Чтение онлайн

Забытая цивилизация, которая замыслила так украсить пустыню и смогла привести этот замысел в исполнение, должна была обладать огромным опытом и знаниями. Если она была насканской, то простиралась далеко за пределы долины Наски, вплоть до Галапагосских островов и бассейна Амазонки. Кто-то упомянул полуостров Паракас – бесплодный, лишенный воды узкий клин суши, вдающийся в Тихий океан, который служил кладбищем в эпоху культуры, существовавшей 4000 лет назад. Тогда высшего совершенства достигли ткани. Очень редкая паракасская керамика украшена характерными бороздами в глине, заполненными цветными смолами. Насечка использовалась для украшения костяных и каменных изделий в древней Центральной Америке и Европе ледникового периода задолго до наступления века керамики. Паракасские деревянные сосуды для хранения воды украшены таким же способом. На сосуде в моей коллекции узор состоит из треугольных голов, очень похожих на голову ящерицы в Пампа Хумана-Колорада. Значит ли это, что забытая насканская цивилизация перешла от насечек на глине и дереве к насечкам на поверхности пустыни?

Ключи к отгадке лежат перед нами. Линии, сохраняющиеся неизменными вот уже два тысячелетия, линии, которые можно измерить, изучить и взять за основу для вычислений. Компьютер попробовал определить у них астрономическое назначение и не нашел его. Линии прокладывались не для того, чтобы указывать на небо или на горизонт, они не были дорогами и тропинками, не были ирригационными каналами u не означают, что в песке что-то погребено или спрятано. Быть может, завтра или послезавтра молодой ученый с помощью компьютера или без него еще раз изучит факты и найдет истолкование тайны.

Я могу поверить, что плоскогорье у подножия лиловых гор было священным местом древних перуанцев, обителью духов. Возможно, проведение линий и расчистка огромной геометрической фигуры считались своего рода епитимьей или богоугодным делом. Но, каковы бы ни были намерения их создателей, эти линии служили и вполне практическим целям в качестве указателей для размещения ритуальной утвари. Возможно, когда умершего погребали в долине и клали в его могилу сосуд, точно такой же сосуд выставлялся в пустыне, как приют для души. А может быть, это было жертвоприношение по случаю какого-то важного события в жизни семьи или рода. Не исключено, что сосуды вака, по верованиям насканцев, обладали властью над жизнью, плодородием и неведомым будущим и укрывали демона, духа-хранителя, к которому можно было прийти за советом в это место, чуждое всем житейским заботам.

Из-за пропасти, лежащей между нашим взглядом на мир и духовной жизнью исчезнувших народов, мы утрачиваем этот элемент мифов, легенд, философского восприятия. Мы начинаем искать забытое мироощущение в земле, как выразился Р. Аткинсон в «Тайне Стоунхенджа», и оно «ускользает у нас между пальцами».

Я внезапно заметил, что приятный запах влажной земли исходит вовсе не из открытого сундука, как мне показалось сначала. Это был запах дома. За маленькой комнатой с выложенным плиткой полом находилась кухня. Между узкими полосками занавесок в дверном проеме виднелся земляной пол и бамбуковый потолок, вымазанный сверху глиной, которая, затвердевая, плотно заполнила щели. Над кухонной утварью свисала электрическая лампочка без абажура – солнце, вокруг которого планетами кружили ночные бабочки.

Паласьо начал укладывать свои сокровища в сундук, а я перебирал в памяти индейские сказания. Вначале они «жили, точно дикие звери, без веры и правителей, не имея ни домов, ни городов… Точно дикие звери, ели они коренья, и листья, и стебли, и плоды, которые можно было рвать в лесу, не выращивая их, и еще они ели человеческое мясо. Наготу свою они прикрывали листьями, корой и шкурами, а иные и вовсе не прикрывали тело. Одним словом, жили они, как дикие звери, и, как у скотов, женщины у них были общими…» (Инка Гарсиласо де ла Вега 1722).

«Они говорят, что творец пребывал в Тиауанако и что это было главное место его обитания. Вот откуда взялись эти великолепные сооружения, где красками изображены костюмы этих индейцев, и много каменных истуканов – то были мужчины и женщины, которых он обратил в камень за неповиновение. Они говорят, что все было окутано мраком ночи, и там он создал Солнце, и Луну, и звезды, а потом повелел Солнцу, и Луне, и звездам отправиться на озеро Титикака поблизости оттуда и там подняться на небо… (Затем) творец… или Тикси Виракоча, что означает Непознаваемый Бог, пошел по горной дороге и посетил племена, чтобы посмотреть, как они плодятся и размножаются…» (Кристобаль де Молино из Куско, 1873).

