Чтение онлайн

Иными словами, понятия общей и частной криминалистической теории раскрывают их интертеоретические связи как рода, вида, разновидности. Такие связи можно назвать связями по вертикали. В этом смысле теорию криминалистической идентификации можно рассматривать как общую криминалистическую теорию по отношению к частной теории трассологической идентификации. Последняя же будет в свою очередь общей в сравнении с теорией дактилоскопической идентификации и т. д. Здесь нет включения, например, теории трассологической идентификации в общекриминалистическую теорию идентификации в качестве ее части. Более общая теория включает только положения, составляющие некий базис частной теории. Например, в трассологической теории для характеристики взаимодействия выделяют следообразующие и следовоспринимающие объекты, которые в общекриминалистической теории идентификации представлены разнообразием идентифицируемых и идентифицирующих объектов.

Интертеоретические связи криминалистических теорий существуют в их взаимоотношениях не только по вертикали (общие, менее общие, частные теории, о чем уже шла речь), но и по горизонтали. Такие связи криминалистических теорий основаны на общности отражаемых ими объектов познания.

Для каждого отражаемого теорией объекта формируется своя система «горизонтально» связанных теорий. Так, «Теоретические основы криминалистической науки» (ее науковедческий уровень) представленыучением о предмете и задачах криминалистики, учением о методах и языке науки, теорией криминалистического прогнозирования (в части прогноза развития науки), и другими. Этот уровень теоретического знания включает теоретические концепции, отражающие представления о самой криминалистической науке в виде системы отдельных учений, объединенных горизонтальными связями.

В криминалистических теориях преступления окажутся, в свою очередь, сосредоточены те теории и учения, в которых раскрываются значимые для криминалистической науки аспекты события преступления, его элементов, механизма. В результате формируется система «горизонтально» связанных теорий, каждая из которых изучает свои особенные признаки и свойства познаваемого объекта. Среди таких теорий можно назвать теорию криминалистической классификации преступлений, учение о способах совершения преступлений, учение о личности преступника, криминалистическую виктимологию и др. Все эти теории и учения, благодаря горизонтальным связям, отражают с максимальной полнотой познаваемый ими объект – событие преступления.

На основе третьего познаваемого криминалистикой объекта формируются «криминалистические теории познания события преступления», отражающие разные аспекты (стороны, признаки) деятельности по борьбе с преступностью. Среди них: учение о криминалистических средствах, приемах и методах установления истины по уголовным делам; криминалистическая теория принятия решений, теория идентификации и диагностики; криминалистическое учение о версиях; теоретические основы организации расследования; учение о розыске и др.

В предлагаемой структуре теоретического знания каждой теорией раскрываются специфические закономерности функционирования каждого познаваемого наукой объекта. Первой группой теорий раскрываются закономерности функционирования самой науки криминалистики; второй – закономерности совершения преступления и возникновения информации о нем; третьей – закономерности установления истины в процессе раскрытия, расследования преступлений и их предупреждения криминалистическими средствами.

Разумеется, каждая из этих теорий имеет и соответствующие вертикальные связи по признакам их рода, вида, разновидности. Например, учение о предмете науки криминалистики вертикально связано с учением о предмете криминалистической техники, тактики и частной методики. Учение о методах науки в целом – с учениями о познавательных методах и средствах каждого из ее разделов.

То же можно сказать и о криминалистических теориях, представляющих собой идеализированную модель преступления и процесса его познания. Общекриминалистическое учение о способах совершения преступлений, например, связано вертикальными связями с учениями о способах совершения убийств, хищений, иных видов преступлений. И если первое представлено в общетеоретической части криминалистики, то остальные – в разделе криминалистической методики. Аналогично, благодаря вертикальным связям, формируются и теории познания события преступления.

При таком объединении криминалистических теорий дальнейшее формирование системы «Общей теории криминалистики» можно будет подчинить единой логике, основанной на выявлении горизонтальных и вертикальных связей между всеми теориями и учениями общего и частнокриминалистического уровня.

