Чтение онлайн

— Это твой пост, — приказным тоном объявил мне мой «звеньевой», у которого был оперативный псевдоним Черемша. Поговаривали, что Черемша прошёл две «чеченских войны». Воевал ли он на стороне федеральных сил или на стороне «воинов аллаха» — неизвестно, но к смерти Черемша был готов в любую минуту, за что дружинники за глаза называли его не иначе, как Камикадзе.

— А где будешь ты? — задал я вопрос с невинным видом.

— Тебе это знать необязательно, — жёстко ответил мне «звеньевой», вручая японскую рацию. — Контролируй свой сектор обстрела и не забывай делать доклады раз в тридцать минут. Рация настроена, достаточно нажать тангенту.

— А позывные?

— Нет позывных! Достаточно оперативного псевдонима, всё равно никто ничего не поймёт.

Это было его последним напутствием. Я вздохнул и начал обустраиваться. Пост мой находился не в оперативном зале, а в подсобной комнате, где хранились старые электронные блоки и покрытые пылью осциллографы. Стена, отделявшая подсобку от оперативного зала, была тоненькой, и я отчётливо слышал переговоры диспетчеров и указания руководителя полётов.

Первое что я сделал — закрыл на фиксатор входную дверь, которая находилась у меня за спиной. За дверью была крутая винтовая лестница, на которой разойтись даже двум худосочным стюардессам трудно, но другого пути отхода у меня не было.

Я расчехлил винтовку и устроился, как учили — не на подоконнике, а на стуле в глубине комнаты, поставив перед собой в качестве бруствера два больших фанерных ящика. На второй ящик я положил найденное среди различного хлама поролоновое сиденье — получилась очень неплохая позиция. Из огромного окна открывался великолепный обзор на взлётную полосу и вход в соседний корпус. Через прицел я разглядел табличку на двери и понял, что это служебный вход.

«Вряд ли сюда поведут Президента, — подумал я, глядя в прицел на металлическую дверь с кодовым замком. — Поэтому стрелять надо, как только он появится на линии огня».

Десять дней назад меня по телефону разыскал связной и условленной фразой назначил место и время встречи. На следующий день, после наряда на КПП, я отпросился в увольнение и в местном пивном баре встретился со связником. Это был молодой парень примерно тридцати лет, с недоверчивым и колючим взглядом. Прихлёбывая дешёвое пиво из тяжёлой стеклянной кружки, он передал мне приказание Центра: сделать всё, что в моих силах, но не допустить Президента на Сахалин. Я понимал, что аналогичная задача поставлена не только мне, но легче от этого не стало. Связной, не допив пиво, вышел покурить и не вернулся. Я ещё минут двадцать для вида посидел за грязным столом, делая вид, что наслаждаюсь ячменным напитком, потом заплатил по счету за себя и связника и вернулся в казарму.

Ночью в казарме, ворочаясь на скрипучей кровати, я понимал, что, сорвав визит Президента на остров, ЗГС тем самым спутает карты заговорщикам. Я долго в уме перебирал варианты, один фантастичнее другого, пока не остановился на банальном покушении. Решение имитировать покушение на высоких сопровождающих лиц, а если повезёт, то и на самого Президента, пришло в мою беспокойную голову уже под утро. Утвердившись в своём решении, я в сотый раз перевернулся на бок и спокойно заснул.

— Чем больше шуму и стрельбы, тем больше гарантии, что начнётся паника и дальше взлётной полосы аэропорта Главу государства охрана не пустит, — сказал я себе, меняя в обойме обыкновенные патроны на трассирующие. — Если повезёт, то ещё и подожгу что-нибудь. Кстати! Там, кажется, заправщик стоит?

Я напряг зрение и через прицел увидел, как из-за угла соседнего здания, до которого было не больше сотни метров, выглядывала кабина свежевыкрашенного автозаправщика.

