Чтение онлайн

Деревья смыкались за спиной Данко, не давая рассмотреть, куда мчит, где сворачивает. Чёрная пасть глотала его, не желая делиться с пришлой волчицей.

– А-а-а-а! – на сей раз крик был настоящим.

Данко лежал у чёрной коряги с вывернутой ногой и подвывал от ужаса, как ребёнок.

Коряга разинула пасть.

Ветви-щупальца опутывали тело, душили, тянули, хотели сожрать. Здоровенный взрослый мужик не мог и шелохнуться.

Я запрыгнула на корягу верхом, повыше пасти, и ломанула на себя ближайшую ветвь. Та надломилась, издав булькающий хрип, но вторая тут же попыталась зайти со спины. Не на ту напали! Перекатилась, не забыв пнуть махину каблуком в нарост на коре, поднырнула под ствол и голыми руками рванула кусок коры-кожи.

Монстр закричал. Ага! Я дёрнула ещё кусок коры, но вёрткая ветка обвилась вокруг ноги, оттащила.

Данко без дела не сидел, но и помощи от него никакой не предвиделось: бестолково испуганно молотил по путам, стараясь хоть вздохнуть.

– Ух-х-ходи! – прорычал монстр, – ух-х-ходи!

– Не! Смей! Мне! Указывать! – я царапала ветви когтями, волчица ликовала и упивалась боем.

– Не бросай меня! – запаниковал Данко. Я бы презрительно сплюнула, да времени не хватало.

– М-м-моё! – проскрипел монстр.

– Моё! – зарычала я в ответ, – всё здесь – моё!

Ветер взвыл сильнее, прокатился по земле, клоня деревья перед новой хозяйкой. Моё! Я так решила.

– Маренушкой примечена, – медленно и чётко проговорила я, – Смертушкой отмечена. Не перечь!

Существо съёжилось, сжалось, расслабило и втянуло ветви. Данко рухнул на землю, гулко стукнувшись задом.

Передо мной стоял леший и низёхонько кланялся, сверкая злобными глазками из-под покрытой мхом шапочки.

– Слушаю, хозяюшка. Приказывай.

Я весело пнула маленького сморщенного старичка. Стерпел, слова не сказал. Только зубами скрежетнул. Волчица осталась победительницей. Теперь стало неинтересно.

Я засмеялась:

– Не шали, старикан! Моё – не трожь.

– Как прикажешь, хозяюшка, – леший склонился ещё ниже, показав россыпь поганок, растущих прямо из спины, – прощения просим.

– Сгинь.

Бывший монстр недоверчиво поднял на меня глаза (правда ли спущу?) и превратился в вонючую лужицу, тут же впитавшуюся в землю.

– Пошли что ли, герой, – скривилась я Данко. Оборотень усиленно закивал. И куда делись широкие плечи да дерзкий взгляд?

Мы прибыли к вечеру следующего дня. Лес расступился, открывая вид на идеально ровное озеро с каменистым дном и такой прозрачной водой, что, казалось, её и вовсе нету. У озера нас встретил внушительный частокол, огромные деревянные накрепко запертые ворота, чистая дощатая мостовая и огромный общинный дом.

Высокая, красивая, как богиня, с прямой спиной и уверенным взглядом женщина вышла навстречу. Черты её нечеловечески идеального лица не смягчились даже когда Серый, задрожав и едва не рухнув на колени, выдохнул:

– Мама?

– Мама?

Женщина степенно кивнула и проследовала мимо нас к Белогостю. Обвила старика своими точёными бледными руками и промолвила:

– Добро пожаловать домой, старый друг. Надеюсь, мои сыновья были не слишком грубы с тобой?

Старик недовольно вывернулся из объятий:

– Свой дом уберечь не смогли, так в моём хозяевами себя не чувствуйте, – вздёрнул подбородок и вприпрыжку, улюлюкая и крича что-то про пятна для мухоморов припустил по мостовой.

Женщина покачала головой и медленно развернулась к нам. Серый едва не плакал, не понимая и не веря, схватил меня за руку, сжал сильно-сильно.

– И тебя приветствую, юный волк. Ты найдёшь здесь кров и еду. Мы все – твоя семья и рады принять нового оборотня.

Самая прекрасная из всех женщин, кого мне когда-либо доводилось видеть, даже не прикоснулась к собственному сыну и, величаво развернувшись, скрылась за резными дубовыми дверьми.

По-детски наивное лицо Серого горело, как от пощёчины. Он с трудом разомкнул губы и прошептал в закрытую дверь:

– Я соскучился…

– Нет уж, я пройду!

Неуклюжий, больше похожий на медведя, чем на волка, оборотень мягко отстранил меня от прохода.

– Нет, не пройдёшь.

Я сделала очередную попытку:

– Нет уж позволь, друг мой.

Мужик устало перегородил ручищей-бревном коридор:

– Нет, не получится.

– Мне, знаешь ли, очень надо, – я попыталась поднырнуть, но снова наткнулась на преграду.

– Ежели надо, – гоготнул охранник, – так тебе до общего задка, а не сюда.

Общинный дом оказался огромным. Целый терем на два этажа! Как водится, мужам был заказан путь на женскую сторону, бабы же не совались на мужскую. Целый ряд комнатушек у самого входа выделили парам семейным, чтоб молодёжь не тревожили и к расспросам не побуждали.

И везде-то нам радовались, каждый норовил поприветствовать, развлечь беседой али угостить чем боги послали.

Плевать я хотела!

Где эта чёрствая гадюка? Уж я ей выскажу! Уж она у меня попляшет!

– Хозяйка почивать изволят, – зевая, сообщил медведеподобный, – будить не велено.

– А я ей колыбельную спою, – я пошла на таран, но только упруго отскочила от широченной груди (или всё-таки набитого брюха?).

– Не велено, – упрямо повторил мужик.

Я бессильно лягнула его. Охранник, не меняя скучающего выражения хари, опустил взгляд на сапог, медленно отряхнул его от пыли и ласково, но непреклонно, как заигравшегося щенка, развернул меня носом от двери. Ещё и шлёпнул пониже спины, дабы не мешкала.

Волчица непреклонно отстранила меня, взяла дело в свои лапы, заговорила моими устами:

– Брысь с дороги.

В ответ – гадкий оскал.

– Дважды повторю. На третий – ударю. Брысь.

Мужик похрустел кулаками и остался на месте. Я выпустила когти и приготовилась к драке.

– Радим, пропусти волчицу.

Самая прекрасная женщина на земле подошла тихо, незаметно и пугающе быстро. Охранник подпрыгнул от неожиданности, но тут же спохватился, слегка склонил голову и, резво освобождая дорогу, пробормотал:

– Как прикажешь, Агния. Я ничего плохого не делал. Ты велела не беспокоить – я выполнял.