Чтение онлайн

— Лопушок ты, Казимир! — с самодовольным видом подытожил Добрыня. — Кто же шлюхе деньги наперёд платит? Ты её хотя бы запомнил?

— В темноте все кошки серые, — притворно вздохнул я и махнул рукой.

— Ладно, юноша, не печалься! На следующие выходные поведу тебя в «Кошкин дом» — там всё по прейскуранту, без обмана.

— Притон? — вяло поинтересовался я.

— Обижаешь! — ухмыльнулся здоровяк. — Никакой это не притон, а Центр перевоспитания трудных подростков или, по-простому говоря, детский дом. Денег на достойное содержание питомцев не хватает, вот директриса и перешла на самоокупаемость. От клиентов отбоя нет! Цены установили доступные, а ассортимент — пальчики оближешь!

— На следующие выходные не получится, — уверенно произнёс стоящий рядом Юрка Старовойтов, который в качестве делопроизводителя работал в штабе дружины. — Я своими ушами слышал, как Комиссар говорил, что в ночь на субботу намечено какое-то мероприятие.

— Какое ещё мероприятие? — тоскливо заныл Добрыня, интуитивно догадываясь, что вместо визита к малолетним проституткам придётся всю ночь патрулировать улицы родного города.

— Точно не знаю, но что-то связано с визитом Президента, — многозначительно произнёс Юрка и, выдержав паузу, добавил, — наверное, как всегда, профилактика!

— А мы тут при чём? — взъярился Добрыня. Это дело ментов, пусть и занимаются профилактикой!

— Эх, Добрыня! — притворно вздохнул Юрка. — Милиция — это мы с тобой! Мы теперь и милиция, и внутренние войска, и полк дворцовой стражи, и рота почётного караула! Одним словом, силовая ветвь новой власти.

— Какой, какой власти? — с дурашливым видом спросил я.

— Новой власти! — уверенно повторил Старовойтов. — А если быть совсем точным, то нашей с тобой, Казимир, власти! Хватит нас за дураков держать! Поездили на наших спинах сначала коммунисты, потом демократы. Всё! Отъездились! Скоро наш черёд придёт, скоро мы командовать будем!

— Что-то я тебя, Юра, не понял, — прикинулся я тугодумом, вновь изобразив на лице удивление. — Нас что, всей дружиной в Государственную Думу избрали? О какой власти ты говоришь?

— О народной! Недалеко то время, когда каждый работяга будет иметь в многомиллионном бизнесе свой полновесный пай!

— Что-то похожее в конце ХХ века обещал знаменитый кремлёвский менеджер Чубайс, — серьёзно произнёс я. — Кстати, ты не помнишь, чем закончилась эта бодяга с ваучерами?

Старовойтов досадливо махнул рукой и ушёл по своим делам.

Я долго корпел над сообщением в Центр. Хотелось ёмко и убедительно обрисовать сложившуюся ситуацию, а ситуация была угрожающей! Ещё не осознавая размеров надвигающейся на остров катастрофы, я был твёрдо убеждён, что в данной ситуации визит на остров Президента Российской Федерации невозможен! К рассвету я всё же составил сообщение для Центра, в котором, кроме изложенных мною фактов, было много эмоций и восклицательных знаков.

— Даже если в Центре сочтут меня паникёром, всё равно им придётся перепроверить мои сведения! — окончательно решил я и стал готовиться к очередному мероприятию. В этот день Комиссар приказал дружинникам зачем-то проверить территорию аэропорта и прилегающую к нему территорию.

Когда нас утром в новенькой полевой форме чёрного цвета выстроили на плацу, и Комиссар, поскрипывая кожаной портупеей и поблёскивая на солнце высокими голенищами хромовых сапог, неспешно ходил вдоль строя, объясняя задачу на день, я вдруг вспомнил, где я это видел!