Разумеется, каждая теория каждого структурного элемента Общей теории криминалистики, включаемая в тот или иной ее раздел, отражает не весь познаваемый теорией объект, а только какую-то его часть или часть его признаков и свойств. Например, учение о языке криминалистики – не всю науку, а только её понятийный аппарат; учение о личности преступника – не всё событие преступления, а только такой его элемент, как субъект преступления. То есть в каждой отдельно взятой криминалистической теории отражается только тот или иной элемент объекта, познаваемого системой теорий, объединенных в относительно самостоятельные разделы. И только система всех теорий, объединенных горизонтальными и вертикальными связями, способна дать адекватное представление о познаваемых наукой объектах с максимальной полнотой. Это и будет Общая теория криминалистики, в которой общекриминалистические теории, систематизированные на основе их горизонтальных связей, должны быть дополнены криминалистическими теориями частного характера, которые связаны с более общими теориями вертикальными связями. То есть теми частными теориями, которые разрабатываются в соответствующих разделах криминалистики: криминалистической технике, тактике и частной методики. И чем более полно криминалистика будет представлена системой взаимосвязанных теорий, тем более адекватно ее Общая теория будет отражать предмет науки в целом.

Предмет и определение предмета. Среди науковедческих проблем криминалистики одной из наиболее обсуждаемых на всех уровнях научных исследований по-прежнему остается проблема ее предмета. Едва ли найдется еще какая-либо иная отрасль знания, кроме криминалистики, где с таким азартом, а порой, и ожесточением велись бы дискуссии на эту тему. Повышенное внимание к ней не случайно, ибо возникновение в постоянно развивающейся науке новых, перспективных для исследования идей всегда вносило коррективы в представления о том наиболее существенном в многообразии изучаемых наукой явлений, что обнаруживается только на определенном этапе ее исторического развития.

Между тем, взгляд на историю формирования учения о предмете криминалистики, дает основание утверждать, что все дискуссии на эту тему велись не столько, собственно, о предмете, сколько о формулировках определения предмета криминалистики. Это и понятно, ибо предмет науки – категория в некотором роде консервативная, стабильная в своей неизменности.

«Наука, – писал Р. С.Белкин, – живой, динамически развивающийся организм. Как всякое социальное явление, продукт своей эпохи, наука испытывает и революционные потрясения, и переживает длительный процесс эволюционного развития. Но и в период революций, и в процессе эволюции знания в науке, сохраняется нечто неизменное, своеобразный костяк, позволяющий ей сохранить свою индивидуальность, неповторимость, отличие от других областей знаний. В одних случаях это система, объекты и предмет науки, в других – ее основные категории и понятия, в-третьих – ее основные функции. Это устойчивое, неизменяемое, существенное в содержании науки приобретает значение традиционного для данной области знания, становится объектом передачи от предшественников к последователям традиций в буквальном смысле слова…». [128] (выделено мною – АЭ)

Между тем, далеко не все согласны с оценкой предмета криминалистики как относительно стабильной научной категории. Связывая учение о предмете науки с развитием знания о нем, некоторые авторы полагают, будто бы с изменением содержания и объема знаний об изучаемых криминалистикой явлениях, к чему, надо полагать, должна стремиться любая прогрессивно развивающаяся наука, меняется, расширяясь, и сам ее предмет. Так, Е. П.Ищенко и М. В.Жижина полагают, что «Предмет любой науки, как и сама наука, – явление достаточно динамичное. В зависимости от реалий, формирующихся в ходе развития общественных отношений, перечень вопросов, входящих в предмет той или иной науки, меняется: одни из них представляются актуальными в одно время, после чего их место занимают иные вопросы, иные проблемы, в качестве новых аспектов дополняющие предмет той или иной науки». [129] (выделено мною – АЭ).

Думаю, однако, что в своих выводах авторы допускают принципиальную ошибку. На самом деле никакой «перечень вопросов» в предмет науки не входит, и входить не может. Это разноплановые категории. Предмет – это изучаемая наукой реальность, фрагменты реальности, стороны, свойства и признаки объективно существующих явлений. Эту реальность, составляющую предмет любой науки, нельзя дополнить возникающими по мере ее познания новыми вопросами. Полученные в процессе развития науки ответы на возникающие и решаемые ею вопросы дополняют не предмет, а наши знания о предмете, расширяется не круг познаваемых конкретной наукой явлений и объектов, а представления о характеризующих их новых признаках и свойствах.