Тикси Виракоча – это инкское (на языке кечуа) имя древнего перуанского солнечного бога. До эпохи инков его имя, согласно Туру Хейердалу, было Кон-Тики, и этот же бог действует в исторических туземных легендах на островах Тихого океана. Хейердал проследовал по мифическому пути Кон-Тики из Кальяо, порта Лимы, через Тихий океан до островов Туамоту. Быть может, влияние Кон-Тики коснулось и Наски.

Сьеса де Леон писал в 1554 г. об индейцах в районе озера Титикака: они «говорят, как и все горные народы, что его (Тикси Виракочи, – Дж. Х.) главная обитель находится на небесах… а среди туземцев немало людей сметливых, и они разумно отвечают на вопросы. Они ведут счет времени и кое-что знают о движениях Солнца и Луны…»

Паласьо поднял маленького глиняного идола, собираясь положить его в сундук. На его головном уборе мы увидели знак

– Да это же китайский иероглиф, означающий солнце! – воскликнул кто-то.

У некоторых лиц на сосудах были узкие глаза – в них чувствовалось что-то смутно восточное. Быть может, тайна Наски не исчерпывалась пустынным плоскогорьем.

Существует несколько разных миграционных теорий. Тур Хейердал, разумеется, отстаивает идею, что колонизация развертывалась с помощью плотов от Южной Америки на запад. Считается, что в ледниковый период происходила миграция через Берингов пролив (возможно, тогда еще не существовавший) – доисторические обитатели Азии медленно продвигались через нынешнюю Аляску, Канаду, Соединенные Штаты, Центральную Америку, дальше до Перу и еще дальше. Выдвигалось и предположение о переселении через Тихий океан в восточном направлении – из Азии, с архипелага на архипелаг и так до обеих Америк.

Швейцарский этнолог Франц Каспар провел четыре месяца среди индейцев Мату-Гросу, живущих еще словно в каменном веке. Там, где начинаются душные амазонские джунгли, он узнавал их верования о земле, о небе и о человеке. В небе живут колдуны в облике животных – обезьяны капуцина, черной обезьяны, ревуна и многих других. «Простые люди не могут увидеть этих жителей небес. Только наши колдуны вступают в общение с ними, когда вызывают духов».

Инки молились космическому богу:

Императору Пачакутеку, правившему до испанского завоевания, приписывается постройка восьми башен к востоку и к западу от Куско. Если смотреть на них с трона, установленного на середине площади, эти башни указывали точку восхода Солнца в дни солнцестояний и равноденствий. Дж. Мейсон считает, что «инки, вероятно, знали длину года, длину лунного месяца, а возможно, и период Венеры с довольно большой точностью».

Паласьо уложил в сундук большую кисть из разноцветных веревок со множеством узлов. Это было кипу, древнее запоминающее устройство для хранения чисел. Каждый узел на одной веревке означал 10, на другой – единицу. «Числовые» веревки привязывались к шнуру, и все свертывалось в кисть. Это была позиционная система обозначения чисел, десятеричная, как и принятая в Европе арабская система. Первая серия веревок кисти несла узлы XX, XXX, X, которые я прочитал как число 231. В прядях было завязано еще немало чисел – аккуратно, явно со значением. Был ли это какой-то астрономический период? Космическое, магическое число? Или общее число жителей в деревне? Перепись? Бухгалтерские сведения?

Барон Эрлан Норденшельд [36] расшифровал эти особые кипу, которые находят в захоронениях. Он утверждал, что они содержат календарные и астрономические сведения. Он нашел слагаемые и суммы, которые согласовались с периодом обращения некоторых небесных тел.

Рис. 16. Инка с узелковым кипу в руках. Слева внизу – двухцветное счетное устройство с 20-позиционной ячейкой памяти.

Гарсиласо де ла Вега, сын инкской принцессы и конкистадора, писал о счетной системе кипу: «(она) повергла в изумление испанцев, которые видели, что их лучшие счетоводы делают ошибки, а индейцы всегда так точны…»