Чтение онлайн

Он возвышается надо мной, вторгаясь в мое пространство, и если я не возьму себя в руки, то превращусь в ту шатающуюся кучу, которая была на днях.

Я сосредоточиваюсь на полу.

— Рана выглядит нормально.

— Ты даже не смотришь на нее.

— Мне и не нужно.

— Уверена? — Ворон продвигается вперед, пока моя покрытая полотенцем грудь не прижимается к его. Кожа и его характерный запах окутывают меня плотным ореолом. Сердце колотится. Я чувствую, как трескаюсь, желая подойти ближе.

Необходимость быть ближе.

Этот мужчина, этот незнакомец, этот убийца переходит границы, которые должны оставаться нетронутыми. Это неправильно.

И никогда не должно быть.

Мои ладони ложатся ему на грудь, и я изо всех сил толкаю его назад. Он едва сдвигается с места.

— Просто оставь меня в покое. Почему ты не можешь этого сделать?

— Ты действительно этого хочешь, Элоиза? — его голос понижается на октаву, пробирая до костей.

Я встречаю его взгляд, и это такая ужасная идея. Холодок от его взгляда затягивает в интимную ловушку. И я, как чертова идиотка, запинаюсь.

— Д-да.

— Подумай еще раз. В тот раз ты хотела, чтобы я тебя убил, а теперь хочешь, чтобы оставил в покое? Думаешь, что можешь играть со смертью и не расплачиваться за это?

— Тогда убей меня! — гневная энергия бьет по моим венам. Он не единственный, кто умеет давить. Я тоже могу дать сдачи. — Какую еще цену я должна заплатить?

Ворон зажимает мой подбородок между пальцами, пока воздух не заполняется им. Его глаза темнеют, а черты лица искажаются, превращаясь в ту нечеловеческую версию, которую я наблюдала, когда он чуть не убил меня. Версию убийцы.

Я не сомневаюсь, что этот человек может оборвать жизнь так же легко, как и сделать следующий вдох.

И все же мне не страшно. Скорее, любопытно. Заинтригована. Поражена.

Я хочу знать о нем все, но в то же время чувствую потребность оттолкнуть его. И все это одновременно. Он опасен для крепости, которую я возводила после смерти мамы, но в то же время он возбуждает меня, и я жажду пережить это. Пусть даже ненадолго.

— Ты не хочешь умирать, — негромко говорит Ворон. — Ты думаешь, что хочешь, но на самом деле все, чего ты желаешь, — не дать эмоциям выплеснуться на поверхность. Рано или поздно эти запертые в глубине души чувства должны вырваться наружу, иначе задушат тебя целиком. Лучше атаковать их, пока они не атаковали в ответ.

Гнев сбивает меня с ног, как крушение поезда. Я пытаюсь высвободиться, но его пальцы впиваются в мою кожу, оставляя синяки, словно от стали.

Это не мешает мне кричать.

— Оставь свой психоанализ при себе! Что, черт возьми, ты обо мне знаешь, чтобы судить?

Он толкает меня. Я спотыкаюсь и ударяюсь спиной о стену.

— Был там. Делал это. Купил эту долбаную футболку, медсестра Бетти. Если думаешь, что, заглушив свои эмоции, будешь в безопасности, то, блядь, подумай еще раз. Ты обманываешь только себя, и в глубине души это знаешь.

— Отпусти меня, — я вцепилась когтями в его предплечье. Мне нужно укрыться от него и от того, что он, черт возьми, говорит. Я не хочу это слышать. Я не хочу быть в ловушке этого бесконечного горя.

Все, что мне нужно сделать, – это убежать в свою комнату, запереть дверь, спрятаться под одеялом и погрузиться в оцепенение.

Ворону это не нравится. Он крепко держит меня в клетке между своей грудью и стеной. Его пальцы продолжают держать в заложниках мое лицо.

— Нет, пока не признаешь это.

— Ладно. Ты прав. Просто отпусти меня, — говорю я все, что он хочет услышать, чтобы только оставить меня в покое. Я чувствую, как всплеск эмоций рвется, бьет ключом и поднимается на поверхность. Мне нужно побыть одной и держаться подальше от этого человека.

— Скажи это.

— Что сказать?

— Что с тобой не все в порядке, и ты притворяешься.

Я проглатываю хаос, бушующий в моей груди.

— Я в порядке.

Он крепко сжимает мой подбородок и качает головой.

— Попробуй еще раз, медсестра Бетти.

— Пусти меня! — я снова кричу, извиваясь и ударяясь о его грудь. Что угодно, лишь бы он отпустил меня. Я в ловушке, потеряна и растеряна.

У меня не должно быть таких эмоций. Я должна чувствовать оцепенение.

Оцепенение — это безопасно.

Схватив свободной рукой оба моих запястья, Ворон поднимает их над моей головой и прижимает к стене. Он наклоняется ближе, его дыхание обдувает мое лицо.

— Мы можем простоять здесь весь гребаный день, если хочешь.

— Пожалуйста... — прибегаю я к мольбе. Нежелательные ощущения уже на поверхности. Не могу выпустить весь этот хаос наружу.

— Пожалуйста, что?

— Пожалуйста, перестань меня провоцировать, — я встречаюсь с его глазами, пытаясь найти в них крупицу милосердия. — Оставь меня в покое.

Он сверкнул глазами, и цвет его глаз похолодел.

— Признай. Это.

— Я не в порядке, — шепчу я, просто чтобы он уже отступил. Вместо привычного равнодушия внутри меня что-то трещит. Звук такой грохочущий, что я закрываю глаза от его интенсивности.

— Громче, — приказывает он.

— Я не в порядке.

— Громче!

— Я не в порядке! — из моего горла вырывается всхлип. — Я не в порядке. Я не в порядке.

Образы мамы перед смертью заполняют мое сознание. Она была просто оболочкой, но я предпочла бы иметь эту оболочку, чем остаться одной. Отец исчез, когда я была ребенком. Папа (прим. — имеется в виду дедушка, так как во Франции все говорят папА) умер, и все, что у меня было, — это мама. Она была якорем моего существования. Когда она ушла, одиночество почти разорвало меня на части.

Я неделями бродила по дому, как призрак, поглощенная нашим совместным смехом. Каждый день я надеялась, что все это сон и я проснусь, чтобы найти ее, папу и все то, что делало меня счастливой.

После ее ухода нет ощущения жизни. Только глубокое одиночество. Я не могу понять, как жить без нее и папы. Не могу понять, почему я все еще существую после их смерти.

Но я обманывала себя, думая, что со мной все в порядке, поэтому ни одно из этих чувств не вернется. Оцепенение было гораздо лучше, чем горе.