В старой немецкой кинохронике тридцатых годов минувшего века так же, красуясь военной выправкой и умением с шиком носить придуманную фюрером форму, без всякого стеснения, белозубо улыбаясь, позировали перед объективом кинокамеры штурмовики.

Я тряхнул головой и понял, что никакого дежа-вю не было. Прямо мне в лицо белозубо скалился обыкновенный фашизм.

Фирма «Сибирь-Инвест» процветала. Смерть старого руководителя и назначение нового явились для сотрудников фирмы сильной эмоциональной встряской, которая закончилась обвальным сокращением персонала и переводом фирмы на новые, более прогрессивные и, как следствие, более прибыльные методы работы. Новый управляющий Лев Иванович Кулешов оставил в фирме только тех, кто не устал бороться за место под солнцем. Новый коллектив может, и не блистал умом, зато был живуч, хитёр и изворотлив, что в современном бизнесе ценится выше, чем диплом Кембриджа.

Как и требовала госпожа Алфёрова, прибыль за последние полгода увеличилась на двадцать процентов, и ровно на столько же увеличилась нагрузка на каждого работника фирмы. Кулешов сам приходил на работу раньше всех и уходил… впрочем, когда он уходил, не знал никто, казалось, он живёт в кабинете. Это было близко к истине, вот только после того, как за последним сотрудником фирмы закрывалась дверь, Лев Иванович откладывал документы «Сибирь-Инвест» в сторону и начинал заниматься совершенно другим делом.

У резидента ЗГВ всегда было много работы, поэтому раньше полуночи кабинет он не покидал. Как опытный разведчик, Кулешов кожей чувствовал близость развязки и последнее сообщение Центра, подписанное лично Директором, о переходе операции «Горностай» в активную фазу, его не удивило. Удивило другое: он привык всегда и везде работать самостоятельно. Так работал он, и так работали другие сотрудники, имеющие оперативный допуск «нулевой» формы. Это было неписаное правило и привилегия асов разведки. Видимо, ситуация складывалась не в пользу ЗГС, потому что Директор приказал взять под личный контроль двоих сотрудников, и задействовать их на конечном этапе по полной программе. Это было прямым нарушением правил: рядовые сотрудники ЗГС в лицо знали только непосредственного куратора, а с резидентом общались посредством закрытых средств связи. Лично знать резидента могли только Директор и его заместитель по оперативной работе. Для остальных личность резидента была сродни «снежному человеку» — все о нём слышали, но никто не видел.

— Если уж нарушать правила, то нарушать до конца! — решил резидент и назначил встречу с новыми подопечными прямо у себя на рабочем месте. Для этого он поднял телефонную трубку и дал объявление в местную газету «Работа и досуг» о продаже двух персидских котят. Адрес офиса он не указал, но оставил для контакта номер своего сотового телефона.

Ровно через два дня ему позвонили, и женский голос с неподдельным энтузиазмом выразил желание приобрести двух крошечных персов.

— Приезжайте вечером, после итогового выпуска новостей, — ответил резидент и назвал адрес офиса. Примерно за час до назначенной встречи Лев Иванович вышел из кабинета и спустился на первый этаж, где в фойе коротал рабочее время ночной сторож.

— Михеевич! — задушевно обратился Кулешов к «ночному директору». — Дружище, не в службу, а в дружбу: сбегай в магазин и возьми мне бутылку хорошего коньяка! Устал я что-то сегодня, сердце пошаливает, а при сердечных болях коньяк — верное средство. — и протянул сторожу пятитысячную купюру. — Сдачу можешь оставить себе.

— Это мы сейчас! Это мы мигом! — засуетился пьющий Михеевич. — Разве мы без понятия? Да мы для Вас, Лев Иванович, завсегда пожалуйста! Вы только скажите! — расплескался в комплиментах старый выпивоха, и вороватым движением выхватив из рук резидента купюру, торопливо скрылся в сумраке ночи.