Чтение онлайн

Тот ничего не ответил, только сверкнул карими глазами, которые в минуту душевного волнения стали ещё светлей, словно налились янтарём. Серёге вытерли нос и утащили в номер, а Влад ушёл в зал рассчитываться с официантом.

— Моя доля! — произнёс Бодрый, протягивая Владу пятитысячную купюру.

— Не надо! Убери! — ответил Влад, пряча бумажник в карман. Бодрый небрежно бросил деньги на стол и, не попрощавшись, ушёл в номер.

Чтобы снять остатки алкогольного опьянения Бодрый решил принять контрастный душ, но, зайдя в ванную комнату, замер: из-за стены доносился рассерженный голос Влада. Бодрый покрутил головой и понял, что виной всему общий вентиляционный короб, который строители поставили один на два номера. Дверь в ванную у геологов была приоткрыта, и Бодрый хорошо слышал, о чём они говорили в комнате, которую горничные называли кабинетом.

— Ты какого хрена в драку полез? — не сдерживаясь, кричал Влад.

— Да я и сам не понял! — оправдывался гнусавым голосом Серёга, у которого в каждой ноздре было по марлевому тампону. — Он как меня увидел, так у него глаза кровью налились, и давай кулачищами махать.

— Ты с ним раньше нигде не пересекался?

— Да нет, я бы запомнил.

— Даже не знаю, что сказать.… В общем, молодцы! «Засветились» в первый же день! Хорошенькое начало операции. И кто теперь поверит, что мы геологи-разведчики недр?

— Грач, ты же понимаешь, что я не виноват, — продолжал оправдываться Серёга. — Сам знаешь, что есть такие мужики, которых хлебом не корми, а по пьянке дай подраться.

— Ты хотя бы мог не демонстрировать свою превосходную спецподготовку? Размахался ногами, как бабочка крыльями!

— Грач, у него кулачище, как кувалда! Он когда мне по носу заехал, я на какое-то время вообще соображать перестал.

— Это заметно.

— Да ты тоже хорош! Разорался как на плацу: «Отставить»! Ещё бы команду «Смирно» подал…

— Ладно, не ной! — перебил его Влад. — На сегодня культурную программу сворачиваем. Всем спать! Завтра с утра окончательно определимся и начинаем отрабатывать объекты поэтапно.

«Интересные у меня соседи! — подумал Бодрый. — Надо бы к ним трезвым глазом присмотреться. Чем чёрт не шутит, а вдруг пригодятся!»

После этого Бодрый решил последовать мудрому совету нового знакомого и отправился спать.

Говорят, что утро вечера мудреней. Наступившее утро для Бодрого (Паши Мартынова), возможно, и отличалось от вчерашнего вечера более трезвым, а следовательно, более мудрым содержанием, но добрым оно для него явно не было. Хоть и крепок был Паша, но похмельный синдром давал о себе знать.

«Чего это я вчера раздухарился?» — подумал он, со стыдом вспоминая, как вчера в ресторане из-под личины добропорядочного коммерсанта Мартынова поминутно выглядывало пьяное мурло Лёшки Цыганкова.

Ни холодильника, ни мини-бара в номере не было, поэтому Мартынов заказал пиво в номер по телефону. Заказ доставили быстро — он едва успел умыться и накинуть на плечи банный халат. Паша с нескрываемым вожделением смотрел на три запотелых бутылки тёмного стёкла, стоявших на пустом полированном столе и не верил своим глазам. Потом торопливо сорвал зубами пробку и стал жадно, большими глотками, пить прямо из горлышка. Холодная горьковато-солёная влага животворной струёй пролилась в ссохшуюся за ночь гортань выпивохи и вернула его к жизни.

— Ух, хорошо! — выдохнул Мартынов и потянулся за второй бутылкой. В это время открылась входная дверь, и порог номера перешагнула привлекательная женщина с зелёными, как молодая трава, глазами.

— Линза! — вместе с алкогольными парами выдохнул Пашка оперативный псевдоним обожаемого начальника.

