Чтение онлайн

– Ясно, – растерянно кивнул Шатров. – Назовите фамилию подруг Кристины и учителей тоже. Особенно того, кто подтвердил личность Сиднева.

– Подруг назову, – согласилась она после очередной паузы. – Про учителя не знаю. Сами спросите.

– Да, конечно. Теперь расскажите, что дальше произошло в пятницу.

– Но я уже… все рассказала. Ваши люди уже столько раз… спрашивали.

– Татьяна Степановна, дело поставлено на контроль прокуратуры, – мягко ответил Шатров. – Теперь вашу дочку на самом деле будут искать. Пожалуйста, расскажите еще раз все, что вспомните.

Несчастная мать довольно долго молчала, потом неуверенно начала:

– Я даже точно не помню… Я Верочке с уроками помогала, я всегда вечерами это делаю. И тут вбегает в кухню Кристина, крикнула, что за ней Сиднев приехал, она позвонит мне сразу, как доедет до его квартиры. И убежала.

– И вы не выглянули в окно? – мягко, но настойчиво продолжал Шатров.

– Нет… то есть да, выглянула. Но темно же там, фонари от дома далеко. Какая-то машина вроде маячила вдалеке, дочка к ней побежала. Но меня уже спрашивали… темная машина, не знаю марки, я ее вообще не рассмотрела!

Я обернулась и посмотрела на Шнайдера. Гена тоже аж привстал, в упор разглядывая нашего гипнотизера, и даже Шатров с некоторым сомнением поглядел на него. Тот смотрел себе под ноги, и лишь отрицательно помотал головой. В глубине души я тоже понимала бесполезность сеанса – если женщина видела лишь темный силуэт машины, колдуй не колдуй – только силуэт она и сможет вспомнить.

– И дальше вы ждали звонка от Кристины, – утвердительно сказал Шатров. – Когда вы забеспокоились?

– Я времени не засекала, – сбивчиво начала Татьяна. – Я пока уроки за дочку делала, мне казалось, вообще пять минут прошло. А потом Верочка говорит, что спать хочет, умирает. Я и поглядела на часы – половина двенадцатого! Я думала, может, Кристина звонила, а мой мобильный барахлил, такое бывает. Начала сама ей звонить…

Ее голос прервался, и она застыла, глядя словно внутрь себя. Зрелище было жутким, мне стало физически плохо, и так хотелось немедленно уйти, покинуть эту комнату, словно переполненную чужой скорбью…

– Я понял, не продолжайте, – мягко сказал Шатров. – Теперь давайте об открытке.

В полиции мне сказали, что наверняка Кристина… знала, кто ей звонил. Обманула меня, и сбежала с любовником… и даже девочек, подруг ее, опрашивать не стали. Я сама по школе ходила, ко всем с вопросами лезла. А через несколько дней смотрю, из почтового ящика что-то торчит. Я почту даже проверять в те дни забывала, ящик переполнен. Думала, опять реклама какая-то. А там рыбка на открытке, жуткая такая, с открытым ртом. И…

Она снова застыла. Шатров мрачно смотрел в пол, Шнайдер глубоко задумался, мы с Геной переглянулись.

– А где младшая девочка? – робко спросила я.

– У моей подруги, – голосом робота ответила мать. – Нечего ей тут делать. Нечего.

– Спасибо, вы нам очень помогли, – наконец выдавил Шатров, делая нам знак подняться. – Если возникнут еще вопросы, мы еще раз придем. А вы, если хоть что-то еще вспомните, сразу звоните лично мне!

Он достал из кармана визитку, поискал глазами место для нее, и в конце концов положил на тумбочку возле диванчика Татьяны.

Мы спустились вниз и остановились под козырьком подъезда. Вокруг уныло махали голыми темными ветками хилые деревья, ветер налетал порывами, и его завывания напоминали мне стоны. Все молчали, потом Шатров решительно сказал:

Ну что, расходимся. Буду держать вас в курсе, ежели что накопаю.

– Погодите! – от волнения я чуть не вцепилась ему в рукав. – Надо же опросить подружек Кристины! И учителя найти, который знал этого Сиднева!

– Опросим, не сомневайтесь, – кивнул опер. – Но не прямо сейчас. Боюсь, субботним утром они не захотят с нами беседовать. А их мамаши еще и жалобу на меня накатают. Тем более, пока и правда неясно, девочку похитили или сама сбежала.

– Но я не понимаю… почему вообще решили, что Кристина сбежала добровольно? – не унималась я. – Вот что вас навело на эту мысль?

– Саботажники! – оживился Гена, до сих пор понуро глядевший на худые, странно изогнутые деревца вдоль тротуара. Казалось, даже его вечный румянец как-то поблек.

– Как что? – похоже, Шатров думал о чем-то своем, но все же ответил. – Похититель явно знал Кристину. Адрес, телефон, даже кличку сумасшедшей соседки. Да и то, что она по вечерам няней подрабатывала, тоже как бы не слишком афишировалось, только свои были в курсе. По крайней мере, объявы в газетах она не давала.

– Ну да, похититель ее знал. Но она-то могла его не знать!

Шатров лишь пожал плечами.

– Но расспрашивать о нем она, похоже, тоже не стала. Почему?

– Но она же спросила подруг…

– Пока неясно, – задумчиво сказал Шатров. – Из-за этого придурка… ну, то есть по халатности следователя, нормально никого не опросили. И в рапортах ничего нет о том, что Кристина вообще что-то узнавала в школе про Сиднева. Я вот только от ее матери об этом узнал.

– Кстати, с опросом девочек я бы мог помочь, – подал голос Шнайдер. – Больше месяца прошло, они сами теперь мало что вспомнят.

– Да, заметано. – Шатров кивнул и шагнул было вперед, но тут его мобильный зазвонил. Он ответил на звонок, внимательно выслушал, спрятал телефон в карман и растерянно посмотрел на нас. Мы в упор глядели на него, гадая, что случилось. Он немного поколебался, глядя на Гену, затем строго спросил:

– Обещаешь печатать только то, что я разрешу?

– Конечно! – Гена выпрямился, вытаращил глаза и, кажется, хотел даже взять под козырек. – Чтоб мне всю зиму мороженного не жрать!

Я невольно хихикнула и тут же осеклась. Мужчины даже не улыбнулись.

– В общем, одной девочке из Кристиныной школы вчера позвонил незнакомый мужчина, – сухо сказал опер. – Довольно поздно, около десяти. И спросил, не может ли она за хорошую плату посидеть сегодня вечером с его детьми, мальчиками-погодками. Девочка перепугалась до усрачки, ее родители еще больше. Словом, они сейчас сидят в отделении. Следака на месте нет, придется мне ехать, опрашивать.

Конец ознакомительного фрагмента.