Чтение онлайн

Чтобы борьба с изнасилованиями и другими видами сексуального насилия носила упреждающий характер, нужно знать, кто скорее всего может совершить такие преступления. Это не только люди, осужденные за изнасилования и освобожденные из мест лишения свободы. Требуют внимания и лица, проявляющие подозрительный интерес к малолетним девочкам или девушкам-подросткам, грубо пристающие в общественных местах к женщинам, а также те, которые не привлекались к уголовной ответственности за изнасилование ввиду отсутствия жалоб потерпевших. Необходимо выделить и группу лиц с психическими аномалиями (вменяемых и невменяемых), прежде всего олигофренов. Важно знать их поведение, наличие сексуальных нарушений, для чего следует воспользоваться помощью психиатра.

Вообще, проблема профилактики общественно опасных посягательств, в том числе сексуальных, со стороны психически больных представляется весьма актуальной, но она выходит за традиционные рамки криминологии, которая занимается изучением лишь вменяемых людей. Однако названную проблему невозможно решить лишь силами медиков и специалистов в области уголовного права. Необходимо «вмешательство» криминологии, которая накопила значительный опыт в разработке профилактических мер. Правоохранительные же органы призваны обеспечивать безопасность граждан, их честь и достоинство независимо от состояния психического здоровья того, кто может совершить общественно опасные действия. Отметим, что эти действия со стороны лиц с психическими аномалиями и психически больных по большей части отличаются особой разрушительной силой, исключительно тяжкими последствиями, жестокостью, цинизмом.

Не останавливаясь далее подробно на этих вопросах, приведу тем не менее некоторые соображения сексопатологов относительно профилактики нарушений сексуального поведения, представляющие интерес и для предупреждения сексуальных преступлений. В.М. Маслов, И.Л. Ботнева, Г.С. Васильченко различают два аспекта профилактики – медицинский и социальный.

Медицинский аспект включает в себя:

– предупреждение нарушений пренатального периода (профилактика стрессовых состояний у беременных, контроль за приемом ими лекарственных средств и т. п.);

– раннюю диагностику и своевременное лечение психических расстройств, способствующих нарушениям коммуникации и психосексуального развития;

– выявление и медико-педагогическую коррекцию искажений психосексуального развития на самых ранних этапах.

Социальный аспект профилактики предусматривает:

– правильное полоролевое воспитание, которое должно быть направлено на ознакомление детей с половыми различиями, а не на сексуальность (недопустимо одергивание, запугивание, наказание при первых же намеках на «сексуальные» проявления). Как правило, в дошкольных учреждениях основные коллективные игры (в «космонавтов», «машинистов», «строителей» и т. п.) проводятся без учета пола детей. В школах иногда предпочитают фемининное (женоподобное) поведение у мальчиков и маскулинное (мужеподобное) у девочек. Маскулинное поведение у мальчиков подавляют, а компенсаторное гипермаскулинное поведение служит основанием для отнесения подростка в разряд «трудновоспитуемых». «Бесполое» воспитание школьников проявляется в том, что нередко девочки к мальчики на равных моют полы и поливают цветы, учатся шить, вязать, мастерить и т. п.;

– привитие навыков к общению со сверстниками (в том числе другого пола). Целесообразно проводить своеобразные практикумы по коммуникации. С каждым годом обучение должно усложняться, охватывать все новые аспекты взаимоотношений между людьми и прививать чувство любви и уважения к представителям противоположного пола;

– предупреждение растления и совращения детей и подростков (очень важно исключить доступ к порнографическим изданиям).

При рассмотрении вопросов профилактики нарушений сексуального поведения у лиц с сексопатологическими особенностями почти все авторы особое внимание уделяют микросоциальному окружению, и прежде всего семье. Можно убедиться, что высказываемые при этом взгляды имеют значение не только для сексопатологических личностей. Понятно, что нравственное неблагополучие семьи может обусловить в дальнейшем неправильное поведение как с развитием половых расстройств, формированием психопатического склада характера, так и без психопатологических нарушений. Адекватные социально-педагогические мероприятия, предусматривающие привитие высоких моральных качеств, являются важнейшей предпосылкой сексуально приемлемого поведения, в том числе у лиц с сексуальной и психической патологией.

Я уже неоднократно обращал внимание на формирование мотивации и механизмов насильственных половых преступлений. Понятно, что подобные негативные моменты, особенно эмоциональное, но скрытое отвергание матерью ребенка выявить очень трудно, а часто и невозможно, тем более, что вмешательство в дела семьи всегда должно быть исключительно корректным и тактичным. Но если такие отрицательные факты становятся известны, психологическая, педагогическая помощь семье весьма желательна.

