Чтение онлайн

Но даже если бы удалось найти какие-либо особенности анатомо – физиологической структуры, присущие преступникам и только им или, по крайней мере, известной категории их, это не решило бы вопроса о преступном типе. Сейчас же зозник бы дальнейший вопрос о психологическом значении этих признаков, о том, какие психические особенности соединяются с ними. Только в силу связи с последними внешние признаки приобрели бы действительное значение и могли бы, вместе с группой психологических признаков, войти в содержание преступного типа. Преступный тип – понятие телеологическое (целевое) и практическое. В состав его могут войти лишь признаки, имеющие значение для определения характера и размеров уголовной ответственности и лучших способов борьбы с преступностью. Внешние признаки удовлетворяют этому условию, лишь если они служат показателями таких свойств личности, которые, с точки зрения практических целей уголовного правосудия, имеют большее или меньшее значение.

Содержание преступного типа образует то сочетание постоянных свойств, в силу которого личность реагировала на полученные ею впечатления преступным поведением определенного характера. Установить и проанализировать это сочетание в высшей степени важно как судье, определяющему уголовную ответственность, так и пенитенциарному деятелю, осуществляющему намеченную приговором ответственность таким образом, чтобы цели уголовной юстиции были, возможно, полнее осуществлены в отношении каждого отдельного преступника. Для того чтобы определить, какому воздействию, в интересах правильной борьбы с преступностью, должен быть подвергнут преступник, надо знать, что именно должно быть изменено в нем. Это знание мы и получим, когда установим, носителем какого преступного типа является данный субъект.

Такое понимание преступного типа дает возможность глубоко заглянуть в личность преступника и ведет к тем главным корням его преступления, которые содержатся в его психической конституции.

Психическая жизнь человека представляет собою непрерывный поток психических процессов, обыкновенно не особенно выделяющихся в сознании и в общем напоминающих легкую речную зыбь, иногда же, наоборот, выступающих с чрезвычайной резкостью, как бы сосредоточивающих или поглощающих в себе всю душевную жизнь и похожих на морские волны, высоко вздымающиеся во время бури. Всматриваясь в течение и содержание этих процессов, не трудно заметить, что не все в них быстро меняется, что под поверхностью вечно изменчивого конкретного их содержания лежит как бы более или менее постоянный остов, на котором зиждутся отдельные переживания и который образует то, что называется психической конституцией человека. О чем бы человек ни думал, что бы он ни чувствовал, чего бы ни хотел, он всегда сознает эти переживания, как отдельные, преходящие состояния своей личности, а последнюю как нечто пребывающее в них и более или менее постоянное. Он сознает, что сегодня он таков же, каким был вчера и будет завтра. Разумеется, если взять большие периоды его жизни, ряды лет, то известное изменение его личности станет ясно и ему самому, но оно накапливается исподволь и заметно только через значительные промежутки времени. Конечно, в пожилом возрасте человек не тот, каким был в юности и в детстве, но эта перемена как-то с незаметной постепенностью произошла в нем; в своей эволюции его духовная личность описала линию, хотя и длинную, но малой кривизны; лишь у некоторых людей эта эволюция носит характер ломаной линии с резкими изгибами, которые можно приурочить к определенным хронологическим датам. С другой стороны, несмотря на изменения, претерпеваемые духовною личностью человека, в ней многое часто остается постоянным с детства и до гробовой доски.

Каждый человек имеет известные постоянные физические и психические свойства, образующие его физическую и психическую конституцию, и та, и другая слагается частью из врожденных, а частью из приобретенных свойств.

Психическая конституция есть совокупность более или менее постоянных психических свойств человека, определяющих, как этот человек реагирует на получаемые им впечатления. В состав ее входят:

1)умственные способности личности;

2)общие взгляды и убеждения, упрочившиеся в мышлении человека, его миросозерцание;

3)характер человека.

