Чтение онлайн

Выбор между разрушением глобальных монополий за счет широкого распространения новых, эффективных и при этом общедоступных «закрывающих» технологий и концентрацией технологического прогресса в богатейших обществах — с вероятными разрушительными катаклизмами и возможной общей гибелью в последующем — и является реальным выбором, перед которым стоит современное человечество. Как и в прошлом, этот выбор будет делаться неосознанно, стихийно и хаотически — под воздействием инстинктов и эмоций, а не рассуждений. Однако теперь, на нынешнем этапе развития, это будет отражать уже не слабость человечества, но его растущую силу — повышение эффективности сознания за счет его изменения: перехода от логического мышления к творческому и, возможно, от индивидуального к коллективному.

Реализация обеих описанных выше моделей «в чистом виде», скорее всего, невозможна, но, хотя в практику пробьются отдельные элементы и в целом отвергнутой модели, одна из них в конечном итоге неизбежно будет преобладать. Важно, что это очевидное преобладание выкристаллизуется не сразу, а лишь в результате длительной, жестокой и бескомпромиссной борьбы между данными моделями, которая и представляется основным содержанием предстоящего развития современного человечества. В ходе этой борьбы общее сохранение и гниение глобальных монополий будет сочетаться с их разрушением при помощи «закрывающих» технологий в постепенно расширяющемся круге сфер общественной жизни. Ключевым моментом, знаменующим завершение этапа борьбы моделей и переход в качественно новую, определенную реальность, представляется слом глобальных монополий в главных из этих сфер — общественного управления и формирования общественного сознания.

Рассматривая выбор между «железной пятой» немногочисленной биологически преобразованной мировой элиты и созданием для максимально широкой части человечества максимального спектра возможностей, надо понимать, что он в любом случае не избавит нас от болезненных изменений.

Более приемлемая модель относительно доступных «закрывающих» технологий обладает массой недостатков и также несправедлива во многом и ко многим. Достаточно осознать, что общедоступность технологий резко снижает потребность в глобальном разделении труда и, повышая уровень самообеспечения обществ, драматически подрывает тем самым мировую торговлю. Соответственно, страны, привыкшие зарабатывать на экспорте сложных (и особенно уникальных в современных условиях) технологий, понесут наибольший социально-экономический ущерб.

Однако она все равно неизмеримо более эффективна и справедлива, так как оставляет возможности развития, самореализации и благосостояния неизмеримо большему числу отдельных людей, обществ, цивилизаций и, соответственно, человечеству в целом. Поэтому прогрессивным направлением всей современной политики является содействие скорейшему слому глобального монополизма при помощи максимально широкого применения «закрывающих» технологий.

Объективные закономерности технологического и социальноэкономического развития реализуются во многом непубличными и неформальными взаимодействиями. Это естественно: в силу самой своей природы они надежнее публичных и формально зарегулированных взаимодействий защищены от внешнего, «постороннего» влияния и уже хотя бы только поэтому являются более эффективными.

Масштабы влияния на реализацию этих объективных закономерностей со стороны неформальных взаимодействий, в том числе теневых транснациональных структур, достаточно велики. Скажем, в конце 20-х годов XX века массовое распространение конвейерного производства и мировая экономическая депрессия (вызванная неспособностью тогдашних управляющих систем справиться с монополизмом, новый уровень которого также был вызван распространением конвейера) предопределили общую потребность национальных управляющих систем в авторитарном социализме. Конкретные формы реализации этой потребности (скажем, в США, Великобритании, Венгрии, Италии, Германии и Советском Союзе) определялись особенностями национальной культуры и текущего экономического положения. В то же время понять причины формирования конкретных отношений, например, режимов Сталина и Гитлера (или английской и немецкой управляющих систем того же времени) без учета неформального взаимодействия теневых транснациональных структур попросту нельзя.

Таким образом, конспирология как попытка всеобъемлющим образом объяснить историю теневыми процессами есть медицинское свидетельство интеллектуальной импотенции.

Однако та же самая конспирология является необходимым элементом изучения причин воплощения объективных общественных закономерностей именно в тех или иных конкретных формах (и, соответственно, стратегического прогнозирования). Без нее нельзя объяснить, в частности, приход к власти таких значимых для мирового развития фигур, как Гитлер, Мао Цзедун, Кеннеди и Ельцин.

Таким образом, в ее отношении в полной мере применимо высказывание, обращенное к предметам ее изучения: «Тень, знай свое место!»

История, при всей своей ограниченности в этом вопросе, знакомит нас с огромным разнообразием теневых транснациональных управляющих систем. Однако, поскольку «в тени» действуют те же объективные исторические закономерности, что и «на свету», характер этих систем был и остается, в общем, отражением закономерностей, проявляющихся в деятельности публичных и формализованных управляющих структур (которые, собственно, и являются предметом изучения официальной истории).

Первоначально, в дорыночную эпоху, когда ключевые официальные управляющие структуры человечества носили религиозный характер, теневые управляющие структуры также были преимущественно религиозными (хотя свое место занимали и хозяйственные, и чисто преступные структуры).

Однако по мере развития рыночных отношений в теневых взаимодействиях, как и в публичных, на первый план выдвигались хозяйственные, а точнее — торгово-финансовые структуры (как наиболее гибкие и наименее уязвимые). Исследователи конкретных исторических обстоятельств весьма часто признают существование Финансового (он же «Черный», он же «Капиталистический») интернационала, в том числе в противовес и в дополнение Коммунистическому, но по понятным причинам (как из-за его чрезмерной влиятельности, так и в силу вульгарного недостатка информации) стесняются его исследовать. Так, например, в лучшем исследовании феномена Гитлера [14] говорится о «Золотом» и о «Красном» интернационалах как об одинаково реальных и бесспорных явлениях.

Как обычно, ожесточенная свободная конкуренция на макрорынках вела к формированию монополии: в Европе это была семья Ротшильдов, в США — Рокфеллеры. Именно эти два клана (а со второй половины 90-х годов XX века — еще и китайские теневые сообщества) являются высшим воплощением глобальных сетевых управляющих структур [15] , описанных выше. Именно они стали основой описанного выше глобального правящего класса «новых кочевников».

В «эпоху государств», наступившую с началом Великой депрессии, когда главными субъектами исторического развития человечества (на период до краха Советского Союза) стали государства, они отвоевали значимую роль для своих собственных теневых структур — спецслужб и контролируемых ими корпораций. Однако с завершением этой эпохи «государственные» теневые структуры частью рассыпались, частью обособились от своих прежних хозяев, попав в «силовое поле» влияния названных выше основных глобальных теневых структур и вполне подчинившись ему.

Весьма существенно, что теневые взаимодействия (да еще и трансграничные) по самой своей природе не регулируются формальным правом. Поэтому трансграничные теневые структуры, испытанные временем, с одной стороны, носят семейный характер (ибо отсутствие писаного закона требует компенсации исключительно высоким уровнем доверия), а с другой стороны — в наиболее значимых для себя аспектах действуют принципиально без учета законодательства. Это не только роднит их с организованными преступными группировками, но и, более того, почти предопределяет тесное сотрудничество с ними.

Формой существования описанных финансовых трансграничных теневых структур на всем протяжении их истории было взламывание заскорузлых административных и политических границ, препятствующих свободному развитию хозяйственной деятельности (в первую очередь их собственной). Таким образом, извлекая в силу своего трансграничного характера максимальную прибыль именно из наличия указанных границ, эти структуры на протяжении всей своей истории последовательно шли к подрыву основы своего собственного существования.