— Не ори! — спокойно ответила Линза и плотно закрыла входную дверь. — Будем считать, что ты меня обнял и облобызал, — спокойно продолжила бывшая наставница, проходя в номер и снимая лёгкий плащ, — всё-таки я твоя горячо любимая невеста Ксения Сергеевна Горячева, двадцати четырёх лет от роду, дочь героически погибшего на чеченской войне офицера Российской армии. Вот, приехала к тебе для совместного отдыха, с портье я уже договорилась — это стоило мне пару сотен долларов. Так что про Линзу забудь и не вспоминай. Разрешаю тебе на людях для поддержания легенды обнимать меня за талию и проявлять различные знаки внимания. Чего глаза таращишь? Центр прислал меня вместо твоего выбывшего напарника. Отныне и до окончания операции я твой начальник и невеста в одном лице. Так что давай-ка, женишок, с пьянкой завязывай, — она брезгливо ткнула пальцем в пустую бутылку, — и приберись в номере.

— Мы что, будем жить… вместе? — переспросил Мартынов и сделал слабую попытку завладеть второй бутылкой пива.

— Поясняю для особо одарённых: жить мы будем вместе, а спать будем порознь! Номер большой, места всем хватит. Ты ведь это хотел услышать? — ровным тоном произнесла невеста и отобрала у Пашки пивную бутылку. — Хватит глаза заливать! Иди, прими душ, может, полегчает, нам с тобой работать надо, а не похмеляться.

Из душа Пашка вышел вполне адекватным. Ксения встретила его со стаканом томатного сока.

— Пей! — приказала она и протянула Пашке стакан. Мартынов сделал глоток и поморщился.

— Солёный! Пить невозможно!

— Пей! — настаивала невеста. — Похмелье — это не что иное, как нарушение в организме кислотно-соляного баланса. Так что всё солёное и кислое тебе сейчас в радость.

— Это кто тебе такую умную мысль поведал? Учёный алкоголик?

— Почти. Один мой знакомый патологоанатом. Люди его профессии в этом толк понимают. Конечно, тебя сейчас лучше бы огуречным рассолом напоить, но сойдёт и солёный томатный сок.

Павел через силу допил содержимое стакана и шумно выдохнул.

— Минут через десять должно полегчать, — с умным видом пояснила офицерская сирота. — И так, что мы имеем? — приступила к делу Горячева и напустила на себя серьёзный вид.

— Да и ты сама, наверное, уже в курсе.

— Кое-что мне известно, но я хотела бы получить информацию из первых рук.

— Докладывать-то особо не о чем. Перед смертью Орех сказал, что нащупал нити международного заговора, во главе которого стоит тайная организация «Клуб Избранных». Цель заговора — остров Сахалин, его отделение от территории Российской Федерации. После смерти напарника я перебрался сюда, на остров, как сказать, поближе к зоне боевых действий. О своём местонахождении сообщил, как положено, в Центр, и судя по твоему приезду, наша группа по-прежнему в игре.

— Ты всё сделал правильно, если не считать того, что смерть напарника на твоей совести.

— Да я…

— Молчи! Никакие оправдания вернуть его к жизни не смогут. Твоя задача была простая и незамысловатая: оберегать агента!

— Послушай, жёнушка, или как там тебя…

— Пока что ещё невеста, твоя обожаемая невеста Ксюша Горячева. Запомнил?

— Запомнил! Так вот, Орех сам виноват! Он практически отстранил меня от выполнения задания, и я ничего не мог поделать. Он приказывал — я исполнял. Теперь я понимаю, что надо было послать на хрен всю эту чёртову субординацию и ходить за ним по пятам.… Хотя ты права: его к жизни не вернёшь. Да и суку эту с разорванной пастью я так и не нашёл — мой «косяк»!

— Это ты про кого?

— Да была в кафе одна бабёнка, прости, официантка, со шрамом на щеке. Шрам уж больно приметный. Такой шрам остаётся, если рот порвали. Видно, дамочка «тёртая», в смысле имела специальную подготовку, и, судя по шраму, для неё эта операция не первая.

— Считаешь, что Ореха она ликвидировала?

— Она! Больше некому! При осмотре кафе нашли кимоно и парик, в которых мы её с Орехом видели.

— На чём Орех «прокололся»?

— Этого я не знаю. Он парень был себе на уме. Не то, чтобы мне не доверял, нет, но предпочитал действовать в одиночку. Перед смертью сказал, что его не оставляет ощущение того, что за ним установили слежку.