Чтение онлайн

Древние дороги? К. В. Керам рассказывает о том, как Пауль Козок пролетая на самолете над окрестностями старинного города Наска, решил было, что открыл сеть «дорог инков». Аэрофотоснимки, однако, показали «что они не могут быть дорогами, поскольку некоторые из них никуда не ведут, обрываясь у горных вершин». К этому можно добавить еще одно: черепки сосудов свидетельствуют, что сеть эта появилась еще л инков.

Тропинки? Некоторые линии проложены словно бы целеустремленно соединяя невысокие холмы, которые поднимаются над равниной метров на десять. Быть может, это были какие-то важные, священные места (черепки там особенно многочисленны) и линии служили связующими звеньями. Но объяснить таким образом удается лишь несколько линий. Большинство же незаметно начинается в пустыне и ведет, как выразился Керам, в никуда. Некоторые линии упираются в овражки и продолжаются по другую их сторону, оставаясь все такими же прямыми, а более современные тропинки, как и следы забредшего сюда осла, обычно петляли, потому что путник ищет, где удобнее идти.

Ритуальные дорожки? Быть может. Но что это были за ритуалы? Богослужения? Магические заклинания? Обряды, обеспечивающие плодородие?

Обращения к небесным богам? Герхард Вейбе, декан факультета средств информации Бостонского университета, высказывал такое предположение относительно Стоупхенджа. Концентрические круги при взгляде сверху ласкают взор богов, а потому угодны им.

Узор, покрывающий пустыню, характеризуется гигантскими размерами, и многие фигуры распознаются только с высоты в сотни метров, а насканцы подняться на такую высоту не могли.

Мы вылетели в разведку на «Пайпер-чероки». Вид внизу открылся очень внушительный – строго прямые линии, контрастно выделяющиеся расчищенные площадки. Самолет пошел по сложной кривой, кренясь, чтобы облегчить съемку. Мы не спускали глаз с земли и вдруг разглядели между линиями плавные изгибы. Пиктограммы! Слишком большие, чтобы охватить их взглядом на земле, но прекрасно видимые с воздуха.

Некоторые из наших фотографий приведены здесь: ящерица, паук, цветок, обезьяна, кондор и огромное клювастое существо с двумя насыпями возле головы. Все изображения были нарисованы очень точно. Прямо как живые. Жизнь в аду замороженной математики, о котором писал Грэм Грин.

Художник использовал для своих рисунков любопытный прием одной линии. Нетрудно проследить, как линия начинается и вырисовывает весь контур без единого пересечения. Линия, обрисовывающая паука, замыкается в исходной точке. С линией, которой обведена обезьяна, дело обстоит иначе: от половых органов она продолжается дальше и заканчивается огромным зигзагом, покрывающим 20 000 м2. Точно так же линия продолжается от полового oprana собаки, но только без зигзага.

Ящерица длиной почти 200 м была перерезана пополам Трансамериканским шоссе. Строители ее не заметили. Дорожный инженер сказал, что ему, чтобы воспроизвести эти рисунки на местности в полную величину, понадобился бы масштабный план, а также рулетка, рейки и теодолиты.

Каково было назначение этих огромных невидимых с земли рисунков в пустыне? Создавались ли они в ту же эпоху, что и линии? Были ли они размечены и сотворены теми же руками, которые расставили сосуды в этом загадочном уголке суровой пустыни?

СДС 6400, как и другие цифровые счетные машины, был способен производить монотонные арифметические действия, подводить итоги, проверять теорию фактами – и все это без тех досадных небрежностей и ошибок, без которых не обходится «двуногий компьютер». Но и СДС не был способен проникнуть в процессы мышления, исчезнувшие вместе с породившей их цивилизацией.

Я разослал предварительные сообщения о результатах, выданных компьютером. Их негативность, вызвавшая немалое разочарование, была особенно тяжелым ударом для доктора Марии Рейхе, которая отдала этой тайне столько времени, «целыми неделями пропадая в пустыне совсем одна», как выразился один из местных жителей. В Ику из Наски дошел к тому же слух, что результаты измерений доктора Рейхе и ее математические статьи были украдены и уничтожены шайкой бандитов. К счастью, слух этот оказался ложным. Я написал ей и обменялся письмами с археологами в США, Англии и Южпой Америке. Айзек Азимов ненадолго задумался над вопросом, а затем отправил все сорок пять страниц сообщения вместе с девятью таблицами в обширную картотеку своего мозга.

