Чтение онлайн

Неприятие континентальной Европой агрессии против Ирака в 2003 году создало для ее лидеров уникальную возможность освободиться от американской интеллектуальной опеки и начать самостоятельно определять свое развитие. Поразительно, что связанная с этой свободой ответственность смертельно напугала тогдашние европейские элиты, отвыкшие от нее, — и их паническое возвращение под комфортный контроль «старшего брата» (которого можно всласть порицать и винить его во всех смертных грехах, включая собственные ошибки) стало сутью «трансатлантического ренессанса».

Существенна для руководства Евросоюза, — возможно, из-за высокой идеологизации, — и проблема морали. Переписывание истории, насаждение демократии в Афганистане и Ираке при толерантности к ее «дефициту» (по официальной формулировке) в Латвии и Эстонии, попустительство практике апартеида и государственной ре — анимации фашизма в некоторых членах Евросоюза, торговля людьми (продажа Милошевича за обещание 300 млн долл. правительству Джинджича, — без этой продажи они оба были бы живы), одобрение государственных переворотов под видом народного волеизъявления — все это глубоко аморально и в корне противоречит европейским ценностям в том виде, в котором мы привыкли их признавать.

Проявлением морального кризиса Евросоюза является и априорная неравноправность сотрудничества с другими странами. Когда после 11 сентября 2001 года президент Путин в бундестаге на хорошем немецком языке предложил Евросоюзу пакт «энергия в обмен на технологии», официального ответа ему так и не последовало. Неофициально же России дали понять, что она от Евросоюза никуда не денется, ее энергия все равно будет работать на Европу, а свои технологии Евросоюз оставит себе как гарантию конкурентного преимущества над Россией.

Понимание диалога с нашей страной как диалога всадника с лошадью обусловлено выработавшейся за 1988–2003 годы привычкой к отсутствию у России каких бы то ни было внятно выражаемых национальных интересов. Кроме того, европейская элита прекрасно сознает, что критически важная часть личных активов правящей и владеющей Россией «ту совки» находится именно в юрисдикции стран Евросоюза.

Однако он не способствует развитию сотрудничества, толкает Россию к Китаю (что для нас не может кончиться хорошо) и еще раз подтверждает, что всякая аморальность неминуемо подрывает жизнеспособность как отдельных людей, так и сообществ наций.

Перечисленные проблемы Евросоюза качественно усугубляются глобальным экономическим кризисом.

Неожиданно обнажилась недостаточная жизнеспособность даже относительно старых его членов: чего стоит одно только появление у фондовых аналитиков аббревиатуры «PIGS» — Португалия, Италия (иногда называют Ирландию), Греция и Испания! Даже в этих странах, получивших колоссальную поддержку и породивших огромные надежды, проблемы удается лишь несколько смягчать, — что же говорить о Восточной Европе?

В 2009 году только в Польше продолжился экономический рост, и то вызванный значительной девальвацией национальной валюты (поэтому усиления отставания по ВВП на душу населения от Франции, отмеченной в приведенной выше таблице, избежать не удалось). Во всех остальных странах Восточной Европы спад отчетливо сильнее, чем во Франции (_2,3 %), однако они ниже германского (_5,3 %, что, возможно, вызвано «бременем» Восточной Германии) в трех наиболее успешных странах — Чехии (_4,3 %), Словакии и Словении (по 4,7 %). В Болгарии и Венгрии спад составляет 6,5 и 6,7 % (а в 2010 году ожидается дальнейшее снижение ВВП на 4,5 % и 0,9 %), в Румынии — 8,5 %. Хуже всего положение в Прибалтике: эстонская экономика рухнула на 14,0 % (после его уменьшения в 2008 году на 3,6 %; в 2010 году ожидается снижение ВВП еще на 2,6 %), латвийская — на 18,0 % (после его уменьшения в 2008 году на 4,6 % и ожидаемом в 2010 году спаде еще на 4,0 %), а литовская — и вовсе на 18,5 % (и в 2010 году ожидается спад также на 4,0 %).

Принципиален отказ развитых стран Евросоюза от существенной кризисной помощи новым членам. С чисто экономической точки зрения он правилен: благополучие зависимых стран определяется состоянием развитых. Поэтому для выживания возможно большего числа слабых участников относительно замкнутой системы при нехватке средств даже у сильных участников помогать следует в первую очередь именно сильным.

Однако этот отказ зафиксировал разделение «единой Европы» на страны даже не двух, а четырех сортов:

крупных доноров;

развитых стран, обеспечивающих свои нужды (как правило, небольших);

крупных получателей помощи;

неразвитых стран, не имеющих политического влияния для получения значимой помощи.

Это — крах основополагающей идеи Евросоюза об однородной, равно развитой и, соответственно, равно демократичной Европе.

Не столько российским аналитикам, сколько в первую очередь самим европейцам исключительно важно понимать, что придет на смену этой идее.

Возможно, ассоциированные с Евросоюзом страны или новые его члены, принимаемые на принципиально новых условиях, станут «пятым сортом» стран Евросоюза?

Однако в любом случае идеалы европейской интеграции и надежды двадцатилетней давности уже давно утратили всякое отношение к европейской реальности.

Формирование глобального управляющего класса знаменовало собой переход к качественно иному типу социального расслоения, характерного для периода глобализации.

Место прежних классов, четко ограниченных и примерно одинаково представленных в каждом стоящем на одном уровне развития обществе, заняли глобальные социальные группы, по-разному вовлеченные (или по-разному не вовлеченные) в глобальный процесс производства. Прежние классы и социальные слои, таким образом, преодолели государственные границы и стали глобальными, хотя и в разной степени: их глобализация носит, как и все остальные социальные процессы, выраженный классовый характер.

Общее правило является предельно простым: чем выше на современной «социальной лестнице» находится та или иная социальная группа, тем более она глобализована и мобильна.

Высшую ступень «социальной лестницы» занимает глобальный управляющий класс. Как было отмечено выше, он стал главным организатором и выгодоприобретателем глобального процесса производства, своего рода «новым совокупным капиталистом». Это правящий класс эпохи глобализации.

Его представители перемещаются по планете практически свободно, имея неограниченный доступ к привычному для них уровню высочайшего комфорта даже в странах, сброшенных их классом (пусть и ненароком, по классической формуле «ничего личного, просто бизнес») в кромешную нищету или в разрушительную в себя бонусы и разнообразные «системы участия». Менеджеры «на зарплате» являются обычными наемными работниками, и здесь нет принципиальной социальной разницы между начальником участка строительства или пресловутым «менеджером по чистоте» в офисном центре.