Чтение онлайн

Или в какой-то момент битко•ны перекочуют в руки фанатиков, не желающих продавать в принципе. Для таких есть даже отдельный термин: strong hands, крепкие руки. На столь религиозном рынке курс вообще может быть любой. Вопрос исключительно веры. Другое дело, что и сами держатели сколь-либо серьёзный объём продать никогда не смогут. На то и руки у них крепкие.

Я не предсказываю курс. Но берусь предсказать другое: большинство новичков, пришедших за быстрым обогащением, останется в минусе. Не обязательно из-за падения битко•на. Их заберут плечи, комиссии, скам, фишинг, плохие токены, крахи бирж, потерянные ключи и собственная жадность.

Помимо курса число мин на криптополяне зашкаливает. Шанс подорваться у начинающего лудомана максимален. Ведь даже если допустить, что покупка некой фундаментальной монеты на долгий срок — оправданная стратегия, большинство всё равно мечтает о быстром обогащении здесь и сейчас. Лезет в откровенный скам или берёт самоубийственный финансовый рычаг.

Отношение к крипте властей — ещё один фактор. Пока в ключевых западных экономиках оно позитивное. Казалось, государства дистанцируются от битко•на, учитывая его некрасивую биографию, спекулятивный характер и экологический вред (глава 2). Американцам по идее следует защищать статус доллара как ключевой мировой валюты, а не подрывать его, давая зелёный свет крипте. Значимость доллара как расчётной единицы уже упала, а экономическая власть, реализуемая через санкции, поблекла.

В какой-то момент государства осознают, что крипта скорее облегчает криминал, нежели даёт экономике инновационные выгоды. Например, после Трампа американское руководство вполне может сместиться к умеренному битко•н-скептицизму вроде того, что демонстрирует председатель Европейского центрального банка Кристин Лагард. Она чётко называет битко•н «спекулятивным активом без фундаментальной ценности, связанным со спекуляциями, финансовыми пузырями и рисками отмывания денег».

Мне любопытно посмотреть на новые исторические максимумы битко•на. Чем выше курс, тем занимательнее наблюдать за гонкой страха и жадности. Но я лично не покупал битко•н и не собираюсь из соображений брезгливости. Мне представляется, что любая инвестиция в битко•н легитимизирует и обогащает мутных дельцов, которые сидят в монете со времён криминального «Шёлкового пути».

Криптоактивист возразит, что преступности гораздо больше в наличных, и вообще она перетекает из битко•нов в стейблкойны. На первое соображение я ответил в главе 1. По второму: действительно, согласно отчёту Chainalysis по криптопреступности [87] , стейблкойны стали доминирующим инструментом и теперь составляют 84 процента всего объёма нелегальной криптоактивности.

Но цифра смешивает красное с квадратным. Туда включают не чистое воровство, а, например, обход платёжных санкций. С тем же весом, что и уголовку. Они и составляют львиную долю в этих 84 процентах. Более того, почти всё приходится на рублёвые стейблкойны, используемые для внешнеторговых сделок. Сдаётся мне, завоз айфонов для россиян не стоит приравнивать к опустошению кошельков добропорядочных реднеков и бюргеров.

Надо отметить, что с помощью BNB, ETH и SOL чужие деньги теперь присваивать проще, чем через BTC. Их блокчейны превратились в фабрики цифровых фантиков. Выпуск нового токена доведён почти до бытовой операции: название, тикер, картинка, легенда — и вот уже перед публикой «новый актив». Во многом именно это и подают как «применение», отличающее фундаментальные монеты от пустышек. Но на практике инсайдеры заранее получают дешёвые токены, разгоняют цену через хайп, продают на пике и оставляют поздних покупателей с носом.

Да, и переход жуликов на альтко•ны и стейблкойны не отменяет того, что долгосрочно преступные капиталы лежат в самой капитализированной крипте — битко•не.

В мае 2026 года стоимость всей крипты составляет 2,7 триллиона долларов. Капитализация битко•на — 1,6 триллиона долларов. Если не считать 0,3 триллиона в стейблкойнах, которые всё больше по регулированию приближаются к обычным деньгам, битко•н представляет собой почти две трети криптовалютного рынка (глава 3).

