Чтение онлайн

Нередко моральных дегенератов называют «нравственно помешанными», но этот термин представляет, то неудобство, что слишком сближает их с душевнобольными и всех их вводит в бесконечную массу больных людей. Но от «помешанных» лица, отмеченные одним моральным вырождением, отличаются тем, что у них не наблюдается болезненного нарушения логических процессов суждения и умозаключения: «нередко, говорит проф. Корсаков, такие индивидуумы, несмотря на нравственное убожество, бывают довольно смышлены». Некоторые из них отличаются довольно значительной образованностью и диалектической ловкостью, благодаря которой иногда выдумывают довольно интересные объяснения и мотивировки своих безобразных и жестоких поступков: они ссылаются, например, на наследственность, на борьбу за существование, на Дарвина, на Ницше и Достоевского и т. п. Конечно, в кривой логике их рассуждений нельзя не заметить серьезных дефектов, но не такого рода, чтобы их можно было назвать помешанными. Чаще, однако, мы находим у моральных дегенератов почти полное отсутствие образования, недалекость и умственную туповатость, но в этом отношении они ничем существенно не отличаются от бестолковых и недалеких людей, не отмеченных печатью моральной дегенерации.

Иногда моральных дегенератов называют «моральными идиотами». Для такого названия есть известное основание. Однако моральными идиотами могут быть названы не все моральные дегенераты, а лишь некоторые, именно те, у которых это состояние выражено особенно ярко и полно. Моральные идиоты, это – люди с полной атрофией нравственных эмоций (уважения к личности, чувства человеческого достоинства и т. д.) и связанных с ними нравственных склонностей, совершенно отупевшие нравственно.

Можно отметить три степени нравственного вырождения: полное нравственное отупение, с которым часто связывается и умственная тупость; его можно было бы назвать моральным идиотизмом, если не бояться смешения его с идиотизмом в смысле медицинском; это – полная нравственная огрубелость с резко выраженным.чувственно – эгоцентрическим складом характера;

состояние моральной имбецильности, характеризующееся сильным сужением поля нравственного сознания и чувства, при котором некоторые нравственные эмоции распространяются лишь на немногих близких лиц – членов семьи, сожителя и сожительницу и т. п., вне же этого тесного круга лиц наблюдается нравственная бесчувственность и равнодушие; 3) состояние, так сказать, моральной хаотичности, при котором в нравственном сознании существуют, как бы широкие зоны нравственной нечувствительности и нравственное сознание как бы разорвано, существует как бы в виде нескольких к различным сферам относящихся отрывков, причем некоторая нравственная чувствительность в одних сферах отношений соединяется с нечувствительностью в других. При первой форме дегенерации мы имеем перед собою человека-зверя, сохранившего иногда большую дозу хитрости, способность прикрывать свою нравственную слепоту теми или иными фразами, недурно учитывать выгодность или невыгодность для него известных поступков и поступать соответственно эгоцентрическим расчетам. Во втором случае перед нами оказывается если и человек-зверь, то все же с примесью человеческих чувств и отношений к известному, ограниченному кругу лиц, или личность с нравственным сознанием, лишь слишком суженным в отношении круга лиц, на которых распространяется его голос. У такого человека нет нравственных комплексов общего характера, в которых с общими идеями связаны чувства долга, справедливости, честности и т. д., а есть комплексы, в которых с представлениями определенных лиц соединяются те или иные альтруистические чувства, удерживающие от совершения недопустимых поступков в отношении этих именно лиц. Такие люди чувствуют, например, что нельзя совершать насильственных поступков в отношении матери или отца, что нельзя обворовывать близких родственников, насиловать сестер и т. п., потому что они любят этих лиц, жалеют их и т. д., но на более широкий круг лиц их нравственные комплексы не распространяются. У носителей третьей формы нравственного вырождения отсутствуют нравственные комплексы, которые могли бы регулировать известную сторону их жизни или определенные сферы отношений, например, половую жизнь или область их имущественных отношений, а для остальных областей их жизни у них есть нравственные комплексы более или менее общего характера. От просто малоразвитых в нравственном отношении лиц моральные дегенераты отличаются выпадением из их психической жизни известных групп нравственных комплексов, обычно развивающихся у лиц данного общества, и вследствие этого известная область их поведения или все их поведение в целом оказывается лишенным нравственной регуляции. Вместо более или менее живых нравственных комплексов у них встречаются иногда относящиеся к данной области представления морального характера, но не ассоциированные с известными чувствами, не превратившиеся в атмосфере общения с другими людьми в нравственные комплексы, из которых рождались бы соответствующие задерживающие нравственные импульсы. У малоразвитых в нравственном отношении людей нравственная регуляция поведения существует, но лишь сравнительно слабая вообще или в известной сфере своих проявлений.

