Чтение онлайн

Я взглянул на темное окно и попытался представить, о чем мог думать Мартин Лямпе. Не пробудился ли в нем зловещий демон-убийца как раз в тот момент, когда его жена вот так беспомощно взирала на него?

— Он говорил вам, что подразумевает его работа? — спросил я.

— Он говорил только, что я все равно ничего не пойму. Они с хозяином исследовали какое-то новое измерение. Больше он ничего не сказал, сударь. Новое измерение, которое открыли Мартин с Кантом.

«Мартин с Кантом», — отметил я про себя. Не «Кант с Мартином». Это она так истолковала слова мужа или он представил ей свою работу в таком свете?

— Ваш муж когда-либо изучал философию? — спросил я.

— О нет, сударь, конечно, нет. Но он многому научился от хозяина. Мартин часто говорил о тех новых философах, что нападают на Канта. Он обещал, что им придется горько пожалеть о своих словах, когда выйдет книга.

Ну вот, снова. Последний завет Иммануила Канта. Книга, которую никто никогда не видел. Никто, кроме Мартина Лямпе…

— Эта книга превратила Мартина в совершенно другого человека, — продолжала фрау Лямпе. — Иногда он пугал меня до полусмерти. Он сделался одержимым, безумным, и во всем был виноват Кант.

— Ваш муж лишь выполнял свой долг, — туманно заметил я, — каким бы неприятным он вам ни представлялся.

— Неприятным? — прошипела она. — Хуже, гораздо хуже. Кант подтолкнул Мартина на грань убийства.

— В самом деле? — произнес я холодно, словно то, что она только что сказала, было вполне разумным аргументом, а не возмутительной клеветой.

— Мартин мне сам говорил. Однажды какой-то молодой человек пришел в гости к Канту. Когда Мартин подавал им чай, они, по его словам, очень мило общались и были увлечены обсуждением каких-то философских проблем…

Воспоминание о случае, пересказанном Яхманном, всплыло у меня в памяти.

— Гостя звали Готлиб Фихте?

Фрау Лямпе покачала головой:

— Не знаю, сударь. После того как они закончили беседу, профессор Кант проводил молодого человека до дверей. — Она замолчала и воззрилась на меня со странной улыбкой на устах.

— Что случилось дальше? — спросил я.

— Кант приказал моему мужу бежать за тем молодым человеком и зарезать его ножом.

Вот и оборотная сторона медали, продемонстрированной мне Яхманном. Не безумный маньяк Мартин Лямпе, а безумный маньяк Иммануил Кант.

— И ваш муж послушался?

— Конечно, сударь. Это был его долг. Но тот молодой философ успел убежать, и Мартин его не догнал.

— Значит, ваш муж повиновался Канту даже до таких крайностей?

Она сложила руки в молитвенном жесте.

— Я просила его не выполнять приказаний старика, — прошептала она со стоном. — Кант выжил из ума, говорила я ему. У него маразм. Признаться, сударь, я была счастлива, когда герр Яхманн уволил мужа. Я думала, теперь он наконец-то освободился от дурного влияния. Но на самом деле ничего не изменилось. Профессор Кант прислал ему тайное послание, в котором просил его прийти к нему ночью.

— Фрау Лямпе, — произнес я, попытавшись перевести беседу на другую тему и указывая на расшитую салфетку, накинутую на спинку стула, — вы занимаетесь вышиванием?

Она подняла на меня озабоченный взгляд и кивнула.

— А где вы покупаете материю для вышивок?

Она взглянула на меня как на идиота.

— В лавке? Или у коммивояжеров-мануфактурщиков? — спросил я.

— Обычно в одной из двух лавок, — ответила она после некоторого колебания.

— А вам известен человек по имени Роланд Любатц?

— Да, сударь.

— А вы в последнее время у него что-нибудь покупали?

— Я с ним лично не знакома, сударь. Он поставляет товар лавочнику Ройтлингену. Я видела его там раз или два. — Она замолчала, нахмурившись. — А какое отношение герр Любатц имеет к исчезновению моего мужа?

— Он утверждает, что недавно беседовал с вашим мужем, — ответил я. — Мартин покупал у него иглы для гобеленового шитья.

— Гобеленового шитья? — повторила она, словно не понимая, о чем идет речь.

— Вы попросили мужа приобрести их для вас?

Фрау Лямпе ничего не ответила. Я видел, что она слишком напугана и пытается просчитать, каким образом не причинить вред мужу своими словами. Как же мне хотелось, чтобы она ответила! Я желал этого со всей той гипнотизирующей силой, о которой пишет доктор Месмер, когда говорит о передаче мыслей на расстоянии. Я хотел, чтобы она сказала мне, что ее муж действительно покупал упомянутые иглы для нее с той самой целью, для которой они в принципе и предназначены. Я всей душой молился о том, чтобы моя уверенность, которую я чувствовал по поводу личности убийцы, рассыпалась в прах. Я хотел подтверждения невиновности Лямпе. Если влияние Канта — естественно, непреднамеренное — сделало его убийцей, разразится такой страшный скандал, последствия которого трудно вообразить.

— Я ничего не просила мужа покупать у герра Любатца, — ответила она наконец. — Возможно, он хотел сделать мне сюрприз. Иногда он любит устроить что-то в таком духе. — Она внимательно всматривалась в мое лицо. — Это поможет вам выяснить, что с ним стряслось, сударь?

— Вы мне очень помогли, фрау Лямпе, — произнес я, поднимаясь с еще более твердым убеждением в виновности ее мужа. — Пожалуйста, свяжитесь со мной, если что-то еще произойдет. С вашей помощью полиция очень скоро его найдет, я уверен.

— Есть кое-что еще, что я должна вам показать, — прошептала она, останавливая меня на пороге. — Мне следовало бы упомянуть об этом раньше, да я все надеялась, что не возникнет необходимости.

— О чем вы, фрау Лямпе?

— Сейчас я вам покажу, сударь.

Она поспешно провела меня в огород; по глубокому, слежавшемуся снегу мы прошли с ней в самый дальний конец обнесенного изгородью клочка земли. Здесь фрау Лямпе с супругом выращивали овощи — я разглядел несколько грядок и яблоню. Сейчас все было сковано зимней стужей, почернело и увяло. Дальше, за изгородью, вверх по склону холма протянулся темный, дремучий и по виду совершенно дикий лес. Во всем здешнем пейзаже ощущалось нечто зловещее. Клочья тумана окутывали голые ветви деревьев и сырые обледеневшие пни. С деревьев свисали сосульки, подобно сталактитам в мрачных пещерах Бад-Мерренхейма. [33]

— Вы видите эти следы? — спросила она, наклоняясь к земле и показывая мне на отпечатки чьих-то ног на снегу.

Я опустился на колени, чтобы внимательнее рассмотреть их. Следы оставил кто-то, в спешке проходивший по огороду в обуви явно не по сезону и не для здешней местности.

— В ту ночь, когда исчез Мартин, шел сильный снег. И я увидела эти следы наутро, когда пошла в сарай за сушеной зеленью. С тех пор снега не было.

— Почему он шел через огород? — спросил я.