Чтение онлайн

Роббинс показался мне великолепным оратором и большим авторитетом в вопросах личного успеха. Его подход к психологии оказался полезным во многих отношениях.

Он был отличным лайф-коучем, и я часто цитировал его, пытаясь мотивировать клиентов спортзала, которые испытывали проблемы с уверенностью в себе.

Задаюсь вопросом, есть ли в книге что-то, что могло бы помочь мне с Вэл.

Она прошла долгий путь в тренировках, но я всё еще вижу, как ей не хватает уверенности в своих способностях. Хочу, чтобы она увидела ту искру, которую вижу я – тот огонь в ее душе, который должен вернуть ей веру в то, что она сильная, красивая и способная. Чтобы она смогла увидеть всё то невероятное, что я вижу в ней, мне нужно понять, что ее вдохновляет. Постукиваю большим пальцем по обложке книги, ломая голову в поисках идей. И вдруг меня осеняет: мне не стоит сосредотачиваться на том, что я уже знаю о ней. Нужно думать о том, чего я еще не знаю.

Какой у нее любимый цвет? Любимый фильм? Книга? Что она любит делать в свободное время? Вопросов – бесконечное множество. Но именно знание этих мелочей имеет огромное значение, чтобы завоевать ее доверие.

И ее сердце.

Мейси спрыгивает с дивана, подходит к двери и начинает ее царапать.

— Тебе нужно на прогулку, девочка?

Встаю, беру пиво из холодильника, открываю бутылку и встречаю ее у двери.

Как только поводок и шлейка закреплены, позволяю ей вести нас к лифту, чтобы подняться на крышу.

Пока Мейси обнюхивает огороженный травяной участок, я сажусь на один из стульев Adirondack[52], доступных для арендаторов. Воздух теплый для начала ноября, но легкий ветерок делает ночь на открытом воздухе почти идеальной. Судя по прогнозу, это, скорее всего, последняя теплая ночь в году. Скоро начнутся снегопады и придет пронизывающий ветер, который сделает патио на крыше не самым приятным местом.

Вытянув ноги, делаю большой глоток пива «Five Boroughs» и смотрю на Ист-Ривер, проскальзывая взглядом мимо моста Куинсборо на Эмпайр-стейт-билдинг и Крайслер-билдинг. Горизонт полон огней города, который никогда не спит, освещая ночное небо в глубоких фиолетовых и синих оттенках заката. Пейзаж заставляет задуматься о туристах, приезжающих в Большое Яблоко[53] со всего мира. Вэл всё еще относительный новичок в этом районе.

Интересно, насколько далеко она вообще уходила от своей квартиры?

Может быть, ей будет интересно осмотреть достопримечательности?

Мы могли бы исследовать богатую культуру и историю Нью-Йорка, узнавая друг друга постепенно – в рамках тех границ, которые она установила.

Гринвич всегда был интересным районом для прогулок. Интересно, понравилось бы ей бродить по улицам, где когда-то прославились Саймон и Гарфанкел[54].

А впереди праздники. Рождество в Нью-Йорке не похоже ни на одно другое место в мире. Понравятся ли ей праздничные витрины Bloomingdale’s[55] или елка в Рокфеллеровском центре? Катается ли она на коньках? Черт, я даже не знаю, любит ли она Рождество.

Раздраженно провожу рукой по волосам как раз в тот момент, когда Мейси возвращается ко мне, садясь у моих ног. Наклонившись, чешу ее за ушами.

Она смотрит на меня большими черными глазами, хвост счастливо виляет от простого жеста привязанности. Она напомнила мне: мелочи имеют значение.

Слишком много думаю.

Я простой парень с простой жизнью. Мне нужно строить простые планы – например, взять Вэл и Мейси на прогулку в Центральный парк. Это будет проще простого.

Достаю телефон из кармана, хочу набрать Вэл и спросить, не хочет ли она прогуляться в предстоящие выходные. Но, глядя на экран, вдруг осознаю…

У меня даже нет ее чертового номера. Смотрю на Мейси и говорю, нахмурившись:

— Ну, девочка… похоже, нам предстоит нелегкая работа.

Цинциннати, Огайо

Шесть месяцев спустя

Хватаю деревянную лопатку, которая когда-то доставляла мне столько удовольствия, и смотрю на окровавленное голое тело моей прекрасной доминатрикс. Безжизненное тело Синтии лежит неподвижно, кровь из ее ран пачкает девственно белый ковер моей квартиры на 4-й Западной улице.

Она не умерла – по крайней мере, пока.

— Это твоя вина, — выплевываю я. — Не нужно было задавать столько вопросов.

«Что случилось с твоей женой, Итан? Никто не видел ее уже несколько месяцев. Комиссар спрашивал меня о ней. Зачем ему знать, где она?»

Пошла она на хуй – что, собственно и произошло – и пошел нахуй этот некомпетентный, мой-папочка-нашел-мне-работу комиссар полиции Грейсон.

Почему их волнует, где Джианна? Особенно Синтию. Она моя любовница и не должна интересоваться моей девочкой.

Столько чертовых вопросов…

Что и привело к этому.

Качаю головой.

Так обидно. Рассчитывал, что у меня будет немного больше времени.

Цветочный аромат «Chantilly» все еще витает в воздухе, когда я бросаю лопатку на пол рядом с головой Синтии. В комнате наконец-то воцарилась мирная тишина – резкий контраст с тем, что было всего несколько мгновений назад. Конечно, она кричала – они всегда кричат.

Не стоит получать от этого удовольствие.

Но я наслаждался ее болью не меньше, чем ее телом.

Неважно, как громко она звала на помощь. Никто не мог ее услышать, пока мы были в этой комнате. Моя мать позаботилась об этом много лет назад, когда мы переехали сюда после того злополучного инцидента с Дженни в Солт-Лейк-Сити. Оглядываясь на белые звуконепроницаемые стены, я почти могу представить себе свою мать, стоящую у двери и грозящую мне пальцем.

«Плачь и кричи сколько хочешь, мой мальчик. Никто тебя не услышит. Только Он может услышать».

Потом она уходила, и я оставался один.

Впервые я попал в Белую комнату восемнадцатилетним подростком. Задолго до того, как оказался здесь, моя мать пыталась приобщить меня к святым писаниям, но я был слишком юн и упрям, чтобы по-настоящему понять. Влияние общества было сильным – так же, как и страсть, которую я испытывал к милой, молодой Дженни.

— Всякий, кто смотрит на женщину с вожделением, уже прелюбодействовал с нею в сердце своем, — опережаю маму, цитируя Евангелие от Матфея, как она меня и учила. Искушения, полные похоти, испытываемые к Дженни, были сильны, а мое сопротивление – слабым. Но мама не прислушалась к моим предостережениям. Вместо этого она посоветовала мне избегать девочку и сосредоточиться на уроках.

Но я не послушал – было уже слишком поздно. Похоть накинула поводок на мою шею, заставив взять то, чего я отчаянно хотел.

А потом юная Дженни умерла.

Ее родители хотели отомстить неизвестному мужчине, который осквернил и убил их шестнадцатилетнюю дочь. Я хотел покаяться и сдаться властям, но моя мать не позволила. Вместо этого мы уехали из нашего дома в Солт-Лейк-Сити и начали новую жизнь в Цинциннати. Она сказала, что мои желания – это результат коррупции, которая присутствует на всех уровнях общества, – последствие власти и жадности. Единственный способ избежать этого и полностью принять Его – Белая комната.