Нет, Пауль Козок был неправ, и тем не менее мы можем разделять надежду Керама на то, что нам открылись «новые культурные достижения народов, населявших Анды в древности». Косвенные свидетельства позволяют с достаточной уверенностью заключить, что линии и рисунки, которые мы видим теперь в Пампа Хумана-Колорада, действительно были созданы насканцами. Эти линии и рисунки вместе с керамическими сосудами исчерпывают все наследие цивилизации, предположительно покоренной инками, которые в свою очередь были сокрушены конкистадорами, «обезглавлены в культурном отношении, точно подсолнух, случайно подвернувшийся под палку прохожего». Не сохранилось никаких письменных памятников, а изустные предания очень скудны. Ничто не дошло до нас. Между современными учеными и мыслительными процессами древних насканцев лежат многие века и пропасть, определяемая различием культур. «Пропасть умственного восприятия», по удачному выражению одного психолога.

Я был заинтригован. Мне хотелось узнать о древних насканцах побольше – об их религии, мифологии, верованиях, познаниях и философии. Я обратился к тем немногим антропологам, которые специализируются по доколумбовым эпохам, к нынешним жителям долины Наска и к тем таинственным людям, которые живут ограблением могил, – к уакеро.

Паласьо был крупнейшим специалистом по ограблению могил. Его слава докатилась от Лимы до Арекипы. Оп раскопал больше насканских могильников и захоронений, чем любой археолог.

Из чисто профессиональных соображений уакеро, естественно, предпочитают держать язык за зубами. Они продают посреднику бесценные золотые и серебряные предметы культа, украшения, наиболее яркие древние ткани и керамические изделия, не сообщая никаких сведений о том, где все это было выкопано, как располагалось и в каком виде находилось до того, как лопата нарушила покой могилы. Мы жаждали познакомиться с сеньором Паласьо. Мы мечтали вызвать его на откровенность.

Привратник местной миссионерской церкви был обращен в новую веру в двойном смысле слова: он не только отрекся от язычества, но и перестал грабить могилы. («Нарушать вечпый покой мертвых очень нехорошо, сеньор, а к тому же, сеньор, полиция теперь наводит всякие строгости».) Он проводил пас к колоссальному кладбищу на южном склоне долины реки Наска. Голые пески тянулись к горам. Жарко было, словно в Долине Царей на том берегу Нила, который отдан мертвым. Через каждые два-три шага зияли ямы метра в три шириной и некоторые, недавно выкопанные, до трех с половиной метров глубиной (более старые уже постепенно засыпал песок). Ямы занимали всю полосу между границей полей и невысоким скалистым обрывом. Тут было больше пяти тысяч раскопанных, ограбленных могил.

Знаком ли наш проводник с Паласьо?

– Может быть.

Но лучше он проводит нас к другому уакеро, который еще не оставил этого дела.

Он привел нас в приличный дом на Главной улице, к человеку в белой рубашке, черных брюках с кожаным поясом и в галстуке. Ногти у него были чистые. Когда мы вошли, он оглядел улицу, закрыл дверь и задернул занавески на окне. Потом он показал нам целую коллекцию сосудов и кистей, а также найденный в могиле кувшинчик с толченым минералом, который, как предполагают, древние горшечники использовали в качестве глазури. Тут же выяснилось, что этот господин – заместитель управляющего местного банка и сам могил не раскапывает, а только неплохо подрабатывает в свободное время как посредник. Ничего интересного он нам, к своему сожалению, сообщить не мог – или не хотел. Знаком ли он с Паласьо?

– Пожалуй…

Следуя его указаниям, мы отыскали двухкомнатную крытую бамбуком хижину, где нас встретил подозрительного вида беззубый субъект с бегающими глазами, который сказал, что он «зовется» Паласьо. Среди сосудов на книжном шкафу было несколько скверных подделок. Мы усомнились в его честности и нашли, что он запрашивает за свой товар слишком дорого.

– Но, сеньор, ведь чтобы найти горшок, нужно много работать – много часов копать под жарким солнцем. И тут судьба над вами посмеется, и ваша лопата ударит по горшку.