Чтение онлайн

Есть, однако, и другой путь – признать, что «Общая теория криминалистики» – это не отдельный самостоятельный раздел науки, а весь комплекс теоретического знания, накопленного криминалистикой, система которого адекватна системе самой криминалистической науки. Как ни одна отдельно взятая криминалистическая теория не способна выполнять функции общей теории криминалистики, так и никакая часть криминалистики не способна отобразить предмет науки в целом. Ею должна стать система теоретического знания, воспроизводящая всю систему криминалистики. Ибо невозможно представить себе теоретический раздел криминалистики в качестве самостоятельного ее раздела, не отказавшись от понимания «Общей теории» как «отражения всего предмета криминалистики». Поэтому общая теория криминалистики должна включать теории всех уровней: в т. ч. теоретические основы каждого из разделов. Только при таком построении общая теория криминалистики сможет отобразить свой предмет с максимальной полнотой, представляя собой идеализированную модель всех изучаемых наукой явлений, относящихся к предметам и техники, и тактики, и частной методики расследования.

Иными словами, понятия «науки криминалистики» и «общей теории криминалистики» – следует воспринимать не просто как сопоставимые, но и в определенном смысле – как тождественные понятия, ибо «всякая развитая научная дисциплина по сути дела представляет собой некоторую систему теорий, находящихся в различных отношениях друг с другом». [117]

«Общая теория криминалистики» подобно традиционной системе курса криминалистики в ее четырехчленном делении, должна, таким образом, содержать: Введение в общую теорию, включающее общие криминалистические теории (теории, относящихся к нескольким разделам криминалистики), и три раздела, посвященные теоретическим основам криминалистической техники, тактики и частной методики. Каждый из этих трех разделов должен состоять из частных криминалистических теорий, относящихся только к данному разделу Общей теории криминалистики.

Это не значит, что система науки (учебного курса) криминалистики лишится своего общетеоретического раздела. Просто именовать его придется иначе, например, в тех вариантах, которые уже предложены в учебниках по криминалистике, изданных за последние годы: «Введение в криминалистику и ее теоретические основы» [118] , «Теория и методология криминалистики» [119] , «Теоретические и методологические основы криминалистики» [120] и т. д.

Теоретическая база криминалистики сегодня представлена теориями и учениями разных уровней и разной степени общности. Одни из них достигли высокой степени зрелости, другие находятся в стадии формирования. Различно и их методологическое значение. Некоторые теории и учения носят общий для криминалистики характер, распространяя свои положения на все или на большинство ее разделов. Это, например, теория криминалистической идентификации и диагностики, криминалистическая теория принятия решений, криминалистические учения о способах совершения преступлений, о личности преступника, о версии и некоторые другие. Возникнув как частные учения в криминалистической технике, тактике или частной методике, они по мере своего развития и, охватывая все более широкий круг познаваемых криминалистикой явлений, превращались в теории и учения, имеющие общее криминалистическое значение. Другие теории и учения, разрабатываемые в рамках отдельных разделов и отраслей науки, отличаясь меньшей степенью общности, сегодня сохраняют свой статус криминалистических теорий частного характера, существующих в рамках какого-то одного раздела или отрасли криминалистики. К примеру, учение о следах, теоретические основы судебного почерковедения, учение о следственной версии, теория принятия тактических решений и др.

Для обозначения сформировавшихся и формирующихся в системе криминалистики теорий и учений, [121] используют разные термины в разных их сочетаниях. Например, Р. С. Белкин, обращая внимание на подчиненный характер любой отдельно взятой криминалистической теории по отношению к Общей теории науки, называет все теории «частными криминалистическими теориями»; А. А. Эйсман, наряду с термином «общая теория криминалистики» использует и такое понятие, как «теории, общие для всех ее отраслей». Иначе обозначает криминалистические теории и учения Н. А. Селиванов, различая по степени общности «общие криминалистические теории и частные криминалистические теории». Насколько это разнообразие используемых терминов способно ввести в заблуждение относительно видовых различий криминалистических теорий и учений, и соответственно, породить сомнения в их принадлежности к тому или иному разделу криминалистики, становится понятным на примере отношения авторов к теории криминалистической идентификации.

