Чтение онлайн

Мы поздоровались, сели за столик одного из небольших кафе. Надо было с чего-то начать.

– Я слышал, что у тебя большие неприятности?

– Не то слово – неприятности! – ответил Андрей. – Я же в Лефортово сидел, – добавил он, прекрасно понимая, что я в курсе его проблем.

– Как в Лефортово? – удивился я и чуть было не спросил, почему я его там не видел; но вовремя остановился: как я могу кого-то видеть там, кроме своих клиентов. – И как там?

– Ничего, жизнь и там есть. Вот, недавно вышел. Просидел под следствием несколько месяцев.

– Значит, ты с одним из моих клиентов сидел? – намекнул я на Пашу Цируля.

– А кого ты имеешь в виду? – спросил Андрей. – Цируля, что ли?

– Да, его, – кивнул я.

– Да, с ним сидел.

– Слушай, ведь ты вел его дело?

– Ну, как сказать. Брал его, разработку по нему проводил, – ответил Андрей нехотя.

Тут я решил перейти к делу:

– Дело в том, что меня очень интересует кое-какая информация. Конечно, если она не секретная. Информация о Цируле.

– Да какая там секретность! – махнул рукой Андрей. – Я же теперь в конторе не работаю и вряд ли когда буду работать. Скоро суд будет.

Я прекрасно знал, что таких, как Андрей – находившихся под следствием работников РУОПа, – было семь или восемь человек. Все они проходили либо по злоупотреблению служебным положением, либо по самоуправству, либо по статьям о вымогательстве.

Обладая неконтролируемой властью, эти люди, к сожалению, сами нарушали закон. Среди них оказался и Андрей.

Конечно, его можно было понять. Может быть, в чем-то он видел несправедливость, отсутствие защиты, которую ему обещали руководители могущественной организации, в которой он некогда работал. Но сегодня все его бросили и он остался один.

Вероятно, какая-то обида на контору у него осталась, поэтому он и начал рассказывать мне очень подробно все, что было связано с его работой с Пашей Цирулем.

Говорили мы около четырех часов. За это время я даже устал от той лавины информации, которую обрушил на меня Андрей.

– Слушай, – сказал я, – есть вот еще один вопрос…

Но Андрей неожиданно прервал свой рассказ и спросил:

– А зачем тебе все это нужно?

– Да так, для интереса, – ответил я.

– Для интереса? – хитро улыбнулся Андрей. – Небось, общак найти хотите?

– Какой общак?

– Да тот, который пропал у Паши. Тебя же, наверное, братва ко мне прислала именно по этому поводу? Скажи честно, так?

– Да что ты! Я для себя хочу все выяснить!

Круг людей, располагающих определенной информацией о Цируле, постепенно расширялся.

Найти корпусного Бутырской тюрьмы Николая Гусакова и встретиться с ним не составило для меня большого труда. Ведь там мне приходилось бывать довольно часто, и меня хорошо там знали.

Но, к сожалению, очень трудно оказалось разговорить его на нужную мне тему.

Сначала он наотрез отказался говорить. При второй же встрече, когда я объяснил ему, что информация эта носит частный характер, что нужна она только для меня лично – для моей будущей книги, – он немного «раскрылся».

– Да, я читал ваши книги, – сказал Николай. – Они в принципе мне нравятся. Неплохо написано.

– Спасибо за комплимент.

Я прекрасно знал, что в последнее время мои книги читали, в основном, либо братва, либо «погоны».

Если первая категория читает, ища в них свое, родное, то вторая – в основном с карандашом в руках, делая пометки в своих досье о совпадении того или иного материала с их собственными оперативными наработками.

Глупо и нелепо рассчитывать на факты из моих книг, так как если даже у меня и есть какая-то информация, я никогда не горю желанием подставлять людей, тем более тех, кто находится на воле.

С корпусным Николаем мы общались также около четырех часов. За это время я узнал не только о Бутырском периоде жизни Цируля, но и о нахождении его в другом изоляторе – «Матросская Тишина», где его содержали после.

Теперь у меня выстраивалась более-менее ясная картина, хотя, конечно, информация адвоката, руоповца, тюремщика была далеко не полной. И уж тем более – не исчерпывающей.

Оставалось встретиться с «первоисточниками» – с братвой, с каким-нибудь авторитетом или вором в законе, который знал Пашу Цируля ближе.

Тем более что таких людей было достаточно много.

С ворами в законе мне повезло, их беспроволочный «телеграф» работает идеально, и уже на следующий день мне позвонил мой клиент, славянский вор в законе Петр Казаков, известный в криминальных кругах по кличке Петруха.

У него был какой-то вопрос ко мне. Он долго формулировал, наконец я ответил на него и затем осторожно поинтересовался, не знает ли он тех людей своего круга, которым хорошо известен был Цируль.

– Я его сам хорошо знал, – тут же отреагировал Петруха.

– Нет, ты не так близок был с ним…

– Это так. А что нужно-то? Есть какой-то «косяк» в связи с его смертью, что ли?

– Я не могу тебе этого сказать по телефону, – уклонился я от разговора.

– Хорошо, тогда давай встретимся вечерком, сегодня же.

– А где?

– Ночной клуб на Арбате знаешь? – И Петр назвал один из клубов.

– Да, знаю.

– Давай, подъезжай туда к часу. Там и перетолкуем.

Выбора у меня не было, и в час ночи я подъехал к ярко освещенному входу в ночной клуб на Калининском проспекте.

В это время клуб был полон. В зале, куда я вскоре вошел, было довольно многолюдно. Часть посетителей танцевала недалеко от импровизированной сцены, где выступала какая-то эстрадная певица, другие сидели за столиками. Среди сидящих я без труда отыскал Петра и подошел к нему.

За столиком Петра сидел еще один мужчина, лет сорока пяти – пятидесяти. Оба одеты в темные костюмы и дорогие рубашки. Петр был без галстука.

Я отметил, что один из них был в костюме от Армани, другой – от Версаче. «Вот тебе и перемены, – подумал я, – в воровском мире!»

Если раньше, во времена «воровского романтизма», если вспомнить фильм «Холодное лето пятьдесят третьего», воры в законе ходили в телогрейках, в кирзовых сапогах и кепках, то современные авторитеты щеголяют в самых изысканных костюмах.

Подойдя вплотную к столику, я заметил, что из-за соседнего стола сразу поднялись три парня, коротко стриженные, в темных костюмах. Вероятно, личная охрана Петрухи. Но тот сразу подал им знак, показывая – садитесь, это свой. Те медленно опустились на свои стулья.