Чтение онлайн

– Людмила, присаживайся! Кого это ты с собой привела, что это за перец?

Ранее, когда между Людмилой и Виктором пробежал холодок отчуждения, он почему-то перестал ее называть «Мила», хотя русского значения этого слова и не понимал.

– Меня зовут Борис, – подал голос Шкаренков, сделав вид, что не заметил оскорбление.

– Что он здесь делает? – обратился Виктор к Миле, не удостаивая вниманием ее спутника.

– Это мой гость… Какое, впрочем, для тебя это имеет значение?

– Если спрашиваю, значит, имеет, – весомо возразил Виктор и перевел жесткий взгляд черно-карих глаз с девушки на Бориса.

Изучающе рассматривая его, как вредное и противное насекомое, сделал внушение:

– Предупреждаю, не вздумай потом бежать в полицию! Вон она знает, проблем это и ей, и тебе только прибавит!

– Думаю, ему надо для профилактики мозг вышибить! – вмешался в разговор Жан Вассо, посмотрев на Бориса через прицел.

«Конкретно, даже слишком!» – напрягся Шкаренков. Вассо подошел к нему ближе и пистолетом показал, садиться. Ствол находился в двадцати сантиметрах перед носом бывшего спортсмена, кисть долговязого была расслаблена. Очевидно, бандит чувствовал полную безнаказанность и не ожидал никакого сопротивления. Однако Борис, хотя и не проходил систематического обучения самозащите без оружия, сработал четко, «на автомате». Помогли чувство опасности, реакция, двигательные навыки и кистевая сила теннисиста-профессионала: если к тебе летит мяч, надо его отбить, причем направить в корт наиболее неудобным для соперника способом. А сейчас Шкаренков мягко, но цепко схватил пистолет за ствол, рванул рычаг и зафиксировал его в положении «от себя», благо, что ствол не был на него направлен, затем резко ударил другой рукой, кулаком, в запястье противника. Координация Бориса не подвела, пистолет он отобрал с надежно, с запасом, но выстрел все-таки раздался. Пуля раздробила руку Вассо, впилась в стену под подоконником. Выстрел подействовал на Бориса, как дополнительный раздражитель и сильнодействующий допинг. В упор глядя на искаженное злобой лицо Вассо, Борис размахнулся и резко ударил его прикладом пистолета в область головы, сбоку. Жан Вассо крякнул и свалился: удар пришелся точно в висок.

Виктор, вытаращив глаза, насколько это было возможно для его типа лица, наблюдал за происходящим. Чувствовал он себя как игрок, сделавший нехилую ставку на скачках и увидевший, как его лошадь безнадежно проигрывает на финише. Сорно прекрасно знал из личного опыта, какие последствия влечет такой удар, в отличие от погорячившегося Бориса, и не удержался от комментария. Мрачно усмехнувшись, прохрипел: «Это ведь мокрое дело, уважаемый. И если ты думаешь, что в парижской тюряге тебя ждет курорт, глубоко ошибаешься…»

Видя шальные глаза Бориса, Виктор подумал, что в будущем не мешало бы самому начать носить с собой оружие. Да еще, пожалуй, не стоило горячиться, затевая в такой момент дискуссию с этим с виду интеллигентным, но оказавшимся таким крепким и физически, и духом новым знакомым Черниной. Лучше было бы учесть, что подобного рода упрек и боком может выйти.

Темный сверлящий взгляд Сорно из-под сросшихся бровей как будто притягивал… Наконец бывший теннисист пришел в себя, направил ствол на Виктора и выдавил, почему-то по-русски:

– Что уставился, ублюдок?

И эта его фраза как будто выбила из собственного мозга пробку, восстановив его нормальную реакцию: следующая получилась правильной, на этот раз, как положено, по-французски:

– Проваливай отсюда, пока не отправился вслед за приятелем!

Говорил Шкаренков на ломаном французском, но знал, что его все всегда прекрасно понимают, поймет и этот. Вызвать полицию Борису как-то в голову не пришло: чувствовалась личная вина в том, что здесь на полу лежит человек, интуиция подсказывала, что так будет правильно. С минуту назад полный жизни и агрессии, сейчас вон, скрючился в неудобной позе, не шевелится и кровоточит… Виктор не заставил себя долго уговаривать. Сначала, наклонившись над телом товарища, забрал из внутреннего кармана бумажник, ухмыльнулся, проинформировал: «Возьму». Затем вперевалку, как Борису показалось, важно, будто с достоинством, пошел к выходу. Никто ему и не собирался мешать, дверь хлопнула, зазвучали шаги на лестничной площадке, по ступенькам, потом все стихло.

