Чтение онлайн

Вот блин, их нет негде я проверил. – Сказал тот же голос. Это их рук, или ног, что там у них есть дело! – Сказал Алексей. Да, похоже они смотались, устроив погром. Не знаю, как и сказать. – Ответил Николай. И рассказал Алексею и Иннокентию, все свои сны или предположения, а также их последнюю встречу в небытие. То, что творилось вокруг вызывало какой-то животный страх и ужас, смерть и хаос приближался к ним. Но оказывается, и это было ещё не всё.

Николай сперва почувствовал очередной переход сознания и увидел, что корабль на котором они летели стал исчезать, распадаться на куски, вернее, таять как таит лед в воде. И тысячи, миллионы невидимых нитей подхватили вещество корабля и уносили его в открытый космос. Причем вещество исчезало бесследно, как растворяется лед в воде. Исчезали части корабля блоки и растворялись прямо на глазах, бесследно и навсегда. Космос и пустота стали единым целым. Николай медленно стал оседать на пол рубки. Причем и руки и ноги коснувшись пола растворялись в нем. Он растворялся в корабле, как будто вода впитывалась в песок. Вот исчезло туловище, голова, волосы, золотое кольцо и Николая не стало. Яркая вспышка света озарила космос, она была мощной и короткой, импульс света понёсся обратно в космос, назад в пустоту. И пустота изменилась пропуская через себя, что-то неведомое ей.

Алексей и осьминог (Иннокентий) услышали какой-то звук, оглянувшись они увидели странную картину. Николай исчез, только горка вещей и цепочек лежали на полу. Осминог перебирал их с удивлением и грустью, говоря ну вот ещё один смотался, исчез, растворился, а ведь он был такой прочный и сильный. Эхо-хо. Опять дрожь прошла по кораблю, туман стал струиться от стен и потолка, окутывая всех. И очень скоро наступила непроглядная тьма. Тишина окутала всё такая невыносимая и тягучая.

На Земле царило новое столетие. Люди уже стали забывать а всем старом, и теперь уже никому не нижном прошлом, а тем более о происшествии в институте. Друг Николая за прошедшие года стал большим ученым. Правда большим пропойцем, чередовавшим очередное открытие с изрядным количеством горячительного. Слава и известность сопутствовала ему. И будь он немного помоложе, девчонки наверняка посчитали бы его занудным парнем. Но ученое звание не давало такого повода. Свет науки проливался на него внезапно, озарениями, как вино порциями. И от этого казалось, что одно не может без другово. Бог явно не забывал его и когда удача отворачивалась от него, творец сводил его с нужными людьми и он совершал очередное великое открытие в биомеханике, новых материаллах или ещё во всякой другой ерунде которую он дарил миру, как дань уважения за его рождение. Лаборатория в которой некогда работал Николай, теперь полностью принадлежала его другу Сергею. И он пользовал с этим днём и ночью. Тысячи опытов, километры видео графитов и дрйгих материалов хранило это здание. Которе ласково называли Кролик от слова КРОЛ, уже всеми забытое по звучанию слова. Свет частенько проникал в ту дыру корорую сделал Николай при исчезновении, теперь там стоял стеклобетон. Присмотревшись, и выключив свет, ночью можно было увидеть одиноко светившуюся звезду, из созвездия большой медведицы.

Столб огня и дыма взорвал реальность. Ад смешался с пылью космоса. Гул и скрежет раздавался по всему кораблю. Николай куда-то исчез и осьминог – Иннокентий, и Алексей жили одни среди этого хаоса и огня, нисколько от этого не страдая. Огонь нарастал и казал, что это мартеновская печь поглощает корабль. Море света и огня впитывалось стенами как губка воду, превращая его в жидкую, тягучую массу жизни, такой неясной и непонятной для друзей Землян. Космос дышал. Он то вдыхал, то выдыхал пустоту. Холод проник в корабль. Ад жары сменился космическим холодом. Смерч окутал остатки корабля, который из последних сил сопротивлялся бесконечной пустоте космоса. Корабль растаял, превратившись в пустоту, а в месте с ним исчезли Николай, Иннокентий и Алексей. По прихоти пригласивших их инопланетян. Инопланетян, которые оставили их на погибель. Море космоса сомкнулось, поглотив их и в видимой части (на поверхности) не осталось ничего, что ходя бы смутно напоминало их когда-то могучий корабль, который искал в космосе неизвестно что!

