Чтение онлайн

— Дерек… — начинаю.

— Не волнуйся. Я не собираюсь тебя целовать... пока. Когда я наконец смогу попробовать твой прелестный ротик, мы не будем стоять на углу улицы.

Мой рот открывается, но слова словно застряли внутри. Я полностью потеряла дар речи. Дерек смеется, потянув меня за руку.

— Наш Uber только что подъехал. Забирайся, Искорка. У меня есть планы на тебя на всю ночь.

Когда мы приезжаем, патио «The Hatch» уже заполнено людьми. Я счастлив, что забронировал ужин на круизном лайнере, а не столик в печально известном ресторане у воды. Для многих нью-йоркцев город особенно прекрасен летом. Этот сезон буквально зовет всех проводить вечера в барах на крышах и на пляжах. Жители города усердно работают и терпеливо переживают долгие зимы, чтобы по-настоящему насладиться теплыми месяцами. И если весна приходит рано, можно не сомневаться: вся береговая линия оживет и закипит жизнью.

Тем не менее, несмотря на наплыв людей из-за неожиданно ранней весны, «The Hatch» оправдывает свою репутацию. Через несколько минут нас проводят мимо переполненного ресторана к докам, где уже ждет круизный катер с ужином.

Я нарочно отстаю от Вэл на пару шагов, пока хозяйка ведет нас к нашему столику. Мне хочется хоть на мгновение рассмотреть чистую красоту женщины, с которой я проведу этот вечер, – так, чтобы она не заметила моего пристального взгляда. В какой-то момент за последние шесть месяцев она изменилась. Это больше не та испуганная девушка, которая пришла на первое занятие, в неподходящей одежде и с растрепанными во все стороны волосами. Теперь на ней узкие черные брюки, сидящие, как влитые, а грудь соблазнительно выпирает из-под выреза шелковой майки, лишь намекая на то, что скрыто под ней. Она чертовски сексуальна, но привлекает меня вовсе не это. Ее уверенность и внутренняя сила – вот, что по-настоящему завораживает. Она выглядит так, словно готова покорить весь мир.

— И правда мило, — говорит Вэл, когда мы садимся. — Бывал здесь раньше?

— Я много раз ужинал в главном ресторане, но на круизе был всего один раз, и то много лет назад. Хотел повторить, но всегда думал, что это больше подходит для пар, отмечающих особые события, вроде годовщины. Но, думаю, наше первое официальное свидание – не менее веский повод. Поэтому мы здесь.

Она улыбается и опускает глаза. В тусклом свете трудно разглядеть, но кажется, ее щеки заливает легкий румянец.

— А что за особый случай был в прошлый раз? — спрашивает она.

— Я был здесь с Ханой. Она праздновала свое перерождение, скажем так.

— О? — ее брови сходятся в замешательстве, и она нервно заправляет прядь волос за ухо. — Ты с Ханой... эм... я не поняла, вы двое...

Она замолкает, и я с нетерпением жду, что она продолжит. Но она молчит, и до меня доходит, какой вывод она сделала. Я только что сказал, что круиз – для пар, а потом добавил, что был здесь с Ханой. Качаю головой.

Спокойствие, Дерек, только спокойствие.

— Нет-нет, это совсем не то, о чем ты подумала. Мы с Ханой никогда не встречались. В тот вечер она просто хотела отпраздновать развод, и я решил ее угостить.

— Понятно, — медленно отвечает она, будто не совсем верит моим словам.

Мне не нравится ее равнодушный тон.

Что творится в ее милой голове?

Она выглядит расстроенной. Не злой, нет, но кажется, она пытается скрыть укол ревности. И часть меня самодовольно радуется при мысли, что она ревнует – значит, ей не всё равно. Но другая часть знает – я обязан пресечь эту бредовую идею, которая может прийти к ней в голову, пока она не испортила наш вечер. К тому же мысль о том, что у нас с Ханой могли быть романтические отношения, абсурдна. Я никогда не смотрел на нее таким образом.

