Чтение онлайн

Резонеры, которые при помощи искусственных, софистических построений обосновывают свои своекорыстные стремления известными общими идеями.

Расчетливо-рассудочные преступники, которые стремятся, с вредом для других лиц или всего общества, к достижению более или менее широких целей, изменяющих известное положение их самих или близких к ним лиц;

Эмоциональные преступники, у которых главной целью, ради которой они совершают преступление, является приятное состояние, связанное с удовлетворением известного сильно развитого у них чувства.

Импульсивные преступники, руководящий целевой комплекс которых сводится к получению приятных ощущений, связанных с совершением какого-либо действия или с обладанием чем-либо.

Эти пять групп надо пополнить еще шестой – группой моральных психастеников. Этому термину я придаю следующий смысл. Деля эндогенных преступников на типы по существенным различиям тех целевых комплексов, которые входят в содержание их предрасположения к преступлению, надо поставить особо группу тех из них, существенную черту которых образует осуждение их нравственным сознанием той цели, ради которой они совершают преступление. У них есть другая, нравственная цель, которая и служит источником протеста против преступной цели и вносит в их внутреннюю жизнь двойственность, находящую свое вырождение в более или менее длительной нравственной борьбе. Эта борьба приводит их к колебаниям, к решению поступить то так, то иначе, то согласиться на участие в преступлении, то отказаться от этого. Моральные психастеники, это – преступники с более или менее глубоким и резко выраженным раздвоением и антагонизмом руководящих целей их поведения, с более или менее сильной и длительной нравственной борьбой совершающие преступление. Если у других эндогенных преступников и встречаются колебания и отсрочка исполнения, то вызванные или лишь эгоистическими опасениями риска и технических трудностей выполнения, или иногда – глухим протестом отдельных добрых чувств, не развивающимся в открытый протест нравственного сознания; последнее, напротив, иногда осуждает у них этот глухой простеет как нравственную слабость или нерешительность. Нравственной борьбы, как протеста нравственного сознания, хотя и недостаточно сильно затормаживающего стремление к преступлению, у них нет. Они думают, что по тем или иным соображениям им преступление совершить следует, но им иногда как-то боязно это, неприятно по мягкости характера, по неуверенности, сойдет ли с рук, не избили бы или не убили бы на месте преступления, при поимке и т. д. В виду практической важности, имея дело с преступниками, знать все, что в них криминогенно и кримино-репульсивно, выделить тип морального психастеника необходимо.

Случаев моральной психастении не встречается у идейных преступников. Их нравственное сознание не только примирилось с преступлением, но и предписывает последнее; сбитое с правильного пути неверными общими идеями, лежащими в основе их преступной деятельности, или плохим их применением, оно привлекает на службу к выполнению их преступных планов их чувство долга и альтруистические чувства.

У резонеров также не бывает внутренней нравственной борьбы, если они, действительно, являются искренними резонерами, а не выдают только себя за таковых. Запутанное искусственными, резонерскими построениями их нравственное сознание не протестует против преступления; часто, притом, оно бывает настолько, так сказать, изношено или недоразвито, что вообще неспособно к сколько-нибудь сильному протесту.

У рассудочных расчетливых преступников, обыкновенно, нравственная борьба заканчивается к моменту постановки той общей цели, которая лежит в основе их предрасположения к преступлению. У них исход этой борьбы выливается в форму известной общей цели и расчета. Однако, бывают случаи, когда они заново переоценивают поставленную эгоистическую цель и выбранный ими способ ее достижения и когда у них да сменяется, нет, а потом, после колебаний, соблазненные выгодами намеченной цели, они, наконец, решаются вступить на преступный путь. В этих случаях решение действовать преступным путем вырастает из более или менее серьезной и длительной нравственной борьбы. Такая борьба, и колебания могут быть и у субъектов с предрасположением, свойственным эмоциональным и импульсивным преступникам, если кримино-репульсивная часть их конституции не сильно недоразвита или разрушена. Из подобного рода преступников и составляется группа, названная мною моральными психастениками.

Не следует, однако, думать, что всякий преступник, который осуждает свое преступление и осуждал его в момент учинения, – психастеник. Такое осуждение вовсе не свидетельствует еще о внутренней борьбе и колебаниях и может, так сказать, лишь скользить по преступному стремлению субъекта, не вызывая даже хотя бы временной задержки его роста. Оно может иметь, так сказать, лишь словесное значение и быть высказано только потому, что субъект слышал подобное осуждение от других и хочет показаться своему собеседнику, а иногда и самому себе лучше, чем он есть.

Внешним проявлением происходящей у преступников-психастеников внутренней борьбы служит изменчивость их решения то совершить, то не совершать преступления, их первоначальный отказ от участия в преступлении, более или менее долгие колебания перед согласием принять участие в последнем, вызванные не одними соображениями невыгодности и большого риска, а моральной или социальной оценкой намеченного деяния.