Нравственное вырождение – явление довольно частое в преступном мире. Из 260 обследованных мною бандитов, в той или иной степени оно было явственно выражено у 104.

Вырождение есть состояние прогрессирующего упадка. Как скоро оно появилось у того или иного индивида в своей начальной форме, оно будет прогрессировать в направлении все большего приближения к моральному идиотизму, если не вмешаются какие-либо особые, задерживающие его рост влияния; с одних сфер жизни или отношений оно будет распространяться на другие, все полнее захватывая личность, хотя не у каждого индивида оно достигает предела своего развития. Вначале морально нечувствительный лишь в известном круге отношений имущественного характера, человек с течением времени утрачивает моральную чувствительность вообще, во всей области своих имущественных отношений, а часто и в сфере тех или иных личных отношений. Вначале несколько жалостливый в отношении сожительницы или близких родственников, он становится все грубее и в своих отношениях к ним, не колеблется убить прискучившую ему сожительницу, и т. д. Тот, у кого наблюдается моральное вырождение в форме моральной хаотичности или имбецильности, в силу уже этого попадает часто в такие объективные условия, которые ведут его все далее по линии нравственного оскудения. Прогрессируя у индивида в течение его жизни, нравственное вырождение тяжело отзывается на потомстве. Известно, что дети наследуют черты характера своих родителей, их вспыльчивость, раздражительность, злобность, доброту и т. д. Если известных задерживающих, нравственных склонностей нет у родителей, задатков их не оказывается и у детей, а унаследованные антиальтруистические чувства получают полную свободу развития и проявления. Особенно значительно наследственное отягощение в тех случаях, когда вырождение констатируется и у отца, и у матери. Существуют роды, которые все более и более дают бродяг, проституток, преступников. Таков, например, был род Маркусов, в котором было много бродяг, алкоголиков, плутов, проституток, 20% слабоумных, или род в Америке, прослеженный на протяжении семи поколений: среди 540 брачных и 169 внебрачных потомков этого рода было 76 преступников, 142 бродяги, 181 проститутка, 64 нищих, 18 содержательниц публичных домов, 131 калек, идиотов и сифилитиков, 46 бесплодных. Вряд ли можно сомневаться, что нравственное вырождение нередко вырастает на почве наследственного отягощения.

Алкогольная, невропатическая, психопатическая, сифилитическая наследственность, с отсутствием задатков нравственных комплексов и с задатками злых, антиальтруистических чувств – вот почва, на которой вырастает яркая картина морального вырождения. Личный алкоголизм также является деятельным фактором этого вырождения.

Часто утверждают, что вырождение есть врожденное состояние. Но с этим трудно согласиться. Нельзя отвергать, что объективные условия, в которых живет личность, и разнообразные факты ее жизни могут производить глубокие и стойкие изменения в ее конституции, а не вызывать лишь мимолетные, бесследно проходящее настроения. Если же так, то ясно, что эти изменения могут носить и дегенеративный характер. Да и самое нарастание в потомстве признаков дегенерации, из поколения в поколение, было бы непонятно, если не допускать накопления этих признаков у личности в результате тяжелых жизненных переживаний. Изучение преступности дает нам целый ряд примеров того, что нередко нравственное вырождение появляется в результате продолжительной преступной карьеры, а иногда его удается подметить и у новичков на преступном пути. Ниже, особенно в главе об импульсивных преступниках, читатель найдет много ярких примеров моральной дегенерации. Не останавливаясь на них сейчас, отмечу только, что наличность и. степень дегенерации являются важными дополнительными признаками.

