Чтение онлайн

– Ладно. – Бубо расслабился. – Раз ты показал номерок, а его, я надеюсь, ты знаешь, только человек из московской гильдии сталкеров может добыть, я тебе поверю. Но одно: слушаться меня беспрекословно!

– Кто спорит! – очень убедительно сказал Тимур и поднял бокал с пивом в знак заключения сделки.

– Нет, это не по-людски!

Сталкер щелкнул пальцами, немедленно прибежала расторопная девка и поставила на стол запотевшую бутылку водки и две стопки.

– Так, давай о деньгах, а потом отметим. – Бубо не стал разливать, а строго глянул на Тимура.

Рымжанов достал из кармана прямоугольник плотной бумаги с цифрами и положил его перед сталкером.

– Вот почему вы, научники, всегда не с того конца разговор начинаете? – повеселел Бубо и спрятал бумажку в карман. Недрогнувшей рукой ловко разлил водку в стопки, которые, как и бутылка, немедленно покрылись холодным потом.

Крякнув и закусив картошкой, которую он взял из тарелки Тимура пальцами, сверкнув черной каймой под ногтями, сталкер оживленно продолжил:

– Теперь по правилам. Как кордон пройдем, сразу на мою заимку, с голыми руками я не собираюсь по Москве шастать. Транспорт у вас хороший?

– Куда лучше, «Лада Калина».

– Слушай, извини, как тебя зовут?

– Тимур.

– Так вот слушай, Тимур, ты хоть понимаешь, что такое Москва?

– Ну да, столица нашей родины.

– Ага, щас! – воскликнул сталкер. – Не забудь, что сейчас в Москве столько нелегалов, охотников за легкими деньгами, что нам там уже делать нечего. Со всего мира лезут, хотят последний кусочек с умирающего города содрать! Слова по-русски сказать не могут, а уже хозяева! Как ты на своей «Ладе» через город, полный мутантов, попрешься? Подумай.

– Да нам-то всего до нашего Центра, ну, научно-исследовательского, доехать. По центральным улицам. Днем. И все. – Тимур старательно исполнял роль простачка.

– Так, хрен с ней, с твоей «Ладой», но первым делом в мой схрон! Я с голыми руками – ни шагу.

– А схрон где?

Сталкер так посмотрел на Тимура, словно он спросил что-то крайне интимное и неприличное.

– Я сказал – будете выполнять все мои указания. Половина суммы вперед!

– С собой не брал, – сказал Тимур.

– Перед выездом дашь. Сколько вас там народу едет?

– Четверо. Шофер наш.

Сталкер сделал движение губами, словно жевал муху, и произнес:

– Тока за бухло ты платишь.

Далеко в Средиземном море

Яхта «Озарение» практически не чувствовала легкой ряби и умиротворенно дрейфовала на траверзе Гераклиона. Исакович не захотел сопровождать свою подругу на шопинг, он считал, что покупать шубу в Греции – это какой-то махровый пережиток совка. Поэтому, устроившись в шезлонге у бассейна, он лениво потягивал портвейн «Приморский» из граненого стакана. На службе у него было пять лучших в мире сомелье, причем один из них даже был здесь, на яхте. Его винные погреба во Франции и Чили стоили миллионы долларов, но вот в такие минуты, когда Гриша Исакович оставался наедине, старая привычка выпить «Приморского» портвейна именно из граненого стакана давала о себе знать. Фляга из-под молока, старая, советская фляга, в которой развозили молоко по гастрономам, была приобретена на eBay и использовалась для личных запасов «Приморского». Гриша понимал, что это психоз, что от этого пойла портится печень и что от вредных привычек надо избавляться. Но только шмурдяк возвращал его в воспоминаниях в те времена, когда жизнь Гриши была беззаботна, лиха и счастлива. Вкус портвейна, простой и вульгарный, как ему объяснили сомелье, вызывал такую ностальгию, светлую и непорочную, что Исаковичу казалось, что и вправду вся его жизнь была светла и непорочна.

– Григорий Семенович, к вам посетитель. – Секретарь Исаковича стоял на почтительном расстоянии, зная, что беспокоить шефа в такие минуты можно только в крайнем случае.

– И что я должен думать? – возмутился Гриша. – Я сижу тут отдыхаю и даже не услышал, как к нам пришвартовался катер? Или он меня ждет уже третьи сутки с тех пор, как мы были на берегу?