Небо покрылось тучами, и пошел дождь. Сергей поёжился, посмотрел на небо и пошел домой. Тысячи раз он ходил этой дорогой, много, много лет. Но память его тянула в ту злополучную ночь, когда исчез Николай. Он шел по этой дороге, как всегда задумавшись о чем-то. Вдруг его что-то остановило или насторожило. Шестое чувство явно говорило ему об опасности, о чем-то новом, необычном. Но разум отказывался это понимать, и давал предупреждение в виде страха. Что за наваждение, подумал он. Дождь усилился и стал лить стеной перед ним и он как герой древности, пробирался сквозь водопад воды. Сам того, не замечая, он свернул со своей дороги и пошел по другой, где когда-то исчез Николай. Дождь шел несколько дней и вымыл большую яму на том месте, где когда-то состоялся контакт Николая с пришельцами. Сергей, заглянув в яму, увидел на дне то, отчего его рассудок помутился и покинул его. Внизу в яме он увидел живого Николая, лежавшего вниз лицом. Очнувшись, он дрожащими руками стал разгребать почву вокруг него. Но чем дальше он это делал, тем меньшее сходство обнаруживал он с этим человеком. Брови, лоб были Николая, но вот руки были длиннее и неестественно согнуты. Отрыв его полностью, и вытащив его на поверхность, он увидел ещё одно отличие поразившее его. На нем не было половых органов. То есть вообще, с самого рождения. И мало того этот человек был давно мертв. Но тело было как-то странно неестественно гибкое. Ну, прямо как резина. Но по виду это был точно Николай, но неестественный и какой-то чужой. Немного успокоившись и покурив, он более внимательно осмотрел свою находку. И увидел ещё одно отличие. Тело было полое как кукла, и состояла из одной кожи. Но даже полым этот Николай был неестественно живым. Во черт, подумал он. Да что же ты такое! И смяв сгоряча его как куклу, он убедился, что это тело умещается в его сумку. Как обычная одежда. Как его собственный плащ! Ну и шуточки, подумал он. И накрыв находку сверху, целлофановым мешком, пошел к своему институту.

Вернувшись в свою лабораторию, он убедился, что тело сделано не из латекса или резины. Но, попробовав определить, что это такое зашел в тупик. Прибор, проанализировав материал, пришел к выводу, что это не материя. Он показывал её полное отсутствие. Химический анализ тоже ничего не дал. Спектрограф сошел с ума и показывал какие-то фантастические величины плотности и объёма. Причем плотность костюма граничила с плотностью атомного ядра или что-то в это роде.

Да, наука была бессильна в отношении этой куклы, он держал её в руках, но фактически она не могла существовать. Загадки, которые он много лет назад попытался решить, возвращались, но в новом качестве. Его опять охватила лихорадка научных поисков и химических изысканий. Он до ночи экспериментировал с образцом 13, как он его назвал, но так ничего не поняв, уснул на столе в лаборатории сладким и тревожным сном, уткнувшись лбом в свои расчеты, величины и формулы.

Время спрессовалось в точку. Николай вибрировал всем телом, огонь пылал в нем, космос жил в нем. Он дышал как холодное желе, он жил, дышал, мыслил, но как он этого не понимал. Тысячи и миллионы звезд окружали его, миллиарды точек светили вокруг него, а он был частью их, частью невидимых нитей тянувшихся от них в виде звездной пыли, искр и вибраций вакуума, ну и ещё Бог знает чего.

Море вакуума окружало его, дышать было нечем, времени не существовало, но он продолжал жил вопреки всему и с невероятным упорством стягивал материю корабля. Частичкой за частичкой в одну бесконечную, далекую точку, невидимою никому, да и неизвестно где, в чём и на чём. Море света с ревом и грохотом клокотало вокруг, невидимая пыль вакуума, рождалось в нем, и умирала. Господи помоги мне. – Взывал Николай. И вдруг все кончилось, он снова стоял на палубе корабля. Но уже другого корабля, его родного корабля, к которому он привык за годы полетов в космосе. Хотя нет, и этот корабль был чужим, с натягом походивший на копию того корабля, к которому он привык. Мерцание и грохот потихоньку исчезали, туман рассеивался. И корабль рос на глазах, построенный невидимым конструктором. Он все больше и больше становился, похож на обычный космический корабль. Николай строил его по памяти, с огненным обручём на голове и змеящейся лентой по всему телу. Он был похож на Геракла творившей из ада космоса и пламени новый корабль, знаниями, полученными от заботливого водолаза и еще кого-то. Корабль перестал вибрировать и успокоился, как лодка всплывшая из не бытья, мерно покачиваясь на космических волнах в неизвестной вселенной. Которая стала перед ними собираться, сперва как туман, потом как маленькая галактика и наконец как обычная планета Земля, вращаясь вокруг своего сотворенного солнца, и сотворенной луны, как дань приветствия и уважения. К Землянам, таким неуправляемым и ужасным с их точки зрения, этих странных инопланетян. Правда, называть их так, было бы очень большей глупостью. Так как планета родилась только что, на глазах изумленных Иннокентия, Алексея и Николая, по воле случая оказавшихся, вернее сотканных или как ещё сказать.