Чрезвычайно важно также отмечать наличность или отсутствие деклассации, т.е. отрыва преступника от того социального слоя, к которому он принадлежал, и от свойственных последнему основных условий жизни. Наличность ее важно установить, потому что она, во-первых, затрудняет возврат преступника к честной трудовой жизни, а, во-вторых, обостряет криминогенные элементы психической конституции преступника и облегчает их внешнее проявление. Деклассированный чувствует себя теснее связанным с миром преступников и с притонами, в которых они ютятся. При этом надо различать внешние и внутренние условия деклассации. Первые сводятся к утрате внешних признаков принадлежности к известному социальному слою, например, хозяйства – сельским хозяином. Второе заключается в таких изменениях самой личности, в силу которых она уже существенно отличается от лиц данного социального слоя и неспособна к жизни и деятельности, свойственным представителям данной социальной группы. Примером деклассированного преступника может служить хотя бы описанный выше Гаврилов. Деклассация – частое явление у представителей преступного мира. Так, напр., из 250 обследованных мною бандитов, из которых 174 человека принадлежали к числу городских жителей и 76 – к числу сельских, 55 во время преступления состояли на службе. 80 человек, хотя на службе не состояли, но имели определенный источник

средств существования в виде крестьянского хозяйства, вольной профессии или торговли. 57 лишились места, по сокращению штатов, незадолго до преступления, а 58 были людьми без определенных занятий. У 133 не было заметно признаков и тенденции к деклассации, в смысле отрыва от того социального слоя, к которому они принадлежат, и от свойственных последнему основных условий жизни. У остальных 117 признаки деклассации были более или менее ясно намечены или последняя стала совершившимся фактом.

По всем указанным дополнительным признакам, в пределах отдельных видовых типов, создается сеть новых подразделений на алкоголиков и не алкоголиков, деклассированных и не деклассированных, невропатов и нервно-здоровых и т. д.

Прежде, чем перейти к обрисовке отдельных типов, надо отметить еще следующее: при установлении типа, носителем которого является тот или иной преступник, необходимо считаться с тем, к какой социальной группе или социальному слою, он принадлежит. Задача сводится к тому, чтобы выяснить, насколько он, как представитель известной социальной группы, обладает известными свойствами, препятствующими ему вести жизнь, свойственную членам этой группы, не прибегая к преступлению, как к средству удовлетворения тех или иных своих потребностей, насколько он, находясь, так сказать, в атмосфере условий жизни лиц данной социальной группы, предрасположен, выйти из обычных рамок этой жизни и совершить известное преступление, или оказывается недостаточно стойким в преодолении затруднений, встречающихся в жизни лиц данного социального слоя. Если мы говорим, что у данного субъекта недоразвито то или иное положительное качество, или, наоборот, сильно развито какое-либо отрицательное свойство, то мы исходим в этом случае от того, что обыкновенно встречается у лиц одного социального слоя с данным субъектом и может считаться минимумом, необходимым для того, чтобы не выйти за пределы легальных форм жизни и удержаться от преступления. В этом проявляется относительность криминального типа и его зависимость от культурного уровня, социальных и бытовых условий. С серьезным изменением социальных условий накапливаются и крупные изменения в сфере криминальных типов: с одной стороны, нарождаются новые типы, а с другой, – изменяется состав носителей прежних типов. Проследить все эти изменения составляет ряд весьма важных и интересных задач криминальной психологии. В будущем, вероятно, эта наука и сможет установить ту эволюцию, которой подвергаются криминальные типы вместе с эволюцией социальной среды. К сожалению, в прошлом не велось никаких систематических исследований преступных типов, которые могли бы позволить выполнить теперь же эту задачу, сравнивая современные типы с типами прежних времен.