У секретаря отлегло. Если шеф так разговорчив, то он по крайней мере заинтересовался.

– Григорий Семенович, я бы не посмел вас беспокоить, если бы не тот факт, что посетитель прибыл к вам на… – Последовала театральная пауза. – Не прибыл к вам на подводной лодке.

– О боже ж мой! Таки нам еще не хватало тут колумбийцев! – весело воскликнул Исакович. – Хотя какие колумбийцы! Они же не переплывут на своем корыте океан! Это Мутник! Я вам точно говорю, это таки Мутник! Пусть он приходит, только пусть не спешит – мне тут надо навести порядок!

Исаковича европейская, а особенно английская пресса всегда называла самым богатым русским из живущих в Англии. Изумрудные копи в Сибири, нефтяные терминалы в южных и северных портах, две хоккейные команды в Канаде и Бразилии, самая элитная недвижимость по всему миру и вот эта новая игрушка, яхта «Озарение»… Спроси сейчас у Исаковича, откуда он взял все эти несметные богатства, за несколько лет превратившись из молодого специалиста в миллиардера, он бы и сам, наверное, не смог объяснить, даже если бы был откровенно честным. Так вышло, эпоха требовала, чтобы кто-то стал богатым и богатство это было публичным. Но сейчас, когда напряженный период накопления капитала прошел, Гриша мог себе позволить жить в свое удовольствие, доверившись опытным управляющим, имиджмейкерам и своим людям в нескольких правительствах. Одним из таких шерпов в правительстве одного из крупных евроазиатских государств и был Антон Мутник, приятель Исаковича еще по старшим классам средней школы, по совместительству олигарх в области торговли вооружениями в страны третьего мира. Гриша знал его склонность к театральным поступкам и появлениям и поэтому правильно угадал, что именно Сема Мутник может завалиться к нему на подводной лодке.

– Ой, Гриша, как же я по тебе соскучился, – обнял Исаковича Мутник. – Портошу пусть не убирают, я тоже хочу!

Никогда Мутник не говорил о делах прямо и с ходу. Гриша знал это и тоже не спешил. Тем более, что ему было приятно посидеть вот так, по-простецки, как в старые времена, за стаканом портвейна.

– Гриша, и не скучно тебе на этом корыте сидеть? Один, без друзей. – После первого стакана Сема откинулся в глубоком кресле и сладко потянулся.

– Ну, не всем же на подлодках по морям плавать. Мы люди мирные…

– Ага, а морпехи английские прикрывают и система ПВО, это мирно? – хитро глянул Мутник.

– Ну, Сема, ты же знаешь, какая сейчас сложная обстановка в мире? – развел руками Исакович. – Мне что, нужно ждать, когда какой-нибудь сумасшедший араб с бомбой подплывет на лодке или вообще какая-нибудь маленькая, но гордая республика захочет вернуть свою нефть? Ты меня прямо удивляешь.

– Ни боже ж мой, Гриша. Все правильно. Но скучно. Твой секретарь пулю пишет? Слушай, давай раскинем картишки, а? По копейке вист, не жадничая. – Сеня оживился.

Грише эта мысль пришлась по душе. Секретарь играл, правда, зная повадки начальства, не любил играть на деньги. Но Исакович пообещал, что он, если что, оплатит весь проигрыш секретаря, и игра состоялась. Играли сочинку, старательно нарисовав на бумаге нужные линии и вписывая туда неровным почерком цифры.

– Не чуешь ты мировых трендов, Гриша, – внезапно произнес, записывая висты, Мутник. – Ой, не чуешь.

– Это с каких таких… ты делаешь такие выводы? – навострил ухо Исакович. – Я что-то проспал?

– То-то и оно, что еще немножко, и проспишь. – Семен следил за тем, как секретарь сдает, успевая заметить отражение карт в стеклянной поверхности стола. – Мир меняется. Ой, как меняется.

– Да ты не мути…

– Ну, послушай, Гриша, почему ты никак не отследил Московскую Зону, ты что, думаешь, ее просто так сделали? – Сема положил карты на стол и внимательно и строго посмотрел в глаза Грише.

– Принеси-ка нам орешков, – отослал секретаря Исакович, понимая, что сейчас будет озвучено что-то очень важное, и недовольно буркнул: – С каких пор ты при моих слугах о делах говорить начал?