Чтение онлайн

– Слушай, землячок, это ментовская хата?

– Ментовская, ментовская, – кивнул тот.

Андрей выдохнул и сел на краешек скамьи.

– А где койка свободная? – спросил он.

– Да вон там в конце выбирай, – сказал сокамерник.

Андрей выбрал нижнюю, ближе к выходу. Он сел на железную койку и задумался. Интересно, а где же сейчас Александр? Сколько у них тут ментовских камер? И что дальше будет? И что станет делать «папа»? Сдержит ли свое слово, освободит его или просто забудет?

А может, ситуация изменилась? Может, кто-то из влиятельных покровителей этих чеченцев наседает? Ничего, скоро все прояснится.

Неожиданно чья-то сильная рука легла Андрею на плечо. Он привстал. Тотчас же с верхних нар спрыгнул здоровый мужчина, ростом около двух метров, с красным лицом. Лицо показалось Андрею знакомым. Мужчина сказал:

– Здорово, землячок! – и стал протягивать руку Андрею. Андрей автоматически протянул руку. Но тут неожиданно здоровый мужчина вместо правой руки, которую подают при приветствии, подал Андрею левую, а правой изо всей силы ударил Андрея в челюсть. Андрей отлетел в сторону.

– Ты чего, мужик? – с трудом произнес он.

– Что, блядь ментовская, не узнал меня? – продолжал мужик. – Ребята, это же тот руоповец, который меня арестовывал! – Толстяк наступал на Андрея и наносил ему удары ногами. Андрей с ужасом вспомнил.

Конечно, это же был гаишник! Полгода назад они, проводя операцию под общим названием «Чистые руки», задержали его при получении взяток. Он оказал сопротивление, они его отмутузили в РУОПе. «Ну и везет мне сегодня!» – думал Андрей, загораживая лицо руками и стараясь увернуться от ударов. Но гаишник матерился и продолжал наносить удары.

– Мент! Гад! Сука! – повторял он. Андрей выставлял вперед руки, боясь, что гаишник попадет по сломанной челюсти.

– А сам-то ты кто? Не мент, что ли? – говорил он.

Наконец Андрей вывернулся и сильным движением головой ударил гаишника в живот. Тот остановился. Теперь уже Андрей пошел в атаку. Началась драка. Затем они оба упали на пол. Присутствующие смотрели на происходящее с удивлением. Кто-то улыбался, не понимая, в чем дело. Андрей же с гаишником катались по каменному полу камеры.

– Убью, задушу суку! – кричал гаишник.

Дверь камеры открылась, влетели несколько конвоиров с дубинками. Они стали колотить и гаишника, и Андрея. Теперь Андрей прикрывался руками от ударов дубинки. Наконец чьи-то руки подхватили Андрея и вытащили из камеры. Гаишник же остался в камере. Он продолжал орать вслед Андрею.

– Ну вы, полегче, вертухаи! – сказал Андрей конвоирам.

– Мы вертухаи? – сказали грозно конвоиры и, схватив Андрея за плечи, изо всей силы ударили его о железную дверь, отделяющую корпусной отсек камер от другого. Андрей почувствовал, как кровь потекла из разбитой головы. Но конвоиры схватили его за руки и за ноги и потащили. На поворотах они специально изо всей силы ударяли его о железные края решеток.

Наконец они приволокли его в какую-то полутемную камеру, в которой стояли только четыре шконки. Никого больше в камере не было. Конвоиры стали бить его ногами, дубинками.

– Ребята, я же свой, – пытался сказать Андрей.

– Какой ты свой!

– Не бейте меня! Забьете заживо!

Но конвоиры ничего не говорили, только продолжали наносить удары. От одного из ударов Андрей упал на пол ничком. Тогда конвоиры подняли его, пристегнули к рукам наручники, подтянули и повесили на специальный металлический крюк, вбитый в стену.

– Повиси тут до утра, опер, отдохни, умерь свой гонор. Кончилась твоя власть! – сказал на прощание один из конвоиров. – Теперь ты в нашей власти!

Всю ночь Андрей висел на крюке. За это время руки затекли, стальные браслеты впились в запястья. Он несколько раз терял сознание. Утром, когда Андрей очнулся, он лежал на полу. Над ним склонились конвоиры. Они обливали его из ведра холодной водой.

– Ну что, пришел в себя, опер? – сказал один. – Ты-то, небось, пожестче раньше допрашивал?

– Пусть воды попьет, – сказал второй, улыбаясь, и придвинул ногой кружку, наполненную водой. Андрею действительно хотелось пить, но встать он не мог. Тогда он на четвереньках стал ползти, опираясь при этом не руками, а локтями. Добравшись до кружки, трясясь и плача, он опустил голову в кружку и стал пить, как собака. Конвоиры улыбались.

– Ладно, пойдем, Савелий, пусть немного отдохнет, – сказал один из них. Они вышли.

Напившись воды, Андрей поднес руки к лицу. Они были красного цвета. От браслетов остались синие полосы. Руки тряслись. Андрей заплакал и закрыл лицо руками. «Меня здесь убьют, я не выживу!» – думал он. У него уже возник конфликт с сокамерниками и с администрацией. А при таких конфликтах человек из СИЗО живым не выходит.

Андрей просидел на мокром холодном полу около двух часов. Наконец он стал кричать:

– Конвоиры! Конвоиры!

Кормушка открылась.

– Чего тебе?

– Позови старшего. Мне старший нужен.

– Зачем тебе старший нужен?

– Пусть следователя вызовет. Мне нужно важное сообщение сделать.

Вскоре в камеру заглянул оперативник из следственного изолятора.

– Что вы хотели? – обратился он к Андрею.

– Вызовите следователя Волкова из Генпрокуратуры, мне нужно сделать ему сообщение.

– Хорошо, я позвоню ему, – сказал оперативник, – но не гарантирую, что он приедет. Он мне не подчиняется.

– Я прошу тебя, капитан, позвони ему!

– Позвоню, обязательно позвоню, – сказал капитан, выходя из камеры.

На следующий день Андрея привели в следственный кабинет. Там его ждал Волков.

– Что вы мне хотели сказать? – спросил он сухо, не глядя на Андрея.

– Понимаете, гражданин следователь, – начал Андрей, – меня тут могут убить. Моя жизнь подвергается опасности. Здесь есть люди…

– Какая еще опасность? – перебил его следователь. – Насколько мне известно, вы находитесь в милицейской камере.

– Вот именно. Там сидят сотрудники милиции, которых я раньше задерживал.

– Тут я не виноват, – развел руками следователь.

– Это же заговор! – закричал Андрей. – Вы специально мне подсунули адвоката, которого я тоже задерживал!

– Задерживали адвоката? Это интересно.

Андрей понял, что следователь был не в курсе дела.

– Так это, значит, вы задерживали нашего бывшего коллегу?