Чтение онлайн

В этот раз Вассо был покладистым, никаких соображений не высказывал:

– Понял. Потом могу идти? А то у меня тут дела кое-какие…

– Нет, нам надо будет организовать рандеву с Черниной, посудачить с ней, выяснить, как она думает дальше жить, как расплачиваться.

Точно так же, как Виктор любил прикасаться к деньгам, он обожал и «прикасаться» к судьбам людей, так называемых «клиентов». Сначала он организовывал им проблемы, после чего встречался с ними, спрашивал, как они собираются «дальше жить». Потом эти проблемы усугублял, наблюдал за «клиентами», как они себя ведут. Виктору было интересно, он чувствовал себя исследователем, творцом и архитектором человеческих судеб. Но это не все. Природный злой ум и чувство своеобразной эгоцентристской справедливости привели его к концепции, которая давала ответы на все вопросы, касающиеся правильности его жизни и поступков. Во-первых, неравенство людей не нами придумано. У кого-то власти, силы, смелости, денег и имущества больше, у кого-то меньше, так было всегда. Что из того, что не какое-нибудь мурло из властных структур, а именно неформальный лидер Сорно перераспределяет наличие этих бабок? Во-вторых, то, что Виктор управляет людьми, их судьбами, это нормально. Должен же кто-то это делать. Почему не Виктор, если он способен управлять людьми, люди его боятся и слушаются. В-третьих, всегда было так, что у кого-то из людей здоровья больше, у кого-то меньше. Если во власти Виктора, чтобы управлять здоровьем и жизнями людей, то так тому и быть. Эта власть дана богом, не иначе. В-четвертых, каждый сам для себя делает свою судьбу. И если он «попал» под раздачу, он виноват сам и такова его судьба. Не повезло! Жизнь так устроена, что уничтожает физически и морально одних и поднимает других. И морально, и физически, опять-таки. Да и не только общество, но и сами люди таковы, что в угоду своим удовольствиям уничтожают свое здоровье. Если Виктор немного поучаствует в процессе уничтожения здоровья «клиентов», плохо не будет. Будь то путем продажи наркотиков или отдавая приказы об избиении металлическим прутом провинившихся. Или, к примеру, отправляя в сексуальное рабство тех, кто этого заслуживает или кому не повезло. Эти люди все равно обречены попасть в неприятную историю. Рукой Виктора управляет рука бога, попускающая черные силы для блага тех, кто этого заслуживает.

И так далее, и тому подобное. Чем дальше Виктор углублялся в размышления, тем больше обоснования и подтверждений правильности своей жизни и действий он находил. Тем более что и сам время от времени подвержен мимолетной власти какой-нибудь сволочи, которая ради своей выгоды или из-мести может, например, спустить курок в его голову. Должна же быть даже за это компенсация! Так что все в равных условиях.

Сейчас Виктор Сорно управлял жизнью Людмилы Черниной, Милы. В этот раз она была его «клиентом». Сорно строил ее судьбу и наблюдал за ее поведением в положительных аспектах внешних для нее обстоятельств, а теперь пришло время понаблюдать за ней в отрицательных. Попросту – сначала он как можно красивее ухаживал за ней, заставил почувствовать себя королевой, потом попросил ее якобы помочь его другу – устроил на интересную несложную работу в страховую компанию с огромным окладом, тем самым помог ей почувствовать уверенность в себе и завтрашнем дне, позаботился о том, чтобы Мила обосновалась в Париже, пустила здесь корни. Девушка влюбилась в Виктора, несмотря на то что он был далеко не красавец, да и возраст у него был уже отнюдь не юношеский. Тем не менее у Виктора присутствовало обаяние «отрицательного героя», что и притягивало к нему девушек и женщин, хотя и не сразу, не в момент знакомства. Он умел так искренне, по-настоящему показать понравившейся ему особе свое восторженное отношение, в деталях и по-крупному, что «сбоев» в отношениях с прекрасным полом у Виктора не было почти никогда. С Милой все было так же, по наработанной схеме. Виктор сделал все, чтобы ей понравилось на новом месте и в новых взаимоотношениях, чтобы Людмила почувствовала вкус жизни в новом для себя, цивилизованном обществе. Виктор не знал в деталях, каковы были все обстоятельства жизни девушки в России. Но они были, как их оценивала Мила, «дерьмовыми». Для нее было, с чем сравнивать. Затем пришло время внести изменения в этот безоблачный сюжет. Ситуация созрела, это всегда происходило. Виктор заметил, что Мила уклоняется от встреч с ним, что подсказало ему перейти к наработанной схеме – сделать так, чтобы Людмилу Чернину уволили с работы. Технически это было несложно: фирма, где работала Мила, была «под ним», что называется. Теперь Виктору интересно поставить свою пассию в безвыходное положение и полюбопытствовать, как она будет себя вести. Далее могло быть несколько разных вариантов развития событий. Архитектор человеческих судеб еще не решил, какой вариант выбрать: все же это творческий процесс – строить судьбы других людей. Да и сам ход развития событий должен был подсказать, куда двигаться. Сорно знал одно определенно – встречаться с ней он больше не будет, а, учитывая незаурядные внешние качества девушки, можно извлечь из Людмилы Черниной доход по максимуму, способов для этого существует много, и все они отработаны, причем в промышленных, так сказать, масштабах.