«От тюрьмы да от сумы не отрекайся», советует народная поговорка, указывая, что человек часто попадает в одно из обозначенных в ней несчастных положений вопреки всем своим расчетам и ожиданиям. Обстоятельства иной раз так резко и быстро меняются и дают такой толчок к преступлению," что под давлением их нередко оказывается не в силах удержаться на пути честной, трудовой жизни и такой человек, в котором', казалось, никак нельзя заподозрить потенциального преступника. Группа экзогенных преступников и состоит из людей, потерпевших крушение в жизненных бурях, сбитых на преступный путь давлением внешних обстоятельств, которые, хотя и не были столь тяжки, чтобы извинить их, но все-таки превышали обычные жизненные затруднения; не попади они в данное затруднительное положение, они прожили бы всю жизнь, не сталкиваясь с уголовным судом и законом. Для обычного течения жизни и для повседневных житейских соблазнов и испытаний у них достаточно нравственной стойкости. Но как скоро они выбиты из привычной для них колеи и оказались перед серьезными затруднениями, они падают духом, теряют равновесие, обнаруживают недостаток активности в борьбе с этими затруднениями… Их сопротивляемость соблазнам, стремящимся увлечь на преступный путь, достаточна лишь при обычных для них условиях жизни и оказывается недостаточной в борьбе с сколько-нибудь серьезными затруднениями, в периоды житейских бурь. Они способны к некоторой нравственной борьбе, но когда эта борьба более, чем обыкновенно, упорна или длительна, они ее не выдерживают. Потерпеть до конца, сдержаться, выждать, перенести некоторые лишения, чтобы избежать преступления, поэнергичнее воспользоваться возможным легальным выходом из своего положения у них не хватает нравственной стойкости или энергии, а иногда также находчивости и уменья ориентироваться в изменившихся условиях жизни. Нередко, при этом, они видят в самих себе жертву неблагоприятно сложившихся обстоятельств, не дают должной моральной и социальной оценки своему поведению, считают его за что-то вынужденное и полагают, что так на него посмотрят и другие. Это снисходительное, жалостливое к себе отношение иногда не дает развиться в них тому протесту против преступления, который вполне соответствовал бы по силе голосу их нравственного сознания и мог бы оказать должное влияние на волю.

В каждом обществе и в каждом его слое у отдельных членов вырабатывается обыкновенно двойной ряд комплексов, регулирующих их поведение: с одной стороны, комплексы, в которых ассоциированы с определенными чувствами общие представления таких форм жизни и поведения, которые признаются в данной социальной группе хорошими или, по крайней мере, нормальными, допустимыми. В связи с этими комплексами стоят другие комплексы, в которых с определенными чувствами ассоциированы представления образов жизни и действий, которые, напротив, считаются недопустимыми, ненормальными, позорными и т. д. Из комплексов первого рода вырастают более или менее живые и сильные импульсы к образам действий, из которых слагаются или которыми поддерживаются и обеспечиваются формы жизни, признаваемые хорошими или, по крайней мере, допустимыми. Из комплексов второго рода родятся задерживающие импульсы, т.-е. импульсы к воздержанию от известных форм поведения. Из тех и других комплексов слагается присущий личности коэффициент сопротивляемости неблагоприятным внешним условиям. Как скоро человек оказывается под угрозой известных страданий, он, в силу присущего ему стремления избегать страданий и инстинкта самосохранения, ищет средств устранить эти страдания и в своих поисках нередко наталкивается на мысль о том, или ином преступлении, как о возможном выходе из затруднения. Если присущий субъекту коэффициент сопротивляемости мал, преступная мысль получит у него осуществление, раз преступление представится ему выгодным. Если этот коэффициент достаточно значителен, мысль о преступлении будет отброшена. Следуя рождающимся из его нравственных комплексов импульсам, человек изо дня в день служит, подчиняет себя определенной дисциплине, старается заслужить и поддержать хорошую репутацию, избегает того, что может подорвать последнюю, лишившись места, энергично ищет нового и т. д., словом, старается отвоевать себе известные формы и условия жизни, признаваемые нормальными, сносными или хорошими, и поддержать свою жизнь на определенной высоте; для борьбы с разными жизненными затруднениями у него оказывается известный запас того, что называют нравственной энергией или стойкостью.

Группа экзогенных преступников состоит из лиц с пониженным коэффициентом сопротивляемости, с более или менее значительными дефектами криминорепульсивной части их конституции. Впрочем, не надо забывать, что эти преступники действуют при особенно неблагоприятных внешних обстоятельствах. Поэтому реакция на эти обстоятельства, проявившаяся в форме известного преступления, не свидетельствует о том, что в их конституции существуют такие отложения, в которых можно было бы видеть предрасположение к этому преступлению. Когда человек испытывает сильную физическую или душевную боль, он под влиянием ее может сделать поступок, вообще ему не свойственный; при таких условиях нельзя заключить от факта совершения им известного поступка к сложившемуся будто бы у него предрасположению к определенному образу действий. Для того, чтобы, подвергнувшись сильному давлению неблагоприятных внешних обстоятельств, не прибегнуть к преступлению, несмотря на то, что последнее представлялось средством выйти из тяжелого положения, нужно: