Чтение онлайн

– А еще никаких дел не было. А секретарь твой все равно через час будет рыть в сети все про Зону, так что никаких сливов пока не было, – спокойно объяснил Мутник.

Гриша молча пожевал ус, что он делал в минуты особого волнения. Если Мутник говорит о чем-то Исаковичу неизвестном, значит, он, Гриша, где-то что-то продолбал. Исакович отхлебнул портвейн из стакана, уже порядочно залапанного сладкими пальцами, и произнес:

– Так что там у тебя с этой Зоной?

– У меня с Зоной все пучком, а вот ты, дорогой Гриша, крайних пасешь. Ты что, думаешь, Зона это просто так?

– Я всегда думал, что это природная катастрофа, – ответил Исакович. – И что там жить нельзя.

– Думал он! Гриша, это ты у меня природная катастрофа. Зона – это новое устройство мира. И ты что, думаешь, вот так всю Москву закрыли на замок и отдали на откуп мутантам?

– Так, Сема, давай по делу, да? – Терпение Исаковича лопнуло. – Или ты таки меня хочешь, как нашкодившего кутенка, носом в лужу тыкать?

– Гриша, дорогой мой, я хочу твоего процветания. Мы с ребятами поняли, что ты не просек фишку, вот меня и попросили тебя просветить. Ты слишком много времени сидишь тут на яхте, мало лазишь в интернет и вообще не бываешь дома. А это неправильно.

– Не нуди, давай конкретно.

Гриша позвонил в золотой колокольчик, который все время стоял на столе. На звук прибежал слуга. Исакович сделал жест, обведя стоящее на столе вялой ладонью. Слуга все прекрасно понял. Через секунду на столике уже сверкала бутылка виски и стояла коробка дорогих сигар. Время ностальгировать кончилось, и серьезные разговоры нужно говорить под серьезные напитки.

– А конкретно, – Сема, отставив ненавистный ему в действительности портвейн, сделал большой глоток виски, – то, что надо прорабатывать Москву.

– И что там прорабатывать? Разбитые стекла и кирпичи перепродавать? Или что там еще осталось?

– Ой, Гриша, ты таки тут расслабился, – сверкнул золотым зубом Мутник. – Одни только редкоземельные металлы, брошенные НИИ химии поверхности, тянут на полтора лярда. За половину этой суммы тебя наши любимые вооруженные силы туда отвезут и оттуда привезут.

– Дорого.

– А ты не плати вперед. Пацан, что ли? Но не в том, если честно, сокровища Москвы. Москва как была местом, где вертятся деньги, так и осталась.

– Ага, на прием в Кремль надо только пойти, да?

– Ну, ты очень близок к истине, Гриша, очень, – улыбнулся Мутник. – Где ты только такой вискарь хороший покупаешь? Дай адресок.

– Дам, потом. – Грише было не до шуток, он не мог уловить сути предложения Мутника. Он вообще ничего не мог уловить. – Ты конкретнее можешь?

– Гриша, ты таки будешь смеяться, но сейчас именно в Москве собирается некий элитный клуб. Ну не в том смысле, что на стрелку туда съезжаются, а в ином, гораздо более серьезном.

– И?..

– Ну, как бы тебе попроще объяснить? Есть один человек. Очень богатый. Не пыжься, ты по сравнению с ним поц с дырявыми карманами.

– Эмир Бухарский, как же… – фыркнул обиженный Гриша.

– Нет, шейх эмиратский, – без тени улыбки на лице произнес Семен. – И у этого шейха в Москве очень серьезные дела. И дела он эти делает с кучей серьезных, ну, в смысле денег, людей.

– Ну, так что мешает и нам с ним потолковать, с шейхом? Нефть опять?

– Экий ты, Гриша, прямой, как линия партии. Нефть – это пшик! Нефть сгорит, а мы останемся.

– Что, драгметаллы, брюлики? Венчур? Ты, Сема, сегодня загадочен.

– А потому я загадочен, что прямо сказать не могу. Ибо прямо о делах шейха говорить не принято. И вступить в его клуб просто так нельзя.

– Не можешь говорить – не говори. Чего небо трясти, – обиделся Исакович.

– Сядь ближе, – попросил Мутник.

Визжа ножками кресла по кафелю у бассейна, Гриша подвинулся поближе к товарищу.

– Вот смотри, – достал свой айфон Семен. – У меня труба защищена, потому могу показать.

Гриша внимательно смотрел на экран, не проронив ни слова. Мутник полистал несколько страниц, выводя одну картинку за другой.

– Да, это таки ценность вечная. – Исакович отъехал на кресле чуть в сторону, чтобы, когда секретарь вернется, у того не возникло ненужных подозрений. – И что ты мне предлагаешь? Поддаться общему психозу? Ты же знаешь, я больше этим, – Гриша кивнул на стол, – не увлекаюсь.

– Ни боже мой. Но начинать надо с малого. Гриша, я же к тебе не просто так! Впервые шейх сам туда приедет. Там все будет по высшему классу. Приглашенных не более ста человек. Приедешь, познакомишься. Пыли немного в глаза пустишь, правда, с шейхом тебе не тягаться. И учти, шейх, по большому счету, у нас в руках может оказаться. Со всем бутером.

– Это как?

– А так, его же технически обеспечивает Пенкин. А этот фраер у нас есть будет с рук и прихлебывать с… ну, ты понял.

– Подумаем… – Гриша увидел возвращающегося секретаря и прекратил разговор.

– Это что такое? – Бубо обошел машину с таким выражением лица, словно осматривал мертвую жабу больших размеров. Он увидел, что за рулем сидела женщина. – У вас, научников, что, совсем с мозгами плохо? Вы вообще понимаете, что мы едем в ЗОНУ?

Стакер посмотрел на Малахова так, что, казалось, сожжет всех, включая машину с водителем.

– Садись, поехали, так надо. – Вадим не стал вдаваться в подробности.

Бубо с гробовым молчанием втиснулся на заднее сиденье и сразу уставился в окно, демонстративно не глядя ни на Моисейчик, ни на остальных членов группы. Клава, улыбнувшись уголками губ, осторожно тронула машину и до самого КПП старалась вести ее аккуратно и бережно. Герман делал вид, что спит, а Тимур хранил буддистское спокойствие.

КПП на кордоне выглядел неприветливо. Из бронированной будки, примыкающей к трехметровой стене барьера, вышел человек в титановой полусфере и бронежилете, с автоматом в руке и издали жестом приказал остановиться.

– Выйти из машины, руки держать за головой, – проревел рупор на здании КПП. Человек с автоматом стоял, держа машину под прицелом.

– Сидите, – тихо сказал Вадим, – я сам.

Малахов сбросил куртку, чтобы было видно, что он без оружия, взял спецпропуск и повернулся в сторону военных. Он поднял обе руки и помахал пропуском.