Предрасположение к преступлению представляет собою склонность прибегать для достижения известных целей к способам, близким по содержанию к преступлению или обнимающим последнее. Среди этих способов главными являются:

Способ, который можно назвать скрытно-хищническим, заключающийся в том, что применяющий его субъект стремится к достижению известной цели на чужой счет, с эксплуатацией отдельных лиц или каких-либо коллективов, но без всякого прямого воздействия на личность жертвы, с эксплуатацией, которую он старается сделать незаметной для самой жертвы, да и для всех остальных. Этот способ достижения целей ярко проявляется в воровстве, растрате и тому подобных преступлениях. Часто он находит себе выражение и в разных непреступных формах.

Способ плутовской, в котором средствами действия являются ложь и обман.

Способ насильнический, в котором средствами действия являются физическое или психическое насилие.

Способ оскорбительный для кого-либо, т.е. содержащий в себе элемент оскорбления, надругательства или издевательства над другими людьми.

Склонности к этим способам действия очень различно развиты у эндогенных преступников и с различной яркостью выражаются в их преступлениях. При этом у одних заметна сложившаяся склонность к какому-либо одному из этих способов, у других – к нескольким, а у некоторых – ко всем, с применением того или иного способа, смотря лишь по соображениям о его технической пригодности и рискованности при данных обстоятельствах. В развитии этих склонностей можно различать три ступени: начальную, среднюю и высшую.

Предрасположение к преступлению представляет собою сочетание в одно целое склонности к известным целям со склонностью к известным способам ее достижения. По степени своего развития оно может выразиться в следующих трех главных формах:

1. В виде общей тенденции к такому способу достижения известной цели, особенно ярким выражением которого является известное преступление, например, в виде общей склонности проявлять свое раздражение или ревность в насильственных формах, в виде склонности вообще к нетрудовому обогащению на чужой счет и т. п. При такой склонности общего характера у человека наблюдается тенденция выливать свое поведение в формы, носящие определенную эмоциональную окраску, но нет сложившейся склонности к какой-либо конкретно-определенной форме такого поведения, к определенному поступку. Раз такой человек совершил преступление, мы можем сказать, что у него намечается образование специальной склонности к известному преступлению, но лишь намечается, и говорить пока еще о наличности такой специальной склонности, как о чем-то сложившемся преждевременно. Как форма поведения, преступление представляет ряд особенностей, неприятных для лица, его совершающего, и эти особенности заставляют людей воздерживаться от него и предпочитать ему другие формы выражения своих склонностей. Возможно, что в силу известных конкретных условий эти особенности в отдельном случае и не оказали достаточного задерживающего! влияния, но отсюда нельзя еще заключить, что у субъекта уже образовалась склонность к данному преступлению.

Преступников, являющихся носителями рассматриваемого вида предрасположения, можно назвать простыми эндогенными преступниками или эндогенными преступниками первого разряда.

2. В виде выкристаллизовавшейся специальной склонности к такому поведению, которое адоптирует личность к совершению данного преступления, т.е. преступления, по отношению к которому устанавливается тип преступника.

3. В виде специальной склонности к данному преступлению.

В последних двух случаях существует уже особая установка, особая приспособленность личности к определенного рода поступкам, но в первом из этих случаев мы имеем установку на известный вид поведения, родственный данному преступлению, подготовляющий пли адоптирующий к нему, а в последнем – на данную форму преступной деятельности. Для этих двух групп эндогенных преступников я считаю наиболее подходящими названия криминолоидов и профессионалов. От эндогенных преступников первого разряда они отличаются тем, что у них уже сложилась специальная криминогенная склонность, на которую и должны направляться меры воздействия, предназначенные свести их с преступного пути.

Криминолоиды – это такие преступники, у которых нет еще выкристаллизовавшейся специальной склонности, именно, к данному преступлению, но есть специальная склонность к поступкам, представляющим собою проявления того из указанных выше способов действия, который находит яркое свое выражение в данном преступлении, или есть образовавшаяся в результате более или менее частых столкновений с уголовным законом и судом склонность не считаться с велениями уголовного закона.

О принадлежности субъекта к типу криминолоидов можно судить по его уголовному прошлому, по его занятиям и образу жизни. Иногда все эти признаки вместе, а иногда тот или иной из них довольно ясно выражены в жизни субъекта и свидетельствуют о его большей или меньшей подготовленности к преступной карьере. Однако, каждый из этих признаков лишь при известных условиях дает основание для зачисления субъекта в криминолоиды. Уголовное прошлое, заключающееся в том, что данный субъект совершал сходные или иные преступления, – только тогда является надежным признаком криминолоидности, когда по характеру или многократности преступной деятельности можно заключить, что субъект готов к столкновению с законом и судом, что, в связи с его уголовным прошлым, у него совершенно изменилась, ослаблена или отпала оценка данного преступления, что перспектива суда и наказания теперь совсем или почти совсем не производит на него удерживающего от преступления впечатления. Такую подготовленность к преступлению нельзя не учитывать, потому что при ней человек быстрее и легче решается на преступление; в таком случае процесс роста преступной решимости облегчается, освобождается от некоторых тормозящих задержек.