Сергей проснулся от стука и очнувшись поглядел по сторонам. Он не узнал лаборатории. Вся она была перевёрнута вверх дном. Огрызки проводов свешивались отовсюду, штукатурка осыпалась и лежала толстым слоем пыли. Приборы пережили, скорее всего, ужасный взрыв и лежали оплавленные, стекол в его очках вообще не было. Стекло испарилось, хотя как это могло произойти, он не представлял. Но больше всего пострадал стол, на котором лежал образец 13. Стол был изуродован чудовищной силой взрыва и представлял собой теперь, что-то подобие стола. Тонкий трафарет из дерева. Подобие стола, державшимся на честном слове. И от слов Сергея. – О, Бацилу разбери. СТОЛ рухнул и рассыпался, как будто был сделан из песка. А вместе с ним рухнуло все, что было в лаборатории. Оставив живыми только стены, стул, на котором сидел Сергей, да часть стола, на который он опирался во сне. Вот и все, больше в этой комнатушке ни чего не осталось.

Свалившись на пол, он с ужасом смотрел по сторонам, как ребенок, который что-то натворил, а вот что он не знал сам.

Да вот это поспал. – Только и мог сказать он. А кинокамера которая рассыпалась, наверное успела передать все, что происходило тут, и это единственное моё алиби! –подумал Сергей. А не взрыв и не дай бог новое моё открытие. То, что он увидел на пленке, настолько его поразило, что он ходил целый день хмурый и не с кем не разговаривал. Он не пускал в свою лабораторию не кого. День и ночь он проводил в Кроле в каких-то расчетах и вычислениях, и вышел оттуда только на пятый день, мурлыкая что-то себе поднос и хохоча.

Каждый вечер он забирал из лаборатории очередную запись экспериментов и шел домой, разговаривая сам с собой о чем-то. Но вот о чем никто не мог вообразить или понять, но даже это радовало сослуживцев, потому что давно его никто не выдел в приподнятом состоянии духа. Солнце садилось и поднималось. Дни шли своим чередом, но то с чем работал Сергей, оставалось тайной за семью печатями. И нарушить эту тайну не решался никто. Так как многие помнили, что Сергей был остр на язычок, и этого боялись как огня его подчиненные. Его слова ставившего на место любого!

Море огня становилось все меньше и меньше, и корабль, выбравшись, вернее образовавшись из тумана, на сумасшедшей скорости несся к теперь уже недалекой планете.

Николай и Иннокентий все ночи напролет экспериментировали с новыми способностями, создавая то один прибор, то другой. Он всякий раз создавая очередной прибор Иннокентий обнаруживал, что внутри он был пустым, но работал как надо. Вид прибора был привычным, а вот внутри этого прибора ничего не было. Пример: Созданный совершенный Компьютер –KU Выдавал результаты и считал все данные с сумасшедшей скоростью, экран его светился, а внутри это был пустой шкаф, ящик хотя с другой стороны он же работал и ещё как! Алексей совсем свихнулся со своими расчетами. Он попросил Николая просто наладить аппарат который он изучал, и все дни напролет проводил с ним, обращаясь с ним как с любимой девушкой, то улыбаясь ей, а то её ругая ласково поглаживая. Заходя к нему, Николай нередко удивлялся чему ни будь новому, или бардаку, который он устраивал в своей мастерской – лаборатории. Но Алексей ничего этого не видел, он творил, он создавал, он был поэт памяти кристалла – своего конечно. Что-то высмеивая и издеваясь над кем-то, и часто грозя кому-то пальчиком приговаривая: Мир создал Бог, я меньше его! Но я его сохраню в камне!