блестящими и шелковистыми, но,

учитывая образ моей жизни, волосы больше напоминали комок сбившейся шерсти.

Неестественно голубые глаза были еще больше обычного. Иногда они будто сверкали, но это

был не блеск жизни, а скорее проблеск безумия. Скулы стали выделяться еще резче, чем я

помнила с тех пор, как смотрелась в зеркало в последний раз. Когда это было? Неделю назад?

Месяц? Год? Понятия не имею. Время в этом месте измеряется совсем не так, как на свободе.

Хотя, откуда мне знать что-либо о свободе?

– Поверни голову, - приказала пожилая медсестра и, не дожидаясь моей реакции, сама взяла

меня за подбородок костлявыми пальцами и вколола что-то мне в шею.

– Что это?
– растерянно моргая, спросила я.

Перед глазами все начало плыть. Очертания медсестры стали нечеткими, а ее слова не

доходили до моего сознания. Успокаивающие? Но зачем они мне? Ведь я и так была

спокойна.

Сквозь накатывающий сон я слышу, как кто-то входит в процедурную. Я борюсь с желанием

упасть прямо на пол и вырубиться и с трудом поднимаю глаза на пришедшего. Лишь спустя

долгую минуту до меня доходит, что это мой лечащий врач. Доктор Оливер один из

немногих, кого я по-настоящему ненавижу. Он всегда был любезным, с виду добродушным и

умиротворенным человеком, и это лишь действовало на нервы. Человек, который с таким

спокойствием и добродушием прописывает тебе наркотики или пристегивает к

электрическому стулу, не может вызывать симпатий.

– Все готово?
– спросил доктор Оливер старую медсестру.

Готово? Для чего?

– Да, доктор, - прокряхтела старуха, и это были последние слова, которые я услышала, прежде чем упасть в пропасть, созданную мощным наркотиком.

Мне так холодно. И страшно. Я бреду в незнакомом месте, и вокруг меня кромешная тьма.

Но какой бы страх я ни испытывала, я понимаю, что должна идти вперед. В этой тьме

скрывается что-то важное. Что-то, ради чего я готова рисковать. Вот только что это?

Резкий крик пробивается сквозь тьму, и я уже не просто бреду, а бегу так быстро, как

никогда. Но крик не становится ближе. Он все так же далеко и одновременно близко. Я не

знаю кричащего. Я впервые слышу этот хриплый, полный боли крик, но чувствую, что

должна помочь. Кто бы это ни был, он важен для меня.

– Каталина!
– кричат сотни голосов за моей спиной.

На этот раз я узнаю голоса, но не смею обернуться. Все меняется так быстро, что я даже не

до конца осознаю, что именно делаю. Всего мгновение назад я бежала на помощь кому-то, а

теперь убегаю, сама моля о помощи.

– Каталина!
– повторяют голоса за моей спиной. Они так близко. Слишком близко.
– Каталина

Ботрайт!

Я чувствую их прикосновения на своей спине, ключицах, плечах… Тьму пронзает новая

волна дикого крика, но теперь я понимаю, кому он принадлежит. Мне не нужно искать кого-

то во тьме.

Кричу я сама.

– Ей становится хуже!
– резко говорит кто-то, не принадлежащий той тьме, в которой я

оказалась.
– Нужна новая доза снотворного. Быстрее!

– Нет!
– кричу я.
– Хватит!

Что-то резко выдергивает меня из тьмы, и на секунду меня ослепляет яркий свет. Спустя

секунду я вижу очертания людей в белых халатах. Чувствую на своих запястьях и

щиколотках кожаные ремни. Они приковали меня к больничной койке. Что им от меня

нужно?

– Сестра, быстрее!
– рявкает доктор Оливер, и спустя секунду в его руках появляется большой

шприц с какой-то желтоватой жидкостью.

Паника от осознания того, что они снова вгонят меня во тьму, затмевает все другие чувства.

Ничего больше нет, кроме одного животного инстинкта самосохранения. Я пытаюсь

вырваться из своих оков, но они слишком крепки. Мне кажется, что кто-то заставил стрелки

часов двигаться в сотни раз медленнее. Я вижу, как медленно к моей руке приближается

острая игла с чертовой отравой. Нет. Я не позволю этого. Не сегодня.

– Я сказала хватит!
– резко закричала я, и вместе с моим криком произошло что-то, чего никто

из присутствующих не ожидал. Даже я сама.

Лампы, которые были направлены прямо мне в лицо, неожиданно взорвались, накрыв всех

градом осколков. Одно-единственное окошко, которое было в этой затхлой палате,

превратилось в пыль, и теперь лишь решетки стояли на пути прохладного ночного ветра.