Сейчас такая помощь практически отсутствует не только по причине нехватки психологов соответствующего профиля. Десятилетиями процветавшая в нашей стране невежественная критика психоанализа и фрейдизма (неофрейдизма) привела к тому, что в случае возникновения сложностей психологического характера в семейной, сексуальной или иной интимной сфере жизни, человеку попросту не к кому обратиться за помощью. При отсутствии психотерапевтической помощи аффективные переживания накапливаются и могут привести к «взрыву» – насильственным сексуальным действиям. Поэтому создание соответствующей психологической службы имеет исключительное профилактическое значение. Но ее роль не следует, конечно, ограничивать столь узкими рамками, они должны включать социальную помощь личности, что будет способствовать ее более успешной адаптации в различных сферах жизни.

Подчас одним и тем же преступником (реже – одними и теми же группами преступников) совершается не одно, а ряд изнасилований. Такая «серийность» наиболее характерна для «охотников». Поэтому важное предупредительное значение имеет своевременное установление виновных, в противном случае повторные насильственные сексуальные посягательства, особенно для отмеченного типа, становятся достаточно вероятными.

Опасность безнаказанности заключается и в другом. Лица, обычно молодые, участвующие в групповых изнасилованиях, если вовремя не изобличены, втягивают в совершение преступлений других молодых людей. Сами же сексуальные посягательства становятся все более жестокими, циничными, опасными, они превращаются для насильников в некую игру с будущими потерпевшими. Длительная безнаказанность сексуальных преступников чревата не только для женщин, но и для всего населения региона.

Между тем быстрое и квалифицированное раскрытие изнасилований и других насильственных сексуальных действий, прежде всего совершаемых «охотниками», весьма затруднительно. Несколько «проще» предупреждать и раскрывать изнасилования, если они могут быть совершены или уже совершены молодежными группами, известными своей антиобщественной направленностью; в местах, известных правоохранительным органам, поскольку там уже совершались подобные и другие насильственные преступления. «Серийность» же некоторых изнасилований, часто заканчивающихся гибелью жертв, во многом связана с недостаточным использованием научных, в том числе психологических, достижений, раскрывающих особенности личности насильника, причины и механизмы их преступного поведения.

Насильники отличаются определенным набором психологических черт и спецификой мотивов преступных действий. Их совокупность характерна именно для данного типа, что и дало основания для типологизации. Следовательно, при обнаружении таких преступлений, получении необходимых сведений из показаний потерпевшей и свидетелей, осмотре места происшествия и из других источников можно составить психологический портрет насильника (или насильников), его примерную модель. Эти материалы могут служить базой для построения и проверки следственных версий, определения тактики допросов, очных ставок и иных следственных действий.

Если бы имелся единый банк психологической информации об особенностях конкретных лиц, ранее наказывавшихся за изнасилования, то, по-видимому, из него можно было бы черпать сведения о том (или тех), кто скорее всего мог совершить данное преступление, во всяком случае хотя бы очертить по этому параметру круг подобных лиц. Разумеется, предположения носили бы самый приблизительный характер и использовались бы лишь для розыска преступника, а не в качестве доказательства вины подозреваемого или обвиняемого. Поскольку же сейчас подобного накопления информации не происходит, для раскрытия сексуальных преступлений можно использовать метод соответствия психологических черт конкретного подозреваемого тому типу насильников, представители которого вероятнее всего совершают преступления подобного рода. Понятно, что, если искомое соответствие и будет обнаружено, оно должно только направлять розыскные усилия, использоваться, как отмечалось, при проведении следственных действий, а не доказывать чью-то вину. В настоящее время работники уголовного розыска и следствия иногда прибегают к помощи психологов, но только эпизодически. Представляется, что их активное участие в расследовании уголовных дел о тяжких преступлениях принесло бы большую помощь в борьбе с преступностью.

Профилактике изнасилований способствовало бы совершенствование уголовного законодательства. Сейчас оно недостаточно учитывает обстоятельства совершенного преступления, особенно поведение потерпевшей. Действия жертв могут быть ненадлежащими в самых различных вариантах и проявлениях, даже когда на них нападают насильники-«охотники». Но я считаю, что в некоторых случаях, а именно тогда, когда женщина ведет сексуальную игру с мужчиной («пассивно-игрового» типа), это может рассматриваться в качестве обстоятельства, смягчающего ответственность виновного.