Одно из направлений деятельности Виктора – торговля женщинами, превращение их в рабынь для занятий проституцией. Он занимался продажей их «на экспорт» в связи с тем, что местный рынок в этой сфере уже был практически полностью освоен, и Виктор в нем имел свою долю. Методика процесса торговли была уже доведена почти до совершенства.

Для начала Виктор, взяв с собой Жана Вассо, намеревался выполнить лично «наезд» на Милу, заставить ее запаниковать. Технически это было необязательно, но для Виктора – очень любопытно. Хотелось посмотреть на реакцию девушки, при необходимости скорректировать ход событий так, как будет выгодно и правильно. Это была игра с заранее неизвестным, но прогнозируемым результатом – извлечением дивидендов из ресурса под названием «Людмила Чернина». Главное, что на результат можно по-настоящему влиять лично самому.

Глава 3. Шкаренков Борис. Поворот в судьбе

16 апреля 201х года

Встреча с Милой ввела Бориса в состояние легкой эйфории, возможные трудности, которые предстояло преодолеть, помогая девушке, его не пугали. Бориса не покидало ощущение, что повезло. Далеко он не заглядывал, но чувствовал, что Мила – его девушка.

Он был по жизни всегда везунчиком, привык к этому. С детства родители воспитывали Борю в полной свободе выбора. Нравится тебе игрушка, в общем-то недешевая, получай. Не хочешь делать уроки, не надо. Захотел идти в секцию тенниса, пожалуйста! Единственный момент, когда родители на него надавили, это когда мальчик вознамерился покинуть секцию тенниса: видите ли, достало однообразие, надоело. Отец с матерью любили теннис. Может быть, поэтому и назвали Борисом в честь Беккера, своего кумира.

Они ему поставили ультиматум: либо ты ходишь, аккуратно занимаешься своим теннисом, либо – конец твоей «вольной» жизни. Будет ежедневный контроль выполнения домашнего задания, на улицу будешь ходить только с разрешения. Будешь минимум раз в неделю ходить на английский и отчитываться за выполненные задания. Маленький Боря поверил родительским «угрозам», ужаснулся таким перспективам почти тюремного существования и остался в секции. Тем более что заниматься ему нравилось, получалось у него намного лучше, чем у товарищей по команде. А что надо почти каждый день ходить на тренировки и получать большую физическую нагрузку, а иногда и выполнять скучные однообразные задания – ничего, к этому он уже привык, можно и потерпеть.

Правда, Боре нравились многие виды спорта, и он иногда, все же пропуская тренировки по теннису, ходил с друзьями в другие секции – то бокса, то борьбы, то стрельбы. Тренеры по теннису ему прощали пропуски: мальчишка был очень перспективным.

Позже, когда перед Борей встал вопрос стать профессиональным теннисистом, иначе и быть не могло, как только следовать по этому пути: теннис был единственное, что он знал, умел и любил. И Борю, и родителей это вполне устраивало. Прошло много лет, Борис был очень активным по отношению к прекрасному полу, но не женился, так как в каждой ему чего-то не хватало. Ни с кем не мог найти душевной и ментальной близости, а секс в конце концов приедался: почти одно и то же.

