Чтение онлайн

моей собственной сущности. Могу ли я верить своим снам? Тейт сказал, что она последняя

из рода энохианский стражей, но ведь это не так. Они не вымерли. Возможно, их не так

много, как когда-то, но все же достаточно, чтобы прочесывать весь Нью-Йорк в надежде

убить меня и Озборна. И еще Тейт что-то говорил о Джеймсе, но разве он может быть с ним

знаком? И он упоминал обо мне. Знал ли Тейт, куда я делась и что со мной произошло? И

каким образом Рид стал бессмертным?

Кажется, у меня закружилась голова.

Множество вопросов сводилось всего к одному человеку. Человеку, который, если сны не

обманули меня, все еще жив. Все безумие заключается в том, что я собираюсь покинуть

безопасное убежище, гонимая неясными снами, в поисках человека, который вот уже

несколько столетий как должен быть мертв и, ко всему прочему, который убил моего брата. А

все ради того, чтобы выяснить, что с ним произошло и кто та девушка из снов.

Вот только как добраться до родного города всех стражей Энохиана, при этом сохранив при

себе все конечности и собственную жизнь?

Именно поэтому мне нужен план. Самый отчаянный и безумный план из всех возможных.

План в стиле Озборнов.

В глубоких ящиках комода, который стоял в отведенной для меня комнате, я нашла старый и

очень потрепанный временем походный рюкзак. Джеймс за те несколько дней, которые мы

пробыли в его убежище, успел натаскать для меня кое-что из одежды, но помимо этого я

сунула в рюкзак еще и пару его рубашек. На всякий случай.

По моим расчетам, и я очень надеялась, что они верны, сейчас в Нью-Йорке было около двух

часов ночи. Но сон в мои планы не входил. Я была одета в черные брюки, походные ботинки, темную кофту и все в тот же плащ с широким капюшоном, который был на мне по прибытии

в этот злосчастный город. Теперь оставалось лишь ждать.

Когда тонкая полоска света, которая пробиралась в мою комнату через щель между дверью и

полом, погасла, я набросила рюкзак на спину и замерла в ожидании. Послышались шаги за

дверью, скрипнули половицы, Джеймс вошел в соседнюю комнату и закрыл за собой дверь.

Я просидела на полу у двери еще около получаса, ожидая, когда он окончательно уснет. В

подвале повисла мирная тишина.

Без четверти три часа ночи.

Пора.

Неслышно открыв дверь, я пробралась в гостиную и кухню по совместительству. Здесь не

было ни единого лучика света, но я достаточно хорошо запомнила расположение мебели, чтобы беспрепятственно пройти вдоль всей комнаты. До двери оставалась всего пара шагов, и сердце колотилось так, будто готово разорваться на мелкие кусочки. Вот еще чуть-чуть, и я

смогу дотронуться до большой железной двери, снять с нее цепочку, отодвинуть тяжелый

металлический засов и щелкнуть двумя замками.

Два шага.

По левому виску скатилась холодная капелька пота. Я намерено не говорила Джеймсу ни о

каких планах и разыгрывала тяжелую депрессию в течение двух дней. Он не должен ничего

заподозрить до тех пор, пока не решит, что я слишком долго не выхожу из своей комнаты.

Что он сделает, когда поймет, что я сбежала?

Один шаг.

Он должен понять, что я сделала это не просто так. У меня всегда были причины держаться

подальше от тех, кто мне дорог. А Джеймс, пускай я и не всегда готова была это признать, был мне дорог. Даже призрачный шанс на то, что Озборн мог знать что-то о Тейте. не

убедило меня в том, что его стоить посвящать в мои планы. Я доставила ему слишком много

проблем, хотя, по сути, он сам на них и напоролся. Но это уже не важно.

Мои пальцы касаются холодного металла.

Я все делаю правильно. В одиночку у него будет шанс выжить. Джеймс умный и сильный, он

сможет скрываться всю жизнь от стражей Энохиана. Может, это не самая лучшая

перспектива, но иного пути просто нет. И я уверена, что ему не нужен балласт в виде

бессмертной девушки, которая убивает все, что ей дорого или просто попалось на пути. Я не

смогла спасти Ноа и Энею, не смогла спасти своих родителей, я даже не пыталась спасти

свой род или саму себя. По моей вине мертв Тим. Но я должна хотя бы попытаться спасти

Джеймса. Больше мне ничего не остается.

Щелк.

Яркий свет резко ударил по глазам, словно их накололи на вилку. Выругавшись не самыми

приличными словами, я крепко зажмурилась. Когда мне, наконец, удалось совладать с

собственным зрением, то я увидела картину, которая вызвала во мне отчаянный стон.

Джеймс сидел в единственном потертом кресле, которое было в гостиной. Рядом с ним на

столике стояла злосчастная лампа, которая ослепила меня. Сам парень был полностью одет.

На нем даже была тяжелая кожаная куртка, а у ног лежал такой же рюкзак, как и у меня, только чуточку больше.

Я ожидала увидеть на лице Джеймса злость или хотя бы недовольство, но этого не было.

Вместо взглядов, полных упрека, я увидела снисходительную улыбку и адских бесенят в

серо-голубых глазах.

– Ну, и куда мы отправляемся?
– поинтересовался Озборн таким тоном, будто мы собрались в

отпуск.

– Как ты узнал?
– воскликнула я.

Парень злорадно усмехнулся.

– Я чувствую, когда ты мне лжешь. Даже когда ты молчишь, я всегда чую, что ты что-то

замышляешь.

И что, скажите на милость, я должна ответить на такое?

– Так куда мы отправляемся?
– снова поинтересовался Джеймс, делая гнусное ударение на

слово «мы».

– Я ухожу отсюда, - проговорила я, выпрямившись и с вызовом посмотрев на Джеймса.
–

Одна.

Парень покачал головой.

– И куда же?

– Это… хм...
– я попыталась быстро придумать подходящую отговорку, но проблема в том, что

я не хотела врать, но и говорить правду не собиралась.
– Важно.