И умственные способности человека, и круг его убеждений, и его характер слагаются из очень сложных образований: умственные способности – из способностей к отдельным умственным операциям, миросозерцание – из отдельных убеждений, характер – из склонностей. В свою очередь, каждая умственная способность, каждое убеждение и каждая склонность – очень сложны. В их составе можно подметить известные общие представления или понятия и известные чувства, связанные с этими представлениями, а в склонностях характера к этим двум элементам, – которые можно назвать интеллектуальным и сенсорным, – присоединяется третий – волевой – влечение к поступку, соответствующему известным общим представлениям. Все эти элементы связаны в одно целое, в один комплекс. Слово «комплекс» обозначает, что все эти элементы постоянно появляются в сознании как одно целое, как один психический процесс, входящий в общий поток нашей душевной жизни. Умственные способности слагаются из комплексов функционального характера, определяющих скорость и правильность деятельности нашего ума. В состав этих комплексов входят общие представления разных логических операций нашего ума и порядка их совершения и связанное с умственной деятельностью, так называемое, интеллектуальное чувство. Под последним разумеются те приятные, неприятные или смешанные состояния, которые сопровождают умственные процессы. Убеждения человека представляют собою комплексы, посредством которых человек ориентируется в явлениях, происходящих в нем самом и в окружающем его мире, объясняет и оценивает их. В склонностях характера мы имеем комплексы, в которых сочетаны в одно целое общие представления известного образа действий, чувства, доставляемые этим образом действий и его результатами, и влечение к этому поведению.

Оставляя пока в стороне дальнейший анализ понятия психической конституции, посмотрим теперь, что оно дает для построения учения о преступном типе. Бросим взгляд на психическую конституцию со стороны ее отношения к тому или иному преступлению. Обыкновенно она представляется неблагоприятной почвой для развития стремления к преступлению, потому что содержит в себе такие элементы, которые задерживают это стремление, противодействуют его росту. Иными словами, в нормальных случаях психическая конституция человека представляет собою, в отношении преступления, как бы динамическую систему, находящуюся в равновесии под давлением окружающей среды.

Многое обыкновенно удерживает человека от преступления и, прежде всего, общий уклад его жизни и преследуемый им круг жизненных целей, которым преступление часто наносит большой и непоправимый вред, так как подрывает благосостояние семьи и те отношения, которые сложились у субъекта со многими другими людьми.

Жизнь отдельной личности протекает в рамках известных объективных условий, в связи с которыми и в соответствии с ее характером у нее вырабатывается круг определенных общих целей и способов их достижения, и из этого слагается главное содержание ее жизни. Человек хочет завести себе семью, добиться известного социального, служебного, имущественного положения, сделать известную карьеру, обеспечить себе определенный уровень благосостояния и т. д., избирает для всего этого известные пути и двигается по ним в мере своих способностей, энергии и наличных средств. Из склонностей его к достижению известных жизненных целей и определенного уровня благосостояния вырастают более или менее сильные склонности избегать всего, что может помешать этому, стать ему поперек дороги, разрушить или затормозить сложившееся течение жизни. Желая, например, добиться известного места или кредита, он завязывает и поддерживает добрые отношения со всеми, кто ему может быть полезен в этом деле, и старается избегать или не допускать того, что может возбудить к нему нерасположение или недоверие нужных ему лиц и т. д.

В общем, воспитание и жизненные интересы личности заставляют ее обыкновенно держаться на определенном моральном уровне, создают в ней известный моральный тонус, т.е. нравственное напряжение, в силу которого она старается устранять встречающиеся ей на пути затруднения средствами, не вредящими достижению ее главных жизненных целей, и держаться вдали от таких путей и способов действия как преступление, которое грозит ей подрывом добрых отношений с другими людьми, общественным порицанием и недоверием, разлукой с семьей, судом и наказанием, отрывом, на более или менее долгий срок, от дела и т. д.

Как скоро у человека возникает определенная потребность, и он, в поисках за средствами для ее удовлетворения, наталкивается на мысль об известном преступлении, у него появляется, хотя бы суммарный, образ этого преступления и вызывает более или менее живое предощущение (антиципацию) тех ощущений и чувств, которые доставит его практическое осуществление. Представляя известное положение вещей или себя в определенном положении, мы до известной степени испытываем те ощущения и чувства, которые будут доставлены этим положением, когда оно осуществится в действительности, мы «предощущаем» то, что нам доставит осуществление данного образа. Это я и называю кратко термином «антиципация».