Потом, когда Борису родители настойчиво предложили выгодно жениться: планируемый будущий тесть Матвей Васильевич Самсонов владел группой российско-французских компаний, а у него дочка – классная девчонка, Аленка, тридцатиоднолетний мужчина сдался: решил плыть по течению, да и пора уже, не в старости же жениться! Родители Бориса, Шкаренковы, дружили с семьей Самсоновых, от которых они и слышали, что Аленке нравится их сын. Нет причин не объединиться.

И Борис был не против. Алена симпатичная, даже красивая особенной русской красотой. Немного своенравная и эгоистичная, правда. И на это есть причины. Не у всех же родители добиваются таких успехов практически с нуля. Не у всех могут, а у нее – смогли. Значит, особенные, не такие, как все. А из этого следует – что и она не такая как все, а намного круче. Закончила филфак МГУ, правда, говорят, еле-еле… Но это неважно, девушка не должна быть отличницей.

В общем, характер Аленки можно и потерпеть, если что не так, рассуждал Борис: я-то ведь тоже не лыком шит, и мой характер не сахар. Да и возраст уже немаленький! Ладно, если что, можно и потерпеть.

Однако все эти рассуждения оказались ошибочными. Характеры Алены и Бориса оказался категорически несовместимыми. Через полгода уже любой нормально начинающийся разговор супругов заканчивался жуткой руганью. Мирились, конечно: Алена все-таки была неравнодушна к Борису: всегда просила потом прощения, что и подкупало. Но потом – все заново. Правда, всегда оставалась надежда на восстановление отношений.

Как раз перед убытием Бориса в Париж в разгар ссоры Алена сказала, что находится «в положении», срок два месяца. Борис уже морально был готов к разводу, поэтому остался, мягко говоря, недоволен.

…Сейчас Шкаренков провожал свою новую очаровательную черненькую спутницу до дома с надеждой быть приглашенным «попить чайку», рассказывая ей по дороге разные историйки из своей прошлой спортивной жизни вперемешку с анекдотами, которые у него всегда были заготовлены, располагаясь по темам в голове и в идеальном порядке. Большая часть их была с бородами, но в разговор всегда вписывались. Мила, хотя слушала и рассеянно, но всегда отвечала, что называется, «в тему». Какая милая девушка Мила! Время от времени Борис поддерживал свою спутницу за локоть и, кажется, ей это нравилось. Борис взял такси: жила Людмила далеко не в центре, в округе Анкло Сен-Лоран, на правобережье Сены… Надежды оправдались: Мила предложила ему зайти, выпить «кофе или чего-нибудь».

Поднимаясь по лестнице на третий этаж к квартире Милы, Борис Шкаренков почувствовал какое-то смутное беспокойство, но постарался отбросить это чувство: компания девушки ему сейчас была необходима.

Достав из сумочки ключ, Мила открыла дверь.

– Разуваться? – на всякий случай осведомился Борис, заходя вслед за Милой в прихожую.

– Можно не разуваться, – Мила улыбнулась, – к тому же здесь это не принято, давайте придерживаться местных традиций.

– Да, я знаю, – отвечал Борис, также улыбаясь, и заходя вслед за Милой в комнату, – я просто так спрашиваю, из природной вежливости…

От неожиданности Борис осекся: на него смотрел зелеными, как болото, выпуклыми глазами жилистый субъект с небольшим пистолетом в руке. Жан Вассо, человек Виктора, небрежно показал стволом Борису «садиться» и Миле – знак зайти в комнату и указал на стулья:

– Не стесняйтесь, смелее, месье, мадемуазель, проходите, садитесь. Битый час уже вас ждем. Точнее, ждем мадемуазель Людмилу, но раз и вы пришли, не знаю, как вас зовут, тоже садитесь.

В кресле в углу комнаты сидел Сорно, из под густых сросшихся бровей сверля взглядом парочку. Чем-то он был похож на коршуна, готового приступить к поеданию добычи: