Чтение онлайн

_________________________________________________________________________________

*Альген – мера длины, равная прим. 10 см.

Инела уже обработала ожоги мазями, и стала накладывать бинты, но раненая отстранила ее, и сама довершила начатое молодой целительницей.

– Хватит, девочки, хватит, - сказала она, отстраняя младшую ученицу.

– Мы бы сделали это лучше, - обиделась Инела.

– Конечно лучше, - согласилась она, и взмахнула рукой: вокруг появились небольшие светящиеся огоньки, очистившие одежду от крови и грязи, а следующим взмахом колдунья поправила волосы, которые уложились в тугой пучок на затылке, только пара длинных прядей так и остались висеть, приятно обрамляя лицо.

Силина встала с кушетки, но покачнулась, и Энави неосознанно подхватила ее под руку. На секунду она коснулась ее кожи – бархатной и очень горячей, и волна приятных мурашек

пробежала по телу. Тут же вьярдийка отдернула руку, но сердце забилось так часто, что не сразу удалось его успокоить.

Энави поймала на себе взгляд сестры, та видимо рассуждала, правильно ли они поступили, позволив прервать их работу, как бы к этому отнесся Норок, плохо или хорошо, что он этого не видел?.. Энави же искала повод еще раз коснуться демоницы.

А Норок оказался легок на помине: отворилась дверь, и раздался голос целителя, и тут же комнату наполнило необъяснимое тепло. Он высок, длинные седые волосы рассыпаются по плечам, темно-синие глаза говорят, что ему точно пара тысяч лет, если не больше. Лицо, покрытое сетью морщинок, гладко выбрито, глаза смотрят внимательно и мягко. От него веет добром и теплотой, это качество позволяет ему сразу расположить к себе пациента, да и вообще любого, глядя на него, начинаешь понимать, что это такое - безоговорочно доверять незнакомцу, даже если доверять приходится свою жизнь.

Энави отметила, как неестесственно и отталкивающе смотрится на фоне Норока бесстрастность этой Силины. Должно быть, все демоны такие.

– Ну что, Силина, как раны? – спросил Норок, оценивая взглядом работу учениц.

– Девушки хорошо постарались, - кивнула колдунья.

– Замечательно, - радушно улыбнулся он, - С Луксором все в порядке. Пара дней, и встанет на ноги. А вот твои ожоги…

– Прекрасно, - ответила она, и скрылась в дверях.

– Тяжело… - вздохнул вьярд и вышел вслед за ней.

Энави, ловившая каждое движение Силины Октави, поняла, что ошиблась в своем первом впечатлении. Она, конечно, не придворная дама, надо отдать должное, и если бы вьярдийка увидела только ее руки, сказала бы, что они принадлежат крестьянке, всю жизнь выполнявшей мужскую работу. На ней штаны, что не слишком красит девушку, да и манера разговора не подобает благородной даме, ведь в голосе нет не только кокетства, присущего всем придворным леди, но и улыбки - это отдает неискренностью, что не располагает к себе никого. И уж ее, Энави, которая выше всего в людях ценит верность правилам королевского двора, Силина Октави точно не должна была ничем привлечь и расположить к себе. Но, несмотря на отталкивающий образ, воительница оставила след в сердце юной вьярдийки, и та поймала себя на мысли, что если бы отправилась в мир демонов вместе с ней, не испугалась бы там ничего.

* * *

Мир Бревир – дом лавров исстари, а ныне еще и чартов – единственный мир, который не изменился со времен сотворения. Нестабильный Ноколо, не имевший пары, как Кастос, быстро стал непригодным для жизни, Кардо еще в незапамятные времена пострадал от войны с элементалями, но стараниями богов все они изничтожены, и воздвигнуты сильнейшие печати, так что часть Кардо по-прежнему остается прекрасной цветущей землей, но пустыня быстро поглотит ее, стоит печатям рухнуть. А тысячу лет назад перестал существовать Кастос, а его мир-двойник – Бастус – по сей день отравлен пустотой Вечности. Не изменился, конечно, еще и Интерус, но о его природе мало кто знает, этот мир называют «mahoja», дословно – «низший» мир, не столько за то, что он подземелье, сколько из-за его создателя – бога зла, Надароса. И только Бревир остался в первозданной чистоте, и может именно поэтому Октави приложили столько сил, чтобы оградить его от демонов. Говорят, скрепив этот огромный мир печатью, сравнимой лишь с той, что сдерживает пустыню в Кардо, Конрад вскоре распрощался с жизнью. Много слухов было о его смерти, никто не знает, из-за чего погиб величайший из магов, но одно известно точно – память чартам заменил уже не он сам, похоже, слух о печати все же правдив. В Бревире осталась только одна долина порталов, она огромна, но в ней расположен замок Октави, так что, без их ведома в Бревир никому не пройти.