…Борис, конечно, любил приключения, которые могут пощекотать нервишки, но не такие и не до такой же степени! Приключения должны быть позитивными и легитимными. Трупы, тем более, собственного производства, в его планы никогда не входили… После ухода Сорно Шкаренков еще сидел несколько минут, приходил в себя. О Миле и говорить нечего: она была как в анабиозе. Борис на всякий случай поискал пульс неподвижно лежащего убитого бандита: не прощупывался. В сущности, это и так можно было предположить по его искаженной физиономии и застывшим выпуклым стеклянным глазам.

Прошло еще несколько минут. Борис и Мила сидели и молчали. Из раны на виске уже не пульсирущим фонтанчиком, а вяло текла кровь, продолжая окрашивать вокруг головы линолеум. Большая лужа натекла и из раны на руке.

– Дай тряпку, пожалуйста, – наконец окончательно пришел в себя Борис, – и тазик с водой! Мила несколько секунд оставалась еще неподвижной, как будто не сразу поняла, но затем встала, сходила и принесла из ванной комнаты простынь, пошла за тазиком.

Борис вытер пистолет, сунул его за пояс, бросил простынь в лужу крови. Поинтересовался:

– В полицию будем заявлять?

Спросил скорее механически, для порядка: надо было что-нибудь сказать… Если вызывать, то это надо было сделать, когда Виктор Сорно был еще на месте. А теперь в присутствии мертвого тела отмазаться от ответственности будет значительно труднее, скорее всего, невозможно. И уж точно все разборки затянутся на месяцы. И назад не отмотаешь, вот ведь досада! Еще двадцать минут назад все было в ажуре!

– Не знаю, ничего не знаю, – опять с задержкой ответила Мила, слезы снова потекли по ее щекам.

Борис ответил на свой вопрос, по большей части, сам:

– Не будем этого делать. С правосудием, чье бы оно ни было, наше или французское, лучше не связываться. А то не успеешь оглянуться, обвиняемым окажешься… Не плачь, Мила, все будет хорошо… Свари лучше кофе… сможешь?..

Мила сначала несколько секунд подумала, потом кивнула, с трудом встала и на деревянных ногах пошла на кухню.

Борис видел, в каком состоянии находится девушка, но он знал: чтобы успокоиться человеку, надо его чем-нибудь осмысленным занять – пусть это будет кофе. А, судя по всему, Миле надо успокоиться… Да и вообще, возбуждающего напитка сейчас хоть и не хочется, но он будет кстати. Поможет привести мысли в порядок.

Борис послушал «шуршание» Милы и жужжание кофе-машины, после чего вышел на кухню. Кофе был готов, Мила все еще была «в ауте», но все-таки «на автомате» готовила тосты. Поставила две чашки, тосты, достала сыр.

– Ну вот, Борис… А ведь и правда, помог, как и обещал в самом начале нашей встречи, – пошутила отошедшая от оцепенения хозяйка, показывая устойчивость нервной системы и некоторую склонность к черному юмору.

Борис прекрасно осознавал весь ужас происходившего, особенно пикантным казалось кофе с тостами, когда в соседней комнате благодаря ему остывал труп, поэтому с любопытством посмотрел на девушку: кажется, уже отошла от шока. Чтобы попробовать пошутить в такой ситуации, нужно быть сильным человеком! А то было подумал, что ей потом еще долго придется сопли вытирать после случившегося. По всей видимости, ошибся. Помешивая ложечкой кофе, ответил на эту шутку с кислой улыбкой, намекая на сложившееся положение и предполагаемые в связи с ним проблемы, незаметно для себя переходя на «ты»:

– Помог?.. Что касается помощи, Мила, боюсь, что теперь именно мне ее придется у тебя просить.

***

16 апреля 201х года

Шеф группы компаний и, конкретно, фирмы «Парижская мода», Самсонов Матвей Васильевич, тесть Бориса, подсчитывал ее доход за прошедший квартал. Дела шли очень хорошо. Матвею Васильевичу в прошлом году удалось заключить выгодные договоры с десятком довольно приличных фирм-производителей шмоток и обуви, которые по налаженной схеме шли на экспорт в Россию. Сеть магазинов в Москве и Питере под руководством зятя прекрасно их сбывала. Что и подтверждалось бухгалтерскими проводками компании «Парижская мода». Матвей Васильевич специально к приезду зятя «подбивал бабки», чтобы выписать Шкаренкову премию, которая как нельзя кстати придется и дочке Алене. Она недавно в телефонном разговоре заметила, что как было бы хорошо купить домик в деревне, чтобы использовать его как дачу!..