— Даже если он пустой и в нём нет ни капли керосина, мне это на руку! Гореть будет так, что издалека будет видно, — отбросил я последние сомнения и, передёрнув затвор винтовки, дослал патрон в патронник.

Дальше события развивались с удивительной быстротой и непоследовательностью. У меня создалось впечатление, что одним оркестром взялись дирижировать сразу два дирижёра, и у каждого была своя пьеса.

Сначала я услышал голоса из оперативного зала. Судя по тревожной интонации руководителя полётов, борт № 1 был на подходе. Я прижал приклад к плечу и стал медленно водить прицелом по всему сектору обстрела. В этот момент в соседнем здании открылась дверь с табличкой «Служебный вход» и на линию огня вышли парень и девушка. Словно специально подставляясь под выстрел, они повернулись ко мне лицом и внимательно посмотрели в сторону башни. Я хорошо рассмотрел в прицел обоих и не сильно удивился, когда понял, что мы знакомы: парень с недоверчивым и колючим взглядом был моим связным, а с девушкой, у которой глаза цвета молодой травы, я кокетничал на пароходе, когда плыл с материка на Сахалин. Удивился я, когда увидел, как мой связной ловко перемахнул через ограждение и как ни в чем, ни бывало, нарочито спокойно подошёл к кабине заправщика.

— Интересно! Очень интересно! — прошептал я и ещё плотнее прижал приклад к плечу. Девушка осталась на месте и старательно закрутила головой.

— Она его страхует, — понял я и перевёл прицел на заправщик, который, выпустив из выхлопной трубы чёрное облачко дыма, двинулся в сторону посадочной полосы.

В этот момент запищала рация, и на связь вышел «звеньевой».

— Снайпер! Что там у тебя происходит? — услышал я тревожный голос Черемши.

— Всё в порядке, — доложил я, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно уверенней.

— Какой, к чёрту, порядок! Ты что, ослеп? У тебя на взлётную полосу заправщик выскочил!

— Ну и что в этом особенного? — продолжал я валять дурака. — Ну, поехал заправщик, значит, так надо.

— Кому надо? Убери его со «взлётки»! Сейчас президентский борт на посадку заходит!

— Как?

— Как хочешь, но полосу освободи! Стреляй по колёсам, пускай в кювет валится!

— Не могу! — честно признался я. — Он уже вне зоны видимости.

Я слышал, как «звеньевой» прямо в эфире помянул недобрым словом чью-то маму, после чего отключился. В это время в оперативном зале началась лёгкая паника. Видимо, руководителю полётов доложили о выехавшем на посадочную полосу автозаправщике. Мне было хорошо видно, как в небе показался широкофюзеляжный ИЛ-96 и сопровождавший его истребитель СУ-27. И в этом момент раздался взрыв.

Если быть точным, то самого взрыва я не видел, но его звук и клубы чёрного дыма, поднимающиеся над крышей главного корпуса, я слышал и видел отчётливо. Голос руководителя полётов сорвался на крик, способный заглушить звук взлетающего самолёта, но как потом оказалось, это было ещё не самое страшное, страшное было впереди! Пилот президентского аэробуса, заметив пожар на посадочной полосе, стал выполнять левый разворот, чтобы уйти на второй круг, а возможно, и на запасной аэродром. На Сахалине запасного аэродрома не было, значит, в крайнем случае, ему пришлось бы возвращаться во Владивосток или Хабаровск.

И здесь произошло то, чего ни я, ни служба безопасности аэропорта, включая натасканных на всевозможные провокации сотрудников охраны Президента, не ожидали: из расположенной вдоль аэродромного поля лесополосы к президентскому самолёту потянулся дымный след ЗУР. [37] Я хорошо видел, как серебристый цилиндрик ракеты, блеснув в лучах нежаркого сентябрьского солнца, угодил прямо в двигатель СУ-27. Взрыв был такой силы, что на землю подбитый самолёт рухнул в виде мелких обгоревших фрагментов.