Солнце выглянуло из-за горизонта, и осветило единственную долину порталов Бревира. Вокруг заснеженные вершины гор, но тепло и зеленеет трава. Замок Октави весьма скромен размерами, если сравнивать его, к примеру, с дворцом Владыки или с замком в Айреле, он похож, скорее, на особняк, но четыре защитных башни, бойницы, и стальные ставни, спучкаюшиеся на окна по мановению руки, не позволяют называть его особняком. Родовое гнездо Октави выстроено из обычного серого камня и высотой всего в два этажа, только башни немного возвышаются над ним. Подобные строения характерны для стражей - квадратом (реже кольцом) дом замыкает в центре большой внутренний двор, куда можно попасть только из самого дома. Внутренний двор замка Октави покрывает прозрачная крыша, ведь его занимает огромная, не знающая равных библиотека.

Большой сад, прилегающий к замку с северной и западной стороны, полон фруктовых деревьев. В порядке его содержит лишь один кобольд, и на нем висят и все заботы по дому, но Ноурел одиночка, он уже тысячу лет служил Октави, ему нравился и дом, и хозяева. Он не желал видеть в замке других кобольдов.

Чуть поодаль сверкало Вакахо - "зеркальное" озеро, обеспечивавшее водой и дом, и сад. С северной стороны виднелись в сочной траве светло-серые надгробия. Кладбище занимало больше места, чем сам замок, ведь последнюю тысячу лет именно здесь покоились все Октави.

Солнце уже поднялось над горизонтом и с любопытством заглядывало в окно. Его лучи блеснули золотом на волосах спящего юноши. Он похож на вьярдов, но глаза закрыты – а глаза, главное, что определяет любого представителя Вьярдеры. Открылась дверь, и высокая худощавая фигура тенью пролегла в комнате, надвинувшись на юношу и закрыв его от солнца.

– Господин Кириллион, - сказал бархатный голос, и кто-то потряс его за плечо, - Вставайте…

– Патрик… - юноша вздохнул, открывая глаза.

– Нет, - обладатель голоса улыбнулся. Он облачен в черный костюм и накрахмаленную рубашку – так одевались дворецкие в поместьях стражей-лордов, - Вам пора подниматься.

– Я сам, Ноурел, - Кириллион пресек попытку помочь ему одеться, дворецкий привыкал, но все же, в который раз, растерялся, а через секунду снова вытянулся стрункой. Серая кожа выдавала в нем кобольда, они могли принимать любые обличья, но уже несколько сотен лет Ноурел носит обличье худого, высокого черноволосого человека, конечно, только серую кожу он не мог изменить.

– Подать завтрак?

– Да, я сейчас спущусь.

Ноурел поклонился и ушел, Кириллион, натягивая верхнюю рубашку, подошел к зеркалу, и критично осмотрел себя: пшеничного цвета волосы взъерошены, большие голубые глаза – красивые, но заспанные, отягощенные двумя мешками. Кириллион высок и манерой держаться похож на Александра – в общем-то, он и старался быть похожим на него. Обворожительная, но искренняя, детская улыбка нравится и женщинам, и мужчинам – не удивительно, что его так быстро полюбили: вряд ли какого-нибудь старый и страшный проходимец стал бы любимцем публики, пусть он и тот, о ком говорило пророчество. Красивая, располагающая к себе внешность только помогала Кириллиону в нелегком деле Воина. Еще три месяца назад его не знал никто, а теперь любой узнает это лицо, каждый с восхищением говорит его имя. В воспоминаниях промелькнуло еще одно зеркальное отражение.