Чтение онлайн

– Что вы делали в момент убийства потерпевшего?

– Простите, – прервал я. Мне было известно, что следователи любят такие провокационные вопросы и иногда им везет – люди начинают говорить. Но тут перед ним профессиональный защитник. – Когда это случилось, я могу узнать? И в момент убийства кого?

Следователь внимательно посмотрел на меня и снова назвал фамилию и имя потерпевшего.

– Я с ним не знаком и поэтому не знаю, какое время вы имеете в виду. Назовите мне время, и я отвечу, что делал в этот момент.

Вероятно, следователь понял, что на этот раз его примитивная хитрость не сработала.

– Хорошо, – продолжил он, – тогда объясните следствию, каким образом вы звонили потерпевшему с вашего мобильного телефона после двенадцати часов ночи?

Судя по всему, я в это время действительно кому-то звонил, так как на столе лежала распечатка телефонных разговоров, и абзацы были выделены разноцветными маркерами – желтым, зеленым, фиолетовым, синим и другими. Вероятно, для каждого подозреваемого был свой цвет.

Я пожал плечами. Конечно, можно было ответить, что набрал неправильный номер телефона или неверно записал чей-то номер, тем самым полностью отсекая себя от дела. Но я посчитал, что говорить так нет смысла.

– Я звонил этому человеку для того, чтобы с ним встретиться.

– Почему вы хотели с ним встретиться? Откуда вы знаете этого человека и какова цель вашей с ним беседы?

«Ну вот, – подумал я, – называется, дал правдивые показания! Что мне ответить?» Я решил не отвечать.

– Послушайте, это мое личное дело, и я не обязан докладывать вам о целях моей будущей беседы и о теме разговора. Если у вас есть какие-то показания о моей причастности к этому делу, предъявляйте. Если же нет – давайте закончим на этом.

Вероятно, это еще больше взбесило следователя. Он встал, оттолкнул листок и повышенным голосом сказал:

– Слишком все грамотные стали! Слишком много все знают! Но все же не забывайте, куда вы попали! В прокуратуру! Вы знаете, чем мы занимаемся? – И он сбивчиво, раздраженным тоном стал перечислять мне все перспективы моего пребывания у него. – Да я вас…

Но тут раздался телефонный звонок.

– Алло, – бросил следователь в трубку. Вероятно, информация была весьма неприятной для него и, вероятно, какое-то отношение к этому имел я. – Да вы что! – закричал он в трубку. – Я сейчас разберусь с ним! Подумаешь! – Выслушав ответ, следователь закричал еще громче: – Все, все! Никаких встреч, никаких интервью!

И бросил трубку.

– Послушайте, – обратился он ко мне, снова отодвинув в сторону злополучный протокол, – вы что себе позволяете? Вы думаете, если вас задержали, то вы можете тут шоу устраивать?

– Какое шоу? – не понял я.

– Что, вы не понимаете, о чем я говорю? Вы нас за дураков держите? – И обращаясь к оперативникам, которые меня доставили: – Представляете, что творится? Сейчас к нам едет программа «Времечко» по поводу задержания адвоката, – и он показал на меня. – Они хотят взять интервью! Во какая у нас кинозвезда объявилась!

– Вы знаете, что никакой программы я не вызывал. Оперативники могут подтвердить это – я никому не звонил. Как они об этом узнали – для меня такая же загадка. И почему вы решили, что они едут именно из-за меня?

– Да потому, что они интересовались именно вами! – раздраженно закричал следователь.

Я прекрасно понимал, в чем дело. Это мой коллега вызвал «Времечко» для подстраховки. И правильно сделал. С другой стороны, следователь окончательно взбесился. Он постоянно повторял:

– Какие грамотные все стали! Спектакли, шоу решили тут устраивать! Да вы знаете, что я могу с вами сделать! Я могу вас просто по 122-й статье УПК закрыть в камеру на трое суток в качестве подозреваемого по тому преступлению, и все! А потом перед вами извинимся. А дальше – вы сами подумайте, как вы будете себя чувствовать в камере!

Действительно, такая перспектива была достаточно реальной. Я это хорошо понимал. Мне нужно было срочно что-то придумать, чтобы сбить его пыл.

– Послушайте, – сказал я, – во-первых, оперативные работники могут подтвердить, что я никому не звонил.

Те кивнули головами: да, так и было.

– Во-вторых, – продолжил я, – я вижу ваше предвзятое отношение ко мне…

Следователь недоуменно взглянул на меня.

– …Поэтому я прошу пригласить сюда заместителя прокурора района Ивана Михайловича Деревянко.

От удивления следователь опустился на стул.

– Откуда вы его знаете? – осторожно поинтересовался он.

Для меня это было испытанным приемом. На самом деле я действительно знал Ивана Михайловича Деревянко, так как год-полтора назад, занимаясь одним делом, близко работал с ним.

Он курировал следствие, которое закончилось достаточно благополучно для моего клиента. И вообще Иван Михайлович был приветливым, общительным человеком. Вероятно, он намеревался после работы в прокуратуре перейти в адвокатский корпус, поэтому с большим интересом расспрашивал меня о всевозможных тонкостях адвокатской профессии, и мы не раз говорили с ним на эту тему.

Следователь не унимался:

– Я вас еще раз спрашиваю: откуда вы знаете Ивана Михайловича Деревянко?

– Да мало ли откуда! Может быть, я с ним вместе в институте учился! Может, мы хорошие друзья. Вы лучше у него самого спросите.

Я часто употреблял такой ход, когда следователи начинали откровенно хамить и выказывать антипатию к адвокату. Я специально называл фамилию вышестоящего должностного лица и туманно говорил о степени нашего с ним знакомства.

Прием был беспроигрышным. Это резко остужало пыл следователей, и они терялись. А вдруг адвокат говорит правду?

– Позвоните ему и спросите, – настаивал я.

– Я не стану беспокоить Ивана Михайловича сейчас – время позднее. Вот когда он утром придет, я у него в вашем присутствии спрошу об этом, – сказал следователь, вероятно, думая, что я блефую и беру его «на пушку».

– А что, я тут пробуду до утра? – спросил я. – Я что, задержан?

– Зачем же? Просто мы сейчас прервем допрос, поскольку в связи с полученной информацией мне необходимо проверить некоторые данные, подготовиться.

Это был ответный ход с его стороны. Он специально придумал формальный повод, чтобы продержать меня тут до прихода вышестоящего начальства.