Так, Р. С. Белкин утверждал, что данная теория не может быть признана общей теорией криминалистики, поскольку охватывает не весь предмет криминалистики, а только его часть. По этой и ряду других причин теория криминалистической идентификации должна рассматриваться, по мнению автора, как частная криминалистическая теория. [122]

Возражая Р. С.Белкину, и в то же время, избегая употребления термина «общая теория криминалистики», Н. А.Селиванов, называет теорию криминалистической идентификации достаточно зрелой общей криминалистической теорией. При этом автор относит ее к общетеоретической части криминалистики, в то время как частные теории, по его мнению, должны развиваться в рамках структурных подразделений криминалистической науки: криминалистической техники, тактики и частной методики. [123] В свою очередь, А. А.Эйсман отмечая универсальный характер теории криминалистической идентификации, включает эту теорию в состав общей теории криминалистики. [124]

Таким образом, Р. С.Белкин соотносит понятие «Общая теория криминалистики» с понятием «частных криминалистических теорий» как целого и частей. [125] Частными теориями автор при этом именует любые теории и учения, которые могут относиться к одному, двум или трем разделам криминалистики. [126] По мнению Р. С.Белкина, любая частная теория в системе общей теории криминалистики может быть в свою очередь представлена системой частных теорий более низкого уровня. В качестве примера он сравнивает теорию криминалистической идентификации с теорией графической или трассологической идентификации. Их связи действительно соответствуют связям «общего» и «частного». Между тем, вряд ли из этого следует делать вывод, будто бы с частными теориями более высокого уровня, частные теории меньшей степени общности «находятся в отношении целого и части». [127]

Дело в том, что общее и частное могут соотноситься между собой не только как часть и целое, но и как род и вид теорий. Именно в таком соотношении находятся идентификационные криминалистические теории рассматриваемых Р. С.Белкиным уровней. В них теория трассологической идентификации, не являясь «частью» общекриминалистической теории идентификации, представлена как ее подвид, наряду с баллистической, фотопортретной, почерковедческой и т. д. идентификацией. Тем не менее, их связь очевидна, но не как связь части и целого, а как связь рода и вида теорий.

Применяя для обозначения теории криминалистической идентификации разный понятийный аппарат, все авторы на самом деле пытаются сопоставить несопоставимое. Так, если Р. С. Белкин сравнивает теорию идентификации с общей теорией криминалистики, то Н. А. Селиванов, возражая ему, – с общей криминалистической теорией. В результате создается иллюзия разнообразия взглядов на методологическую сущность данной криминалистической теории и на ее место в системе теоретического знания. Ясно, однако, что смысл используемых понятий различен в той же мере, в какой различны понятия «общей теории права» и «общеправовой теории». Общая теория права, как известно, является самостоятельной отраслью знания, включающей множество теорий и учений, каждая из которых в отдельности, разумеется, не образует «общей теории права». И все же вполне может именоваться «общеправовой теорией», сформировавшейся в рамках правовой науки наряду с другими теориями и учениями общего характера (например, теорией правоотношений, учением о нормах права, теорией правового регулирования и т. д.).

В этом смысле теория криминалистической идентификации является общей криминалистической теорией, имеющей родовые признаки, по отношению к теории графической, трасологической или иной идентификации, которые в сравнении с теорией более высокого уровня должны рассматриваться как вид частных криминалистических теорий. И только Общая теория криминалистики, представленная системой частных криминалистических теорий, соотносится с ними как целое и часть. Очевидно, что в представлениях Р. С. Белкина понятия «общая теория криминалистики» и «частная криминалистическая теория» отражают их связь как целого и части, в то время как у Н. А. Селиванова понятия «общая криминалистическая теория» и «частная криминалистическая теория» раскрывают их взаимосвязи как рода и вида. Оба вида связей криминалистических теорий не отрицают друг друга, а сосуществуют в рамках криминалистической науки, и уже только по этой причине они не могут друг другу противоречить. Здесь нет предмета для спора. Любые дискуссии, в которых понятия Общей теории криминалистики и Общей криминалистической теории представлены как равнозначные категории, неизбежно окажутся бесплодными.

Разумеется, при условии, если говоря об общей теории криминалистики подразумевать под ней только систему теорий, а говоря об общекриминалистической теории, – только то, что среди криминалистических теорий, помимо данной, существуют теории меньшей степени общности.

Между тем, употребление таких понятий как общая или частная криминалистическая теория, действительно имеет смысл, но лишь тогда, когда требуется обозначить подчиненную связь теорий между собой. Термин «общая криминалистическая теория» должен «употребляться», когда важно в сравнительной характеристике с другой теорией подчеркнуть ее более общий характер, отличие от другой теории степенью общности, уровнем абстрагирования. Находящаяся на более низком уровне теория будет в этом случае по отношению к первой частной теорией (хотя и не частью).