Основываясь на данных нашего опыта, на том, что другие и сами мы переживали при тех же или сходных условиях, мы прямо ждем, что определенный поступок доставит нам известные переживания. Конечно, эти антиципации и чувство ожидания их могут быть и часто бывают, слабы, но они могут у некоторых лиц и при некоторых обстоятельствах достигать большой живости и яркости.

Так как жизненный опыт учит каждого, думая о своих или чужих поступках, учитывать и их последствия, и по последним оценивать их, то вместе с образом поступка появляются и образы его последствий и антиципации ощущений и чувств, которые будут доставлены этими последствиями. Вслед за мыслью об убийстве появляются образы трупа, осиротевшей семьи, негодования близких, суда и наказания и т. д., а вместе с ними и антиципации чувств и ощущений, которые придется пережить благодаря им. Таким образом, в сознании плывет целая вереница образов живых и полных, или суммарных и бледных, и, в связи с ними, ряд антиципации тех ощущений и чувств, которые будут доставлены осуществлением этих образов в действительности. По самой природе своей человек стремится к удовольствиям и избегает страданий. Как скоро в перспективе у него открывается известное удовольствие или избавление от какого-либо тягостного состояния, то сейчас же возникает влечение к тому, что обещает доставить подобный результат, и влечение это тем сильнее, чем живее и ярче антиципация приятных чувств и ощущений или ожидаемого избавления отчего-либо неприятного. Если в перспективе имеются не одни приятные, а и неприятные результаты, то возникает борьба влечений к совершению поступка со стремлениями воздержаться от него. У людей, в психической конституции которых нельзя уловить преступного типа, эта борьба если и имеет место, то кончается победой влечений, противодействующих вступлению на преступный путь. Мысль о преступлении и шевельнувшееся желание его совершить вызывает у них противодействие целого ряда более или менее координированных друг с другом элементов психической конституции. Против этой мысли и желания восстает, прежде всего, нравственное сознание субъекта, которое говорит, что подобный поступок недопустим, плох, бессовестен и т. п. Затем, у очень многих вслед за этим поднимается и голос их социального сознания, сознания недопустимости, вредности такого образа действий в обществе, его противоправности, преступности. Этот голос говорит человеку, что на такой поступок он не имеет права, что подобных поступков в обществе допускать нельзя, так как что же будет, если каждый будет поступать таким образом? и т. д. К моральной и социальной оценке поступка присоединяется сознание разных невыгодных последствий преступления для самого виновника его. Что скажут родители? Как отнесется семья? Какое влияние это окажет на ее положение? Как показаться после этого в деревню? Как отразится это на служебной карьере? Как отнесутся знакомые? и т. д. Человек обыкновенно ценит мнение о нем окружающих и дорожит своей репутацией. Желание сохранить ее влияет удерживающим от преступления образом. Наконец, соображения о рискованности преступления, о разных технических трудностях его выполнения, о предстоящем суде и наказании за него и т. д. также более или менее сильно противодействуют развитию стремления к преступлению. Все указанные силы, враждебные росту преступных стремлений, обыкновенно настолько развиты и координированы друг с другом, что являются достаточным противодействием появившейся в сознании мысли о преступлении, как средстве удовлетворить ту или иную потребность. Они составляют, так сказать, «криминорепульсивную» часть психической конституции, в нормальных случаях, т.-е. в случаях отсутствия преступного типа, гораздо более сильную, чем разрозненные «криминогенные» комплексы, которые встречаются у всех или почти у всех людей.

Под криминогенными комплексами я в данном случае разумею мысль об известном преступлении вместе с желанием его совершить. В нормальных случаях это желание гаснет под влиянием того противодействия, которое его развитие встречает в психической конституции субъекта.

Преступный тип существует тогда, когда образуется такое сочетание черт, при котором психическая конституция перестает находиться в устойчивом равновесии по отношению к преступлению, или благодаря отсутствию, чрезмерному ослаблению или распаду тех ее элементов, которые способны противодействовать стремлению к преступлению и задерживать его рост, или благодаря отложению в ней, – на почве указанного ослабления криминорепульсивной части, – таких склонностей, благодаря которым возникший у субъекта образ преступления приобрел в сознании особую устойчивость и силу.