Есть интересные вопросы на 30-е годы. Станет ли крипта из казино на обочине системным риском для США? Успеет ли битко•н перейти на постквантовую криптографию до того, как старые кошельки станут добычей? Кто будет платить за безопасность, когда новые битко•ны почти перестанут появляться? Кто ответит за убыток, если деньги потерял ИИ-кошелёк? Если право собственности на крипту начинает признавать суд, банк и брокер, зачем пользователю блокчейн? Крипта обещала приватность, но не станет ли она самой прозрачной финансовой клеткой? Крипта будет убежищем от кризиса или механизмом, который ускоряет кризис?

Много драм мы увидим вокруг наследования. В обычном мире есть наследство, нотариус, суд. В крипте есть сид-фраза. Если она забыта — активы исчезли. Если она есть у трёх родственников — начинается война.

Много вопросов, но есть и ответы. На все 100 процентов уверен, что крипторынок подарит нам массу лихих сюжетов, которых не придумают создатели самых увлекательных сериалов. Они занимательны не только в плане экономики и технологий, но и с философской точки зрения. Вечные сюжеты — в среде, где ставки видны в цифрах, соблазны автоматизированы, а ходы записаны. Технологии не затмят людские пороки: жадность, лживость, жестокость, зависть, гордыню, цинизм, тщеславие, лицемерие.

Крипта лишь дала им новый интерфейс и убрала главный барьер — регулирование.

Раньше человек шёл за золотом, тюльпанными луковицами или акциями железных дорог. Теперь он идёт за токеном, мем-косном, эйрдропом и обещанием «раннего входа». Меняются слова, кошельки и графики. Не меняется главное: человек снова хочет получить больше, чем понимает, быстрее, чем заслужил, и безопаснее, чем возможно.

Информационный сайт CoinMarketCap с лета 2023 года рассчитывает Индекс страха и жадности (CoinMarketCap Fear & Greed Index) — показатель настроения крипторынка на шкале 0-100. В феврале 2026 года он упал до уровня 5 — почти максимального страха и минимальной жадности.

Подход противопоставляет страх жадности, но в реальности они действуют совместно.

Механизм с научной точки зрения я подробно разобрал в главе 4 про эффект FOMO. Данный эффект означает страх остаться не у дел. Именно его эксплуатируют многочисленные типажи мошенников из моей книги. Я и сам стал жертвой FOMO, вложившись в провальный стартап [88] .

Крипта не изобрела жадность, зависть и страх. Она убрала предохранители между ними и действием. Не нужно идти в банк, подписывать бумаги, смотреть в глаза менеджеру, ждать открытия биржи. Достаточно телефона, пароля и одной кнопки, которая работает 365 дней в год и 24 часа в сутки. Там, где раньше страсть могла остыть, теперь она успевает стать транзакцией.

Эмоции сразу становятся поступками, а поступки — последствиями. Страх потерять уступает страху остаться за бортом, выйти слишком рано, войти слишком поздно, признать ошибку, оказаться смешным, бедным, последним. Жадность толкает к кнопке «купить», страх заставляет нажать её быстрее, а зависть объясняет, почему ждать уже нельзя. Самообман превращает всё это в «инвестиционную стратегию».

И ладно, если потеря разовая. Трагические последствия наступают, когда человек становится лудоманом, тащит все деньги на криптобиржу (или к букмекеру или в онлайн-казино), получает проблемы в семье и на работе.

Механизм описывает поведенческая экономика [89] . Потери переживаются острее, чем равная по размеру прибыль. Человек, уже попавший в минус, играет ради отмены боли. Он усредняется, докупает, верит в разворот, ищет подтверждения своей правоте и отвергает сигналы об опасности. Жадность ведёт в сделку, страх не даёт выйти.

В этом и ловушка: крипторынок иногда действительно вознаграждает безрассудство. Кто-то случайно покупает мусорный токен и получает десятикратный рост. Кто-то успевает выйти из пирамиды до обвала. Кто-то зарабатывает на мемко•не, не понимая, что купил. Редкие выигрыши становятся рекламой для миллионов будущих проигрышей. Как в казино, случайный успех выдают за доказательство метода.