— Не теряйся в своих мыслях, Искорка. Мы с Ханой знакомы много лет, и я могу тебя заверить: она всегда была и будет только подругой. На самом деле, в ту ночь, когда мы отправились в круиз, было неловко. Нас явно окружали пары, хотя мы были просто друзьями. Я не осознавал, насколько романтичной будет обстановка, пока мы не оказались на борту.

— Ничего, если ты встречался с ней, — Вэл осторожно смотрит на меня. — Я имею в виду, у тебя была жизнь до того, как ты встретил меня, так что это совершенно нормально. Признаюсь, я действительно почувствовала себя немного неловко на минуту. Просто мысль о том, что твоя бывшая девушка тренирует меня, немного странная, — говорит она и смеется.

— Полагаю, так оно и есть, — соглашаюсь и с облегчением вздыхаю.

— Как вы познакомились?

— Она была моей клиенткой еще до того, как я открыл «The Mill». Хана стала первым человеком, которому я давал частные уроки самообороны. Ее бывший муж был агрессивным. Она – выжившая, как и ты. Сначала она ходила на групповые занятия, а потом обратилась ко мне с предложением проводить персональные тренировки. Это долгая история, но, по сути, всё свелось к расписанию. Она не могла ходить на групповые занятия без его ведома, поэтому сама планировала свои тренировки, чтобы скрыть от него, чем она занимается. Думаю, за это время, она, возможно, научила меня большему, чем я ее, — добавляю со смехом. — Персональные занятия помогли мне понять ее психологические проблемы так же хорошо, как и физические. Она невольно открыла мне, какие последствия может нести насилие. В итоге она сделала меня лучшим тренером.

Прерываю рассказ, когда подходит официантка, чтобы предложить меню, – и я рад этому перерыву. Хотя мне хочется ответить на все вопросы Вэл, я не хочу рассказывать слишком много и рисковать тем, что раскрою что-то личное о Хане. Как и у всех выживших, эта история принадлежит ей, не мне.

После того, как официантка сказала о блюде дня, мы делаем заказ. Я выглядываю в открытое окно и вижу, что лодка медленно выходит из пристани Всемирной Ярмарки[56] и теперь направляется в более глубокие воды залива Лонг-Айленд. Оглядываюсь на Вэл и замечаю, что ее взгляд следует за моим. Она задумчиво смотрит на воду, не фокусируясь ни на чем конкретном.

— О чем ты думаешь, Искорка?

— Как раз думала о маме. Ей нравилось бывать у берега реки Огайо. И здесь бы ей точно понравилось, — бормочет она. Ее лицо на мгновение приобретает отстраненное выражение, прежде чем она снова сосредоточивается на мне. — Кстати о родителях... Я давно хотела спросить. Ни ты, ни твоя сестра никогда не говорите о них. Не хочу лезть не в свое дело, но в тот единственный раз, когда ты упомянул их, это прозвучало так, будто ты говорил о них в прошедшем времени.

Боль, так и не отпустившая меня, на миг оживает в груди при мысли о родителях. Вэл внимательна – она права: и я, и Изабелла почти никогда не говорим о них. Не потому что не хотим… Просто это слишком болезненная тема.

— Моя мама умерла от аневризмы мозга семь лет назад. Это случилось внезапно. Мы все были опустошены. Вчера она была с нами – а на следующий день ее не стало. Изабелла переживала это очень тяжело, но никто не пережил этого так остро, как наш отец. Мама была для него всем. Он боготворил землю, по которой она ходила. Через пять месяцев после ее смерти, у него случился сердечный приступ. Врач сказал, что избыточный вес стал одним из ключевых факторов, но моя сестра возразила: он умер от разбитого сердца. Просто не мог больше жить без нее.

— Мне так жаль. Это одновременно грустно, и…трогательно.

— Знаю. Терять родителя – тяжело. Уверен, ты это знаешь. Но потерять обоих так быстро, одного за другим… — я замолкаю. Между нами проносится тысяча несказанных слов – тихое, нежное понимание, которое не требует пояснений. — Это были тяжелые несколько лет, и это слишком мягко сказано. Единственным утешением было то, что никто из них не страдал.

Официантка возвращается с первым блюдом, фактически положив конец гнетущей теме, поставив перед нами две миски обжигающе горячего супа